– А моя одежда? У меня всё на квартире ведь… – чем больше думаю, тем больше понимаю, насколько непросто мне будет скрываться от преступников.

Слишком много всего связывает меня с прошлой жизнью, которая из-за вчерашнего происшествия разделилась на «до» и «после».

Упираюсь рукой в спинку дивана и принимаю сидячее положение.

– А вот в квартире тебе сейчас лучше не показываться, – мужчина задумчиво проводит ладонью по небритому подбородку. – Да и соседку подставлять ни к чему, лучше тебе с ней не видеться.

– Нет никакой соседки, – сообщаю, понуро опустив голову. – Я вчера Роме соврала, чтобы он знал, что меня могут искать в случае чего. И тебе тоже так же сказала, сама не знаю, почему.

– То есть, ты всё-таки сомневаешься в непричастности Левашова? – спрашивает, склонив голову на бок и пристально посмотрев в мои глаза.

– Я не знаю… – растерянно развожу руками в разные стороны.

У меня внутри все чувства смешались. Ещё вчера я планировала с утра поехать на учёбу, а сейчас думаю о том, как спасти свою жизнь.

– Ой, мне же надо старосте хотя бы позвонить и сообщить, что сегодня прогуляю пары. Сказать, что ушла на больничный? – спрашиваю совета у майора.

– Да, так и скажи, – кивает утвердительно в ответ. – Лучше пока не привлекать внимания переводом на дистанционку. А с одеждой я позже что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – радуюсь, что телефон вчера лежал у меня в кармане, и теперь нет необходимости думать, с чего звонить и как восстанавливать номер.

А вот документы…

– Сергей, я, кажется, сумочку в машине у Ромы оставила, – сокрушаюсь, что теперь придётся потратить кучу времени в беготне по инстанциям.

– Никакой машины, кроме чёрного фургона, я вчера не видел. Но я у парней спрошу на всякий случай, вдруг они что-то видели. Мне, кстати, надо будет отлучиться ненадолго в отдел, я попрошу кого-нибудь из своих ребят с тобой остаться.

– Ладно…

– Я пока приведу себя в порядок, – кивает мужчина в сторону ванной и уходит.

После разговора со старостой аккуратно и неторопливо поднимаюсь с дивана и интуитивно пытаюсь найти кухню.

Есть хочется так, что желудка не чувствую.

Понимаю, что нехорошо рыскать по чужим холодильникам, но раз уж я временно вынуждена оставаться в этом доме, буду осваиваться. Тем более, вчера я как раз стипендию на карточку получила, отдам потом деньги майору за завтрак.

Быть может после перекуса и силы появятся, кто знает?

– Вау! – только и могу сказать, едва переступив порог кухни.

Не знала, что полицейские живут так…

Современная мебель, техника вся, что нужна для комфортного приготовления пищи. Правда, всё как-то по-мужски расставлено, будто необжито.

– Вот ты где, – доносится в спину.

Я резко разворачиваюсь и снова падаю в объятия Покровского. Он стоял так близко, а я даже не заметила.

– Я… есть хочу, – признаюсь смущённо.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с холодной синевой глаз мужчины. Мы стоим так близко, тесно, что я даже чувствую, как стучит сердце майора. И жар его тела, разгорячённого после душа, тоже чувствую.

– Идиот, – выругивается, явно себя имея в виду. – Сам не догадался, прости, – отпускает меня и направляется по-хозяйски к холодильнику.

Открывает дверцу уверенным движением, вынимает контейнер с яйцами, банку сметаны, палку сырокопчёной колбасы.

– Где-то ещё помидоры были или зелень, – тянет задумчиво, осматривая сосредоточенным взглядом полки.

А я скольжу по напряжённой спине мужчины и понимаю, что он совершенно не одет. Только банное полотенце на бёдрах – и всё.

И как я сразу не обратила внимания?

Да уж, доктор была права – мне определённо нужен покой, я явно не в себе, если даже после столь неожиданного открытия продолжаю нагло пялиться на спину мужчины.

– Омлет или яичницу? – Спрашивает Сергей и неожиданно резко разворачивается ко мне лицом.

Чувствую, как щёки загораются от стыда.

Меня поймали с поличным. Я стояла и бессовестно рассматривала голую спину мужчины, хотя раньше никогда не позволяла себе такого.

Меня мама и папа с пелёнок учили вести себя скромно и то, что я позволила себе помыслить дать Роме зелёный свет в наших отношениях, для меня уже за гранью возможного.

Что уж говорить о том, чтобы вот так беззастенчиво любоваться широкими красивыми накачанными плечами едва знакомого мужчины.

– Омлет, – отвечаю после затянувшейся паузы. – Сама могу приготовить, – протягиваю руки, чтобы забрать продукты из рук Покровского и неожиданно задеваю пальцы майора.

Меня насквозь будто разрядом тока пронзает, такое со мной впервые.

Неужели удар по голове так отразился на мне?

Странно…

– Мы можем сделать это вместе, – низким хрипловатым голосом произносит мужчина, вызывая в груди странное волнение.

Я схожу с ума, мамочки!

Мне бежать надо отсюда, как можно скорее, но куда?

Моя жизнь в опасности, меня могут искать преступники – и это железная мотивация оставаться рядом с майором.

Только есть одно «но»: всего лишь за одно утро пребывания в его доме я поняла, что как-то странно и не совсем адекватно реагирую на мужчину – и это железобетонная мотивация бежать отсюда, куда глаза глядят.

Что же выбрать?

– Вместе? – лепечу растерянно.

Мысленно считаю до десяти и ругаю себя всеми известными мне нехорошими словами.

Помогает.

Я беру себя в руки и делаю шаг назад, увеличивая расстояние между мной и майором.

– Нет, я сама справлюсь, – направляюсь к плите, нахожу сковороду и миску для яиц, правда, раза с пятого. – И ещё, мне бы в магазин сбегать, продуктов купить.

– Марьяна, не неси чепухи, какой магазин, какие продукты? – возмущается Сергей устало. – Ты будешь сидеть здесь, у меня и так холодильник забит, я не успеваю всё съедать. Мне хватает, здоровому мужику, а уж какой-то малявке и подавно хватит.

– Ну, спасибо, – пыхчу возмущённо.

– А разве я не прав? – снова оказывается рядом, чтобы наглядно продемонстрировать, что я ему едва до плеча достаю.

– Вы просто много растишки ели, – пытаюсь пошутить, но выходит криво.

– Поверь, в моём детстве ещё никакой растишки не было, – хмыкает и помогает мне включить плиту.

– А говорили, что не старый… – сама не понимаю, зачем провоцирую мужчину.

– А ты язва, – игриво цокает майор. – Такая тихая была, чувствую, выздоровеешь, ещё дашь мне жару, – рассуждает.

– Вот будет вам мотивация быстрее преступников ловить, чтобы от меня избавиться скорее, – машинально касаюсь рукой волос и понимаю, что они у меня не собраны со вчерашнего дня, как доктор рану обрабатывала.

– Опять выкаешь? – журит меня мужчина.

С интересом наблюдает за моими действиями, в глазах читается непонимание.

Ещё бы! Я бросила взбивать яйца и принялась волосы в узел завязывать. Правда, обычно они у меня долго в таком состоянии не задерживаются, потому что гладкие и очень тяжёлые.

– Это такой рецепт? Ведьминские штучки? – изгибает дугой одну бровь.

– У вас… – запинаюсь под вспыхнувшим взглядом мужчины. – У тебя есть резинка для волос?

Покровский сначала зависает на несколько секунд, а потом вдруг отвечает, нахмурившись:

– По мне похоже, чтобы мне были нужны резинки для волос?

Словно подчиняясь властному приказу, перевожу взгляд на волосы мужчины. Чёрные густые короткие пряди торчат в разные стороны после душа, и мне почему-то хочется протянуть руку и пригладить непослушные локоны.

Давлю в себе неуместный порыв и отвожу взгляд.

Да уж…

Нельзя так реагировать ни в коем случае, но у меня в голове явно какой-то сбой из-за травмы, так и тянет совершить какой-нибудь необдуманный поступок.

Я ведь даже утром, когда сбежать собралась, не подумала толком, как это сделаю, куда пойду, да элементарно, как сама дверь открою.

Вот и сейчас лезет в голову всякая чушь, хорошо хоть майор не умеет читать мысли, а то подумал бы обо мне много нехорошего.