Опытный хирдман не может этого не понимать, а это значит, что ему придется что-то предпринять в самое ближайшее время. Поэтому, я должна опередить их. Сбить с толку…

Мысль опять возникла словно ниоткуда, и я начала действовать раньше чем додумала ее до конца. И таки удивила…

Быстро наклонившись, я зачерпнула шлемом песку и сыпанула в лицо викинга.

онятное дело, что он легко заслонился щитом, но метила я не в него, а в тех, кто стоял ко мне спиной. Привычные держать «стену щитов» даже ценой жизни, воины не отреагировали бы на удар или иное действие, но сыплющийся на головы и за шиворот песок создавал непривычные и непонятные ощущения. И викинги дрогнули, всего на какое-то мгновение, даже не оглянулись, а лишь дернулись, но координацию при этом потеряли. У одного щит сместился вверх, у другого вниз. А вот девушки не оплошали. Всадили в каждого по стреле. Соответственно — в ногу и щеку. Ни одна из ран не смертельная, но обе болезненные.

А я не замедлила увеличить неразбериху. И метнула следом сам шлем. Когда что-то тяжелое летит в грудь или лицо, человек это «что-то» отбивает или ловит. А вот если то же самое пролетает выше головы, он точно так же, не задумываясь пригибается или приседает. Пропуская снаряд над собой. Машинально…

Хирдман тоже был всего лишь человек. Поэтому шлем ударил в затылок следующего в строю. После песка и стрелы в ногу, воин не стал оглядываться, а всего лишь немного сместился в сторону, не спуская с глаз противостоящую ему лучницу. И лишь хмыкнул, услышав щелчок тетивы. И улыбнулся, когда стрела свистнула мимо. А вот хирдман, затылок которого он открыл успел только глаза вытаращить, прежде чем закрыть их навеки. Нет, что не говори, а сестрички просто снайперы…

Дальше было уже не интересно. Двое раненых воинов против мечника и двух стрелков — это избиение младенцев. Я нападала, заставляла викингов двигаться, поворачиваться и открываться, а Зита и Гита, встав от нас на расстоянии десяти шагов, тут же всаживали в прореху в обороне очередную стрелу. Налетчики и пяти минут не продержались. Один упал, получив стрелу в глаз, второй — отбросил щит и с ревом «Один!» кинулся на меня, замахиваясь топором. Стрела в спину с пары шагов и мой меч проткнули его одновременно.

Глава восьмая

Близняшек я, конечно же, немедля повысила до уровня охотниц. Попутно взглянув, что следующий уровень развития «воительница». Кольчужка, которую я заработала тяжким потом, оказалась именно той, что я уже надела.

Кстати, вот же несправедливость в игре. Мне для себя и спутников за каждую тряпку, как папа Карло, пыхтеть приходится, а обычным юнитам все выдается одновременно с повышением уровня. Как только я подтвердила своему невидимому собеседнику, что согласна перевести рыбачек в разряд охотниц, у них тут же и луки стали помощнее, и короткие норманнские мечи на поясе появились. А еще девочки принарядились в симпатичные сильно приталенные замшевые зеленые камзольчики, а ля «Робин Гуд — стрелок из Шервудского леса». К ним получили светло-коричневые лосины, короткие сапожки и по легкому металлическому шлему с наносником. Колчаны тоже изменились. Даже на глаз стало видно, что стрел в них больше раза в полтора.

В общем, получились две прекрасные Артемиды. Интересно, что игра им выдаст при превращении в «воительниц»? Непременно хочу увидеть. Поскольку вот такие мелочи, как и исчезновение трупов с поля боя, по происшествии какого-то времени, и позволяют не забывать, что вокруг меня не реальный мир, а компьютерная проекция.

— Ну что, девы юные и прекрасные, куда теперь?

— Куда прикажете, госпожа… — Зита, как обычно, первая. Все же она была старшей аж на полторы минуты. — Вы спасли наши жизни. Теперь они принадлежат вам.

— И честь… — добавила Гита. — Куда вы, туда и мы…

— Если вы не против, — уточнила старшая сестричка, обводя рукой пожарище. — Потому что нам еще нет семнадцати. Но и здесь, сами видите, нам больше нечего делать.

— Да хоть пятнадцать…

«Мне и самой-то немногим больше»

— Я не против, девочки. Дорога дальняя, опасная. В деле вы себя показали. Еще неизвестно — кто кому обязан. Да и в хорошей компании и веселее и надежнее. Слышали о замке Тьерн?

— Это тот, в котором людоед живет? — спросила Зита, делая круглые глаза. От чего они превратились в пару ярко-зеленых пятен.

— Не людоед, а кровосос… — уточнила Гита, но глаза сделала такие же. Правда, скорее бирюзовые.

— Какой еще людоед? — фыркнула я. — Девочки, вы сказок наслушались что ли? О людоедах и вампирах?

— Сказок нам не рассказывали… — сделала грустное лицо Зита. — Отец утонул в шторм, когда мы еще совсем маленькие были. А потом и мама заболела. Не пережила зиму.

— Мы в семье дяди росли, маминого брата… — объяснила Гита. — А у них своих ртов аж шестеро было. Так что мы с пяти лет при деле. По хозяйству… Какие уж там сказки.

— А в семь дядя смастерил нам по луку, научил стрелять и отправил на охоту, — переняла эстафету Зита. — И кормили нас только в те дни, когда мы с добычей возвращались…

Тогда понятно, откуда у девчонок такая меткость. Голод самый лучший стимул. Как говорится, беда всему научит.

— Но это было давно… Теперь мы выросли и уже не ждем, пока нас накормят. Даже подумывали, не пора ли нам уходить из деревни и попытать счастья в другом месте. Всего месяц ждать оставалось. Когда нам семнадцать исполнится, и староста впишет нас в реестр жителей королевства. Без этого — нас любой патруль вернул бы опекунам или отправил в монастырский приют.

— Вот и дождались… — продолжила старшая, опять поглядев на пожарище. — Судьба сама все решила… И селения нашего больше нет, и ты, госпожа, согласилась принять нас под свою руку. А что до лорда замка Тьерн, то он не так давно стал людоедом…

— Кровопийцей… — поправила Гита.

— Кровопийцей… — не стала спорить сестричка. — Говорят, он несколько лет тому сильно захворал… Так сильно, что умер.

— Неделю пролежал в беспамятстве.

— И никто не мог ему помочь. Пока в замок не прибился какой-то бродячий знахарь. Он и поставил лорда на ноги, использовав для этого кровь прежнего лекаря.

— Да будет сочинять, Зита, — не выдержала вторая близняшка. — Прежнего лекаря после повесили, а знахарь забрал его тело. Но что лечил их господина человеческой кровью, в том все слуги готовы поклясться.

Слышал бы Нострадамус, какие о нем народ легенды сочиняет. Интересно — возмутился бы, или наоборот — возгордился? Похоже, через пару-тройку сотен лет о нем станут говорить не меньше, чем о его однофамильце из моего мира. И, судя по всему, такие же небылицы.

— Да… И с тех пор не проходит ни одного месяца, чтобы в округе не пропал младенец или невинная девица. Крестьяне считают то место проклятым, потихоньку снимаются с земли и переходят к другим лордам.

А вот это уже плохо. Просто так люди с насиженных мест не бегут. В лорда вампира я, положим, не верю. Но что причина должна быть — факт. А второй факт — мои родные и друзья отправились именно в Тьерн. И хоть Елена и Фозия не похожи на тех, кого можно легко испугать или причинить иные неприятности, но все же имеет смысл поторопиться.

— Долгое время об этом только шептались, а с недавних пор — заговорили вслух. После того, как из замка пропала невеста Дориана, наследника лорда Тьерна. По обычаю, за месяц до свадьбы, родители привезли девицу на смотрины. Отпраздновали уговор, легли спать — а на утро Божена исчезла.

— Как будто испарилась… Потому что в шкафу нашли всю ее одежду, а ночная рубашка лежала в кровати, накрытая одеялом.

— Зита… — одернула сестру младшая. — Опять ты выдумываешь.

— И ничего подобного! — возмутилась та. — Сама же слышала, что сборщик податей рассказывал.

— После третьего кувшина браги… — фыркнула Гита. — Он еще много интересного, наверно, мог поведать, если бы не свалился под стол.

Ладно. Пока хватит. Трендеть можно до бесконечности.

— Спасибо за рассказ. Я учту… Но нам все равно придется отправиться туда.