Глава 5

Вопросов о том, как этот ублюдок преодолел подразделение вооруженных рейнджеров и каким образом снова упал на хвост Горностаям, Родим задавать себе не спешил. Он задаст их чуть позже, когда сложатся подходящие обстоятельства. Скажем, завтра. Завтра будет новый день.

Пока было ясно только одно: противник им действительно достался крайне серьезный. Такого никак нельзя недооценивать. Его необходимо как можно скорее убить, и желательно — с одного удара. Второго может не представиться.

На грузовой палубе было пустынно и тихо, пахло ржавчиной, старым брезентом и затхлостью. Прямоугольные контейнеры выше человеческого роста образовывали сеть параллельных улиц, в которых попадались укромные переулки — размер ящиков был разным, и автоматические погрузчики, согласно заложенному машинному алгоритму, стремились максимально использовать занимаемую грузом площадь. Увидеть разом все, что происходит в многочисленных улочках грузовой палубы, можно было только из-под потолка, допустим, с горизонтальной стрелы кран-балки козлового крана, которая в рабочее время бегала над рядами контейнеров, перетаскивая с места на место тяжелые грузы.

Давящая тишина нарушалась лишь надсадным прерывистым дыханием Алены Амельской и приглушенным шорохом ее шагов. Горностаи двигались совершенно бесшумно, стелящимся шагом, как обучали в академии.

Судя по всему, бесшумно перемещался и противник, потому что после того звяканья позади не было слышно ничего. И было мучительно ясно: это не потому, что враг отстал или заблудился в трюме.

Пока Горностаи отступали с уровня, куда их привел желоб для грязного белья, Родим успел связаться с командирами двух спецкоманд, которые по сигналу тревоги немедленно выдвинулись им навстречу. Второй группой рейнджеров Саггети, готовой немедленно нейтрализовать вражеских комбатантов, руководил старый знакомый Ларри Заноза.

Еще одна команда, выходившая наперерез Горностаям, состояла из боевиков бывшего «Аламута», которую новый монарх Аль-Сауди, согласно договоренности, немедленно передал в распоряжение русского императора, как только в этом возникла необходимость. Руководил группой арабских воинов тот самый командир спецназа эфенди Ибрагим, ребят которого перепуганные и возмущенные торговцы вызвали в прошлый раз, когда Родим, с измененной шпионским оборудованием внешностью, для пробы новой личины атаковал в арабском торговом центре эфенди Алишера — Казимира Витковского.

Пестрецов координировал действия летучих отрядов при помощи приспособления, которое очень напоминало то, что помогало им с другими русскими и немецкими агентами общаться на Кабестане. Только на сей раз шпионская штучка была отечественной, потому что операция была исключительно российская. Каждому из ключевых акторов операции в одну из слуховых косточек было вживлено принимающее устройство, а в челюсть — микрофон, так что командиры оперативных групп могли переговариваться между собой.

Прочих арабов и американских рейнджеров Павличенко использовал втемную, не посвящая их даже в малейшие детали операции. И король Рашад, и команданте Глам Саггети, чувствуя себя обязанными русским Горностаям, по первому требованию выделили для них людей. Саггети даже примчался сам — в надежде хотя бы мельком увидеть свою Свету-Джулию.

Обернувшись на мгновение в центральный проход, Родим уловил вдалеке молниеносное движение и тут же остановил группу, чтобы ей не ударили в спину. Бойцы сразу рассредоточились в своем коридорчике между контейнерами, укрылись за штабелями пустых поддонов и неактивными погрузчиками-экзоскелетами. Оторопело замершую посреди центрального прохода Алену Казимир утащил с возможной линии огня.

Все трое русских бойцов сразу же вошли в состояние боевой медитации, которая позволяла выполнять множество второстепенных действий на автомате, высвобождая ценные мозговые ресурсы для решения основных задач и значительно повышая скорость действий и принятия решений. Когда-то именно в таком состоянии Светлана Рысь преодолела полосу смертоносных механизмов в обогатительном комплексе на Утлегаре.

У немцев такой системы не было, хотя явно существовало что-то похожее — по крайней мере, фрау Кюнхакль сразу подобралась, ее движения изменились, стали вкрадчивыми и странно плавными: человеческий взгляд несколько по-иному воспринимает комбатанта, который находится в боевой медитации.

В таком состоянии Горностаям стало доступно для наблюдения многое, чего не улавливает глаз обычного человека. Потом, конечно, придется расплачиваться жестокими головными болями и кровью из носа, но оно того стоит.

Их действительно преследовали. Горностаям удалось разглядеть мелькающих в скользящих тенях бойцов с плазмометами, которые настороженно, но быстро двигались по параллельным центральному коридорчикам между грузовых контейнеров.

Впереди, словно вожак волчьей стаи, шел тот самый тип, который так встревожил Лося. Видимо, он тоже находился в боевой медитации, потому что явно высматривал не только Горностаев, но и возможные скрытые сюрпризы, которые они могли оставить для преследователей. Либо он пользовался какой-то другой методикой, недоступной обычным людям.

Родим не мог знать наверняка, что это именно он — враги были одеты в одинаковые рабочие комбинезоны и ничем не отличались друг от друга. А ублюдок не ускорялся, видимо, чтобы группа, непривычная к такому стремительному темпу, от него не отстала, — но двигался действительно очень странно. Песец не стал бы биться об заклад, что человеческое тело непривычно для этого монстра, однако в том, что это именно тот, о ком говорил Лось, не было никаких сомнений.

И самое главное: в отличие от других, он не был вооружен.

Впрочем, чужак, знакомый с работой спецслужб, мог просто «раскачивать маятник», пытаясь сбить прицел залегшим Горностаям. Хотя с такой странной методикой «маятника» Пестрецов ни разу не сталкивался, но готов был согласиться, что с виду она кажется довольно эффективной. А отсутствие плазмомета, который можно утратить в ходе операции, еще ни о чем не говорит.

Об эффективности данной системы ухода от попадания можно было судить только после начала стрельбы — причем с четырех точек одновременно, поскольку в команде Пестрецова стрелять могли четверо. Это хороший способ проверить надежность такого «маятника».

Горностаи открыли шквальный огонь, и два вражеских боевика по обе стороны от незнакомца разом опрокинулись на пол, насквозь пробитые плазменными зарядами. Однако невооруженному чужаку странным образом удалось увернуться от обеих очередей, направленных в его сторону.

Команда противника мигом умело рассыпалась, комбатанты укрылись за контейнерами и погрузочным оборудованием. Но прежде, чем они успели открыть огонь, из боковой двери между ними и русскими на грузовую палубу хлынули рейнджеры Саггети — та летучая группа, которая шла на подмогу Горностаям. Во главе нее Песец узнал Ларри Джарвиса по прозвищу Заноза.

Готовые ко всему рейнджеры открыли огонь сходу, даже не занимая позиций для стрельбы, и мигом прижали противника к полу. Вражеские комбатанты, привставая, пытались огрызаться из плазмометов, но один за другим падали навзничь, пораженные концентрированной горячей плазмой.

В одно мгновение пространство грузовой палубы наполнилось оглушительным визгом оружия и стремительной раскаленной смертью. В общем-то, пластиковые грузовые контейнеры не были надежной защитой от порций перегретой плазмы, способных прошить любой тип брони. Однако они позволяли бойцам прятаться от стрелков, не давая тем возможности правильно прицелиться.

А потом резко ускорившийся чужак молниеносно поднялся во весь свой внушительный рост, чуть сгорбившись. В руках у него был тяжелый ходовой блок от автопогрузчика, и незнакомец сходу, еще только выпрямляясь, продолжая движение, как дискобол, со значительным ускорением швырнул его в гущу рейнджеров.

Стоило признать, что даже самый могучий человек сделать такое не способен. Двое бывших Тюленей шарахнулись от страшного метательного заряда, способного оторвать человеку голову, тот пролетел мимо них и по касательной чиркнул по локтю Рыси, как раз изготовившейся к стрельбе.