Тетка, что руководила процессом очереди, вылезла вперед.

– Женщина, вернитесь и встаньте в конец очереди!

– Тяжело мне стоять, дочка, – чуть сиплым голосом ответила старушка. – Может, у вас льготы есть пенсионерам?

– Тут у нас привилегированных нет! Что-то не нравится если, уходите!

– Да я за сына попросить! Сынок у меня в опасности большой…

– Тут у всех свои проблемы, женщина! – нетерпеливо высказалась распорядительница. – Вернитесь в конец очереди.

– Мне не достоять… – вздохнула старушка. – Пойду, спрошу у вашей главной ведьмы, может, ее сердце не такое черствое? Примет она меня?

Она продолжила идти вперед, и это было фатальным.

– Нет, ну ты глянь, какая борзая! – девица, вроде Киры, с которой я познакомилась, выпрыгнула ей навстречу, словно черт из табакерки. – Совсем берега попутала, старуха?! Я тут два с половиной часа отстояла! Не нравится стоять – тащи складной стул и сиди, читай газетку!

Но бабуля, как заведенная, повторяла: «Да мне только за сыночка попросить…”.

– Пошла отсюда! Попрошу Карину заодно тебя проклянуть, старая! – рявкнула девица и толкнула ее.

Я кинулась к бабушке, наплевав на все, и еще твердо решив, что точно отсюда уйду. Помогла подняться.

– Вы в порядке? Не ушиблись? Пойдемте, не нужно тут стоять. Тут вам точно не помогут, – сказала я, а после оглянулась на очередь.

– Ишь, сердобольная! – захохотала одна из девиц, а другие ее поддержали.

Я поморщилась. Было ощущение, что я попала в какую-то дыру, в которой не осталось ничего человеческого.

– Пойдемте, меня Вика зовут. Выйдем на улицу, расскажете про своего сына…

– Спасибо, дочка. Да, я уж и сама думаю, нечего мне тут делать… – скрипучим голосом ответил она. – Да и нашла я то, что искала. Вернее, ту.

– Кого вы нашли?

К этому времени мы уже вышли на улицу. Я помогла бабуле застегнуть верхние пуговицы ее старенького серого пальто. Сама обмоталась шарфом и зачпокнула на кнопки свою дутую куртку.

Декабрь. Уже было морозно, улицы были украшены цветными гирляндами к новому году, а я вот тут. Совсем не думаю о празднике. Да и не с кем мне теперь отмечать, после того, как с Игорем мы развелись. А родители… Их и не было никогда.

– Я – Георгина Афанасьевна, – улыбнулась бабушка и с улыбкой посмотрела на меня. – Чего, дуреха, пошла в такое место? Думаешь, ребеночка тебе бы помогли здесь здорового зачать?

Я от удивления даже забыла, как дышать. Я никому об этом не говорила…

– Как вы узнали? Вам… Игорь как-то сказал, что я…

– Да куча навозная этот твой Игорь! – махнула рукой бабка. – Ишь, такую девочку светлую пустоцветом обозвал! Да он еще не представляет, какие детки у него вырастут от Светки-то его! Нахлебается!

– Откуда вы все это знаете? – прошептала я.

– А мне вообще много известно, но я не со всеми делюсь, – легко ответила бабуля.

– А зачем сюда пошли, если сами все знаете?

Старушка лукаво заулыбалась и, вдруг резво подхватив меня под локоть куда-то потащила.

– Сюда, вот зайдем на чай. Сын-то у меня совсем один-оденешенек, как и ты, золотоко. Помоги уж мне, старой, весточку ему передать.

– Какую весточку?

– Да зайдем со мной на чай, я недалеко живу. Вот в этом доме.

Сама не знаю, как оказалась дома у этой старушки. Старая пятиэтажка, а в квартире светло и чисто. На полочках много икон, а на подоконниках ухоженные цветы. Она провела меня на кухню, усадив за стол. Сама засуетилась с чайником, напрочь отвергая мою помощь. Очень скоро мы оказались друг напротив друга, попивая вкусный чай.

– Что произошло с вашим сыном? – спросила я какое-то время спустя, после разговоров о прошлом Георгины Афанасьевны, оказалось, она была врачом когда-то, работала в больнице, но несколько лет назад ушла на пенсию.

– Видишь ли, он живет далеко от меня, – сказала женщина. – А я, благодаря своему дару, точно знаю, что он в беде. Квендри очень скоро обвинят в преступлении, которого он не совершал. Но это можно предотвратить!

В глазах женщины появился какой-то огонек.

– Но как?

– Ты предупредишь его! Скажешь, чтобы он не ходил в то место, где все произойдет! – с воодушевлением сказала она.

– А вы сами не можете ему позвонить, например?

Старушка покачала головой.

– Увы. Мы не общаемся. Он даже не знает о моем существовании. И, к тому же, он далеко.

Я улыбнулась.

– А далеко, это где?

Я думала, что сейчас Георгина Афанасьевна скажет, что сын за границей, или в Америке, ну, в Африке, на худой конец, но ответ был шокирующим.

– Он в другом мире, – сказала женщина, чуть понизив голос.

Ну вот. Другой мир. Конечно же! Чего я еще могла ожидать от пожилой женщины? Конечно же она не в себе!

– А адрес у него? – все же нужно было попытать счастья, вдруг она вспомнит что-то, и я смогу съездить к нему.

– Три тысячи сто семьдесят пятый год. Государство Радасс, город Элагер, улица Треку, дом пять.

Я так и открыла рот. Вот это фантазия!

Но старушка, вдруг нахмурилась и звонко ударила по столу ладонью.

– Да ты не веришь мне!

– Почему же, я… – попыталась оправдаться я, но Георгина Афанасьевна не спешила менять гнев на милость.

– Не веришь! – сказала она с нажимом. – Вот же, смотри! Вот мой сын!

Она вдруг взмахнула рукой и в тяжелом зеркале, что висело напротив, отразилась вовсе не кухня, в которой мы пили чай. А какое-то другое помещение. Мне только и оставалось, что удивленно смотреть за тем, что там происходило.

Внутри все было очень старинное. Мебель, окна, ковер… А посреди той, зазеркальной комнаты, стоял мужчина в одежде, которую я определила, как подходящую нашему веку девятнадцатому. Странная рубашка с широкими рукавами, штаны. Мужчина был шатен, высокий, подтянутый. Я бы назвала его красивым, если бы не его повязка на глазах.

– Он… Слеп?

Георгина Афанасьевна кивнула.

– В детстве кое-что напугало его. И он ослеп. И хотя он может позаботиться о себе, все же, он отличается от остальных. Живется ему куда хуже.

Я молчала. Вообще трудно было во все это поверить. Однако, судя по старушке, она была явно непростой бабулей.

– Как вы думаете, я смогу его предупредить? – спросила я. – Если это действительно другой мир, то мне туда не попасть.

– Ошибаешься! Попасть! И очень даже! Прямо через это зеркало! – заверила женщина. – Вот только есть одна проблема… Туда-то я смогу тебя переместить, а вот обратно…

Я покачала головой.

– Простите, но на ПМЖ в другой мир – это для меня слишком, – вздохнула я. – Но, хотите, я приведу вам свою подругу, она всегда мечтала куда-нибудь уехать!

Подруга у меня и правда такая была. Инна Осипова. Она тоже, как и я, была детдомовской. Ни семьи, ни детей. Жизнь у нее не очень сложилась, и она копила на билет в Австралию. Хотя, мне кажется, ей было вообще все равно куда. Главное – подальше.

– Нет! – заявила Георгина Афанасьевна. – Подругу не надо! Ты сама хорошо справишься. А вот с билетом назад, я знаю, что делать!

Старушка с деловым видом подошла к подоконнику, где у нее была почти что оранжерея и, задумчиво побродив мимо горшков, вдруг достала совсем небольшой, почти миниатюрный, с малышом-кактусиком внутри.

– Какой замечательный, – улыбнулась я.

– Растения очень привязаны к земле. И к миру, в котором произрастали. Если ты возьмешь его с собой, то сумеешь вернуться назад. Спросишь у Марджи, где найти опытного портальщика, и он обязательно вернет тебя назад.

Я лишь удивленно приподняла брови, а старушка уже всунула мне горшок с цветком в руки.

– Спасибо, но…

– А теперь слушай меня, – перебила меня старушка. – Я перемещу тебя к Марджи, это моя сестра. Скажешь ей, что от Георгины, попросишь приюта на несколько дней. Она не откажет. У нее же узнаешь о портальщике. А к сыну моему придешь и скажешь вот что: “Не ходи во вторник в полночь на площадь Этте”.

– Хорошо…

Если честно, я вообще плохо понимала, что происходит. Старушка своими разговорами о параллельных мирах и своем сыне, которому грозила беда, словно заворожила меня. Я лишь слушала ее, раскрыв рот, и опомниться не успела, когда Георгина Афанасьевна вдруг со всей силы толкнула меня.