– Мне очень крупно повезло, отец с мамой уехали на гулянку, чтобы нам не мешать, а Уронд тупо уснул, – я сознательно не говорю, как всё было на самом деле, потому что, когда меня начнут искать, в первую очередь придут к Заре и её бабушке. Моя подруга очень открытый и искренний человек, поэтому вряд ли правдиво изобразит свою непричастность к моему побегу, если будет знать, чего мне стоила эта свобода.

– Я за тебя очень сильно переживаю, как ты будешь одна в огромном городе? – Зара хмурится и смотрит на меня.

– Всё будет замечательно, я отсижусь, а потом, что-нибудь придумаю, – я и сама слабо верю в свои слова, но её успокаиваю.

Мы вместе идём до машины, я кладу герметично упакованную траву на заднее сиденье.

– Мы с волчицей тебя проводим, – говорю с улыбкой.

– Обещай мне, пожалуйста, что будешь очень себя беречь? – жалобно просит Зара и я прижимаю её к себе.

– Обещаю, и я очень тебя люблю, вы с Дэнией самые близкие для меня существа, мы обязательно ещё увидимся, – отпускаю подругу и снова скидываю с себя одежду.

Моя волчица относится к Заре своеобразно, как к слабому и беззащитному детёнышу. Отец у Зары оборотень полукровка, а мать, которая умерла, рожая мою подругу, так и вовсе никакого отношения к волкам не имела. Она была потомственной ведьмой.

– Всё Клэр, дальше я сама, – говорит Зара останавливаясь. – Бабушка дала мне заговоренный оберег, здесь меня никто не тронет, – заверяет она.

Волчица послушно садится на задние лапы, а Зара наклонившись, обнимает хищника за шею.

– Пожалуйста, береги вас обеих, я знаю, что твои инстинкты надёжнее, чем безрассудные решения моей подруги, – волчица прижимает уши и осторожно мажет её языком по щеке, будто тоже хочет успокоить.

Обратно к машине волчица добегает за несколько минут, но обращаться не торопится, предчувствуя уже, что следующий раз побегать по лесу удастся не скоро.

Одеваюсь впопыхах и сразу сажусь за руль, как только мы с волчьей наконец меняемся местами.

На трассе, я вдавливаю педаль газа до упора так, что стрелка на спидометре зашкаливает. Пытаюсь заглушить ревом мотора, звериную тоску внутри себя.

Если изначально я планировала оставить машину на ближайшей стоянке, то сейчас решаю не упрощать жизнь тем, кто будет меня искать.

Петляя по городу, как заяц по лесу, я нахожу самую отдалённую стоянку. Она даже от центра далеко расположена, не говоря уже о районе, где я сняла квартиру. Отдаю деньги за две недели вперёд и забраю сумки из машины.

Мой расчёт прост, как дважды два – когда шавки отца и Уронда найдут моё авто, они начнут рыскать по близости, а я тем временем буду совсем в другой стороне.

До квартиры я добираюсь спустя два с лишним часа. Бросаю сумку с деньгами и пакет с травой прямо в прихожей. Закрываю обе двери на все имеющиеся замки и опускаюсь прямо на пол.

Ещё два дня назад я была здесь и мечтала, чтобы мой побег увенчался успехом, а сейчас, кроме дикой усталости и гнетущей тоски я больше ничего не чувствую.

– Может уже разъяснишь, что за внеплановая пьянка у нас? – спрашивает Феликс, когда мы заходим ко мне домой.

– Я не могу загонять такой абсурд, в твои чувствительные трезвые уши, ты же всё таки мой лучший друг, – разливая по широким стаканам коньяк, отвечаю с сарказмом.

– Ты самый загадочный оборотень, из всех кого я знаю, – чокаясь об мой стакан комментирует с усмешкой. – Не томи, Ян, – закусывая, копчёной нарезкой из мяса, подгоняет меня заинтригованный в край Фел.

– Ты что-то знаешь про истинные пары? – спрашиваю наконец, просверливая его взглядом.

– То, что их не было в нашем клане очень давно. А тебе зачем? – без всякой иронии интересуется Фел.

– Маланс уверен, что я должен найти свою истинную, иначе меня ничего не спасёт, – снова разливаю коричневую жидкость по стаканам.

– В каком смысле не спасёт? Ты болеешь, что ли? – настораживается он.

– Вожак утверждает, что я зверею и если не найду свою, ту самую единственную, то могу совсем с катушек слететь, – равнодушно уточняю я, потому что не очень-то верю в эту чушь.

– А ты звереешь? – спрашивает Фел, глядя на меня изучающим взглядом.

– Как по мне не больше, чем обычно, – усмехаюсь и выпиваю.

– У моего отца, дед с бабкой были истинные. Сам прикидывай, как это было давно, да ещё к тому же сам он в глаза их не видел, всё только по словам бати, – без особого энтузиазма в голосе начинает рассказывать, после того, как накатывает очередную порцию коньяка. – По разному бывает, но ясно одно, что если ты пересекёшься со своей истинной, хотя бы мельком, то уже никуда вы друг от друга не денетесь, – тон у Фела, как у судьи, который выносит приговор.

– Внутренний магнит? – нахмурившись, уточняю я, пытаясь понять, как это работает.

– Да, настроенный только на одну женщину, – подтверждает мой личный консультант. – Глядя на тебя, я начинаю верить, что она существует, – с усмешкой добавляет он.

– Сейчас ещё догонимся коньяком, ты и не в такое поверишь, – прикалываюсь, потому что мой мозг всё ещё отвергает такую возможность, в принципе.

– Ты же знаешь, что на нас алкоголь не действует, как на людей, это всего лишь попытка немного расслабиться. Вряд ли я в обычном своём состоянии, буду такие темы разводить, – обламывает Феликс моё зарождающееся веселье.

– А ты хотел бы встретить свою истинную? – спрашиваю я друга, без намёка постебать.

– В двадцать, я влюблялся в каждую симпатичную девчонку и каждый раз мне казалось, что это навсегда. В тридцать я начал понимать, как эти смазливые мордашки мне надоели. Сейчас мне сорок два и у меня есть постоянная женщина для секса. Но я осознаю, что никакой любви к ней нет, а когда представляю, что так будет всю мою долгую оборотнячью жизнь, мне становится по настоящему хреново. Моё собственное существование кажется никчёмным и пустым. Так что мой ответ – да, хотел бы. Может повезёт и я встречу свою истинную, тогда у меня появится смысл, – он сам разливает по стаканам оставшийся коньяк.

– У такого романтика, как ты, должна быть нежная и чувственная половинка, – я поднимаю наполненный стакан, намекая, что это тост.

– Зато твоя истинная предполагается, как безбашенная и совершенно нелогичная особа. Не исключено, что она попала в какую-нибудь задницу, – при этом Фел не улыбается, а наоборот серьёзный.

– С чего ты берёшь? – меня удивляет такая характеристика, я аж зависаю со стаканом в руке. Скорее всего уже завтра я думать об этом забуду, но сейчас мне любопытно.

– Твоему плещущемуся через край адреналину, в купе с бешеной силой нужен выход. Да и не бывает так, чтобы истинную на блюдечке преподнесли кому-то. Тебе нужно её отвоевать, – он выпивает не дожидаясь меня.

– Ты тоже считаешь, что я начинаю звереть? – напоминаю слова Маланса.

– Нет не считаю, хотя иногда твоя мощь смотрится, как неуправляемая, поэтому её не мешало бы дисциплинировать. Когда найдёшь свою истинную, твои необдуманные поступки сойдут на нет. Вряд ли ты будешь подвергать опасности, свою любимую девочку, – всё это звучит, как бред, тем более из уст оборотня – боксёра, но вслух я его слова не критикую и молча пью.

Наши задушевно – философские разговоры затягиваются до ночи, но ночевать Феликс у меня отказывается и уезжает домой.

С утра вожак не объявляется на своём руководящем месте и я выжидаю около полутора часов, а потом всё же звоню матери.

Оказывается, что Маланс чуть ли не ночью вызвал своего шофёра и уехал в область. Меня предупредить он видимо не посчитал нужным.

После такой новости у меня все сомнения исчезают в том, что неприятности уже начались. Хотя ещё вчера была надежда, что может пронесёт.

Маланс звонит мне назавтра, ближе к обеду и просит приехать.

– У нас проблемы? – спрашиваю вместо приветствия, когда захожу в домашний кабинет отчима. Мне кажется что он постарел за эти два дня, которые мы с ним не виделись.