Он с показным безразличием к публике сделал победный круг и нырнул за калитку.

Оставшиеся вьюны, помогая Льву, тоже поспешили прочь со льда. Публика приходила в себя, и разочарование пропитало их вечер. Трубочиста передали под руки Дыма и Клима.

– Снимайте с него скорлупу, – властно велела Василиса.

Оруженосцы, к недовольству Льва, подчинились ей. Лекарь принялась ощупывать пострадавшего от жарольда. Без стеснения она выискивала под стёганкой переломы, а они, похоже, там имелись.

– Прекрати дёргаться и не вздумай хныкать! – не стеснялась в выражениях Василиса. – Любишь с ветерком прокатиться, люби и вывихи, и ушибы.

Лев закусил губу и всмотрелся в оживавшую от потрясения арену. Он различил Леля в сутолоке свежих игроков. Младший брат помогал надеть доспехи старшему, при этом выглядев прибитым. Аскольд же источал сдерживаемый гнев. Лучший игрок Собора церемонно похлопал Льву, и тот через боль оскалился в ответ. Хотя понимал, что улыбкой провоцирует врага.

Лев отвернулся и увидел в стороне от трибун угрюмых всполохов Зорю и Есению. Заметив его взгляд, золотоволосая барышня счастливо помахала ему. Она о чём-то оживлённо рассказывала девочке-лунси.

«Как хорошо, что они ладят», – обрадовался Лев.

– Молодцы, сопляки! – громогласно в команду вьюнов вклинился коренастый старшекурсник.

Первыш легко оторвал от земли Вия и пару раз его подбросил.

– Растёт нам замена! – бахвалился он всем, кто его слышал, словно это его достижением. Отпустив кучерявого капитана, Первыш крепко пожимал руку каждому вьюну. – Если не мы скинем всполохов с пьедестала, то вы победите через пару лет.

Рядом со Львом Первыш остановился. Он не рискнул мешать Василисе, которая уже втирала вонючую мазь в бок помятого игрока:

– Ну и трубочист! Здорово катаешься. Видал по роже Миронова, как он недоволен? Мы-то их попробуем в следующей игре побороть. На вас же его младший брат. Тот тоже коньки посеребрённые не так просто надевает.

– Хочу с вами в финале встретиться, – мечтательно затянул Вий.

– Верно кумекаешь. Только упражняться не забывайте.

К шумной компании приблизился Вольноступ.

– Зачем откладывать на завтра, – проговорил наставник. – Сдайте доспехи и ступайте на пруд. Защиту вам бы подтянуть. Стёганку и коньки чистыми вернёте завтра.

– Дело наставник говорит! – подмигнул Первыш.

Вьюнам самим не терпелось покинуть арену и окружавшие их недовольные взгляды. Они сбросили доспехи в командный сундук и понеслись по коридорам подземелья. Лев старался не отставать. Хорошо, что мазь Василисы подействовала.

Ребята выскочили на пруд, как будто и не было выматывающей игры. Клим захватил несколько фонарей, облака спрятали звёзды и сыпал снег.

Сначала они катались молча, но первый не выдержал Вий:

– Ха! – его эхо разнеслось по безлюдному краю.

Капитану вторили улюлюканьем остальные, и снег подхватил их ликования.

Вольноступ был прав: им сейчас необходимо высвободиться от избытка чувств. Вдали от неприветливой публики самое место их юношескому излиянию.

– Мы их уделала! – Пимен прокричал во тьму. – Слыхал, Игнат?!

– Видят Праотцы, он ещё не раз узнает о нас! – пообещал Вий.

Когда эмоции схлынули, вьюны молча бороздили замерший пруд. Даже Дым выглядел расслабленным, поглаживая на берегу вверенного ему Хлюпика.

Все начали подмерзать, и Вий предложил:

– К башне наперегонки?

– Ежу ясно, кто выиграет, – Пимен махнул в сторону Льва.

– В таком потрёпанном виде нам будет фора.

Команда согласилась и выстроилась в линию. До края пруда сотня метров.

– Вперёд!

Ребята со смехом рванули с места, и лёд звучно затрещал под их коньками. Лев вдруг вспомнил гонки с мамой.

«Тебе бы они понравились».

– Берегись! – неожиданно вскрикнул Дым.

Протаранив кучу снега, на пруд влетел автоматон на шаровом приводе. Ребята кинулись врассыпную. Лев из-за отбитого бока неловко развернулся и запнулся о свою же ногу. Свет резанул глаза, и мальчик почувствовал, как через голову слетел шнур.

Янтарь солнечной каплей заскользил прочь. Он разом потускнел, угодив в сугроб.

– О нет, – простонал Лев.

Как он оправдается перед командой, мелькнуло в мыслях, но через секунду в голове ничего кроме страха не осталось.

– Вы чуть нас не угробили! – рассвирепел Вий.

В паре метров от янтаря стояли двое прихвостней Аскольда Миронова.

– Нам велено донести до вас послание от Зеницы и Виселицы! – проорал Лохматый. – Вы зазнались, трухоеды!

Гур и Лир уже снимали с ног коньки, готовясь к драке. Льва же охватил холодный паралич.

– Нет, нет, нет, – стонал он, увидев, как Кулак заметил блики янтаря.

Зачарованный им автоматон подъехал к блюстителю и поднял его за разноцветный шнур.

– Эй, смотри, – окликнул крепкий всполох своего друга. – Кажись, трубочист этой штукой внутри трубы светит.

– Стой! – приказал Лев и автоматон замер.

В глазах потемнело, на мальчика будто взвалили мешок муки: вот что значит чаровать без блюса.

Сопротивление раззадорило Кулака:

– Неси его сюда.

Автоматон подчинился ему. За спиной Льва вьюны нерешительно ждали продолжения.

– Ключник наверняка вздрючит тебя за его пропажу, – Кулак потянулся к потухшему янтарю.

– Не трогай, – взмолился Лев.

– Ага, брось эту затею, – посоветовал Лохматый другу.

– Всего-то безделушка. Аскольд же велел припугнуть трубочиста как следует…

Клешня автоматона разжалась, и янтарь упал на ладонь всполоха.

Крик боли вскрыл вечернюю тишину. Между пальцами парня взрывались всплески неземного света. Кулак хотел выкинуть камень, но тот будто припаялся к коже. После свечение завладело всем телом, и крик оборвался.

Автоматон, точно ему передались страдания, сбежал от сияния и врезался в Лохматого. Испуганный всполох пополз подальше от своего приятеля. И в тот миг ночь отступила!

В ослепительном свечении вьюны закрывали глаза, боясь пошевелиться.

– Вставай, вставай, – просил Льва мамин голос.

На коленях мальчик скользил к средоточию света.

– Пожалуйста, быстрее…

Лев протянул к янтарю руку, и её проткнули десятки иголок. Камень излучал боль и одаривал ею всех.

Внезапно тень упала сверху, затем ночь вернулась с порывом ветра в лицо мальчику.

Когда глаза привыкли к темноте, Лев различил потухший янтарь в метре от лежащего всполоха. Кулак что-то бормотал, и с губ текла пенистая слюна.

– Дохтура, дохтура ему!

Через сугроб перевалился леший. Он поднял за тесёмку камень и всучил Льву.

– Эй, мелюзга, мчите в башню! Зовите дохтура.

Клим и Дым ринулись к Трезубцу.

– Вы чего зенки выпучили! – прикрикнул леший на остальных вьюнов. – Хватай за руки, за ноги.

– Да что здесь происходит?! – взвизгнул Пимен, однако вслед за близнецами поднял Кулака с земли.

– Ишь как бывает, – рядом присвистнул Вий.

Кажется, кучерявый вьюн припомнил одно утро в доме Бабы Яры. Он ухватился за ногу Кулака и вместе с прочими поспешил в башню.

На льду трепыхалось птичье перо. Лев заворожённо наблюдал, как ветер угнал его к руинам.

Его потряс леший:

– Ты же немедля ступай к Кагорте. Не дай им отнять росток. Слышишь меня! Сберегай его ото всех!

Вьюны волокли Кулака по снегу. Он, без того детина, теперь представлялся неподъёмным. Как только они оказались на террасе, двери главного входа распахнулись сами собой. Навстречу им выбежал Распутин.

– Кто, бес вас дери, напустил волшбу?! – мастер-ткач надвигался на них грозовой тучей.

Вьюны положили у его ног изувеченного всполоха. Распутин мгновение потратил на то, чтобы понять ситуацию, и тем воспользовался Лев: трубочист прошмыгнул за дверь.

– Стой, слуга! – в затылок физически ударил приказ Распутина.

Однако Лев нёсся к закутку башни, в который надеялся никогда более не зайти. Теперь там находилось его спасение, и потрясением для него стала закрытая решётка лифта. Опрометчиво было надеяться, будто Кагорта рада незваным гостям.