— Не пристало благородным лордам гадать о том, что будет… — остановил Траненберга граф. — Лучше вернемся к делам нынешним.

— Согласен, — кивнул здоровяк. — А к каким именно?

— Ну, например к вопросу о вознаграждении… Ты получил дочь, я — невестку. И если в том, что рассказала Беатриче хоть десятая часть правды — мы в неоплатном долгу перед Эвгенией.

— Да! Конечно! — вскричал барон. — Вне всяких сомнений. Дом Траненберг не постоит за ценой! Назовите любую сумму, миледи!

«Ох, уж эти громогласные здоровяки. Похоже, описав Портоса, Дюма-отец раз и навсегда создал любимый прототип для писателей всех времен и народов»

— Угомонитесь, дружище… — ткнул его в бок граф. — Вы же не хотите оскорбить даму.

— Что? — непонимающе посмотрел на товарища барон. — О чем вы говорите? Конечно же нет. А чем?

— Вы пытаетесь всучить спасительнице Беатриче кошелек. Как обычной наемнице… Неужели вы не видите, что имеете дело с леди?

Траненберг смущенно прокашлялся.

— Гм… Да… Прошу прощения… Меня, знаете ли, заносит… иногда… Это от радости… Но, граф… — он озабоченно потер подбородок. — Мы же не можем просто сказать «спасибо» и все? Если об этом узнают при дворе — на нас будут указывать пальцами, как на сквалыг и скупердяев.

— Ну, положим… слишком назойливые пальцы мы отрубим, если доведется, — хмыкнул граф.

— Но, я думаю, вопрос решаем.

— Да? Ну, в делах этикета вы всегда были расторопнее.

— Конечно… Ведь наш род на четыре поколения древнее.

— Ха-ха… Всего лишь три. Витольд Тьерн получил дворянство посмертно, так что я бы не…

— Отец! Граф! Вы опять?! Не надоело? Право слово, как малые дети!

«Ого! А у девочки голосок ничего. Кажется, я знаю, кто в скором времени будет править двумя династиями. Особенно, если учесть, что жених ее стоит рядом и помалкивает»

— Простите их, миледи… Вы же знаете, мужчины с возрастом стареют, но никогда не взрослеют.

Граф усмехнулся, но смолчал. А барон, похоже, еще больше загордился, от того что воспитал такую умницу и красавицу.

— Итак, граф. Вы хотели что-то сказать?

— Да… Миледи… Эвгения… Я давно живу и многое повидал… поэтому понимаю гораздо больше, чем другие хотят сказать… И вижу то, что пытаются скрывать… М-да… как-то нескладно получается… Барон бы сказал лучше. Но, я все же закончу мысль. Вы оказали нам… и Беатриче неоценимую помощь. Именно — неоценимую. Поэтому, я не говорю сейчас о деньгах. Я предлагаю вам в замен нашу помощь. В тот день, когда вам понадобятся воины — просто пошлите за нами гонца. И, клянусь честью, я поставлю под ваши знамена всех своих вассалов.

— Я тоже! — барон лязгнул бронированным кулаком в кирасу. — Всех! Под ваши знамена…

Потом удивленно посмотрел на свата и негромко поинтересовался:

— А какие у нее знамена? И почему вы мне раньше не рассказали? Или это секрет?

Поскольку я тоже не знала какие у меня знамена, а графа обижать не хотелось, пришлось глубоко вздохнуть и с важной таинственностью согласится:

— Благодарю вас, милорды. С вашей поддержкой, все будет гораздо проще. Но… не ждите, что это случится завтра или на той неделе. Серьезные дела требуют не менее серьезной подготовки. А та, в свою очередь, времени. И все же… можете считать, что пусть и первый, зато самый важный, краеугольный камень в это здание сегодня вами был заложен…

«Во сказанула… Интересно, где я такое могла слышать? Не сама же придумала»

Лорды прониклись. Все остальные, кто меня услышал — тоже. Особенно заважничал Нострадамус. Ведь получилось, что он не обычный трепач, готовый наплести сем верст до небес и все лесом, а действительно смог разглядеть в «моей» семейке нечто таинственное. Вот только, мне реклама ни к чему. Озвученные во всеуслышание тайные замыслы становятся обыденностью и, как правило, не осуществляются.

— И еще одна просьба. Обещайте хранить все в секрете.

— Конечно, миледи! — вскричал Траненберг. — Я собственными руками вырву язык каждому, кто осмелиться хоть одно лишнее слово сказать. Не сомневайтесь…

Потом немного помолчал и неуверенно спросил:

— А как же наши друзья? Барон Сиквел? Граф Лонгет? Они ведь тоже захотят принять участие в завоевании трона? Им, я надеюсь, можно рассказать?

«Угу… похоже, ты, друг любезный, первый же и разнесешь по всей Кальрадии, о возвращении наследной принцессы. Остается лишь надеяться, что тебе не поверят, и что граф Тьерн сможет хоть немного этот процесс замедлить»

— Лорды, это я оставляю на ваше усмотрение. Вы лучше знаете, кому можно верить, а кого остерегаться. Об одном прошу — будьте осмотрительны.

— Не волнуйтесь, миледи… мы будем мудры, как змеи… — заверил меня граф. — А сейчас, не желаете ли отужинать? Мне только что доложили, что для пиршества все готово. Ждут только приказа начать.

— Конечно… — я с облегчением вздохнула. Честно говоря, эта сцена начала меня утомлять. — Отметить победу — святое. Иначе, в следующий раз, боги будут не столь благосклонны.

— Золотые слова, миледи… — одобрительно воскликнул барон. — Вы позволите предложить вам руку?

— Прошу меня извинить, милорды, но с вашего позволения, я присоединюсь к застолью немного позже… Костюм ночной кошки очень удобный для лазанья по стенам, но в собственном платье, я буду чувствовать себя за столом значительно удобнее.

— Жаль… — здоровяк развел руками. — Должен заметить, что темно-синий цвет очень идет к вашим глазам.

— Спасибо. Я учту это, когда буду выбирать наряд…

Обменявшись еще парой-тройкой фраз в таком же шутейно-комплементном духе, мы разошлись. Мужчины праздновать, я — в сопровождении Елены —переодеваться.

* * *

Несколько лет тому, пересев с «Калины» за руль «Фольксвагена», отец сказал, что наконец-то понял разницу между роскошью и средством передвижения. Я вспомнила эту фразу, проехав всего лишь пару сотен метров. Да, кто не пробовал, вряд ли поймет, но хорошо выезженная верховая лошадь отличается от случайно оказавшейся под седлом рабочей конячки, как немецкий автомобиль от изысков родного машиностроения.

Пока мы с лордами обменивались клятвами и обещаниями, мои спутники и, в первую очередь сестричка, зря времени не теряли. Поскольку Светка о благородстве своего происхождения пока еще ничего не подозревала, то и вела себя, как простолюдинка. Что значит, изо всех сил пыталась заполучить все самое лучшее. Тем более, что нашему отряду, как наемникам, полагалась награда. Вроде, третья часть…

И силенок у сестрицы оказалось гораздо больше, чем можно было предположить, глядя на кукольное личико и прочие изгибы, на которые в первую очередь обращают мужчины. Хотя и уверяют при этом, что смотрят в глаза. Так что в дальнейший путь мы отправились сидя на самых лучших скакунах, которые только обнаружились в конюшне замка, разодетые в самые добротные доспехи и лучшую одежду, которую Светлана смогла вытряхнуть из сундуков маркиза. А переметные вьюки заводных лошадей были под завязку набиты лучшей снедью, из того что нашлось в кладовых Буккервила. В количестве, способным прокормить в течении недели отряд раза в три больше и прожорливее.

Я даже хотела было чуток угомонить Светлану, но вспомнила рассказ Нострадамуса, о том, что вокруг замка на многие десятки миль нет жилья, а значит и трактира тоже. Так что некоторый запас провизии лишним не будет. Да и количество воинов — тоже вещь наживная. Сегодня нас десяток, а завтра — кто знает. И как показывает предыдущий опыт — ни у одного из тех, кто вступал в отряд, за душой не имелось даже ломаного гроша.

Зато сейчас даже погорельцы-близняшки, которых викинги пленили, можно сказать, в одних только нижних рубашках, выглядели если не панночками, то пажами на службе у большого вельможи. Так что настроение у всех было приподнятое и боевое. Жизнь казалась прекрасной и сулящей еще больше побед и богатства.

Увы… Я хоть и была, номинально, самой молодой из всей компании, зато точно знала, что так не бывает. Ибо, как гласит один из фундаментальных законов Мэрфи: «Если дела идут хорошо, значит вы чего-то не заметили». Но зачем портить другим удовольствие? И так я их чуть не силком из-за пиршественного стола вытаскивала.