– Ничего нового ты не увидел, кроме оружия.

– Сыщик Песня сразу предположил, что стреляли из подобия пистолета.

– Не знала.

– Редкое устройство, – попытался выкрутиться Лев.

Зоря согласилась. Они засобирались обратно во дворец.

– Буду приносить тебе чего-нибудь погрызть, – пообещала девочка собаке.

До дворца ребята дошли поглощёнными собственными мыслями и чужими воспоминаниями.

– Возможно, ты позже осознаёшь ещё что-нибудь, – на прощание объяснила Зоря, борясь с зевотой. – Мимолётные погружения в звериную память не принесут вреда. Хотя может быть остаточный эффект.

– Я буду выть на луну?!

Зоря прикрыла рот рукой и звонко хихикнула. Она стеснялась выплеска чувств и потому смеялась сильнее. Лев ощутил тепло в груди. Почему-то Есении и Зори становится весело от подобных его оплошностей.

Во дворце звучали отголоски празднования. Несмотря на комендантский час, по коридорам сновали люди. Лев нырнул в проём корпуса Ветра в надежде что-то разузнать. В гостиной, где находилась команда вьюнов, царило скорбное настроение.

Лев остановился у мутного зеркала, чтобы поправить чёлку. Волосы никак не хотели ложиться так, как ему нравится.

– Хватит там накрашиваться, – в нетерпении воскликнул Пимен. – У трубочиста сегодня свидание?!

– Вы чего такие понурые? – сменил тему покрасневший Лев. – Во дворце никто не спит.

– Он п-победил, – коротко ответил Клим и сразу поник, глядя на покривившегося Вия.

– Продолжай, раз начал, – процедил тот.

Дым единственным встретил наступающую ночь с расправленными плечами.

«Интересно, он на самом деле такой холодный? – подумал Лев. – Или же сдерживается, как Зоря?».

– Всполохи проигрывали офицерам. Разницу в опыте и подготовке ничем не перекроешь, – сухо ввёл в курс дела лунси. – Тогда Аскольд воспользовался последним шансом перевернуть исход игры. Он вызвал капитана столичных на поединок. И тот согласился, хотя остальные офицеры были супротив. Он не воспринял игру и Аскольда всерьёз.

– Усатый хлыщ хотел произвести впечатление на Бажену, – огрызнулся Пимен. – Всё зырил на неё.

– Так ты на стороне Аскольда? – Вий швырнул подушку с кресла в Сороку и вскочил на ноги, словно физически хотел скинуть с себя уныние. – Если коротко: Аскольд геройски победил в бою одного из лучших игроков в жаролёд. Теперь ему полагается слава и воспевания на всех Осколках, а также любовь самой красивой барышни в Соборе.

– Самой красивой во всех мирах, – обиженно вставил Пимен.

– Нам же пора набираться сил. Тренировки на пруду отныне будут жёстче. Мы найдём способ, каким сможем победить… хоть кого-нибудь.

– Уже нашли, – вдруг вмешался Клим. – Лев, именно ты должен заменить Игната на льду.

– Я?

Клим на удивление не заикался, и голос его был твёрд:

– С твоей скоростью на льду мы пройдём в следующий круг. Заставим Аскольда испытать хоть часть той обиды, которую он и его прихвостни причиняют нам.

Комната в тишине ожидала ответа. Только Хлюпик кряхтел на руках у разинувшего рот Пимена.

– Хорошо, – согласился трубочист.

Сейчас, как ни странно, его переполняла уверенность в себе. Лев глянул в зеркало, и то, что он там увидел, ему явно нравилось.

– Смотри, как расцвёл самовлюблённый щёголь! – воскликнул Вий.

– Ещё не вышел на лёд, а уже хорохорится перед барышнями, – поддержал Пимен.

Лев же пуще прежнего раскраснелся. Да что с ним сегодня происходит?

Глава 10. Лёд и пламя.

– Даже не думай приручить комету, – наставлял Вий. – Ноги напрасно не нагружай, используй парус. И если тебя кто атакует, то принимай его на щит-перчатку. Она твоя скорость и защита.

– Угомонись, капитан, – вяло протянул Пимен. – Лев понял тебя ещё с десятого раза.

В закутке арены команда вьюнов готовилась к выходу на лёд. Им помогали снарядиться Дым, Клим и Хлюпик, спящий на коленях у Пимена.

– Не т-туго? – робкий вьюн подтянул на Льве нагрудную пластину.

– В самый раз, – выдохнул тот.

Клим неделю обхаживал Льва, так ему не хотелось выходить вместо него на лёд. Однако поддоспешник вьюн всё же надел. Жаролёд – опасное увлечение, потому запасные игроки необходимы.

– Комета! – вспомнил с сомнением Вий. – Про неё не забыл?

– Не приручать комету, – терпеливо повторил Лев. Не стоит нервировать капитана, он и так находился на грани истерики. – Во мне нет ни веса, ни мастерства.

– Верно, верно...

– Справится наш трубочист. На коньках паче тебя стоит, – Пимен раздражался сильнее и не замечал, как собственная нога подёргивалась, отчего Хлюпик недовольно хрюкал.

– Верно, – Вий в приступе возбуждения напялил закрытый шлем и тут же снял его. – Воздух?! Кажется, мой шлем закупорен.

Пимен закатил глаза и закрылся полотенцем. Самыми спокойными оставались Гур и Лир, хотя они который раз проверяли друг на друге доспехи. Лев отошёл поодаль, чтобы потренироваться со щит-перчаткой. На льду трубочист занял место Игната, но бывший староста и вне арены даровал друзьям уверенность.

– Жим-жим и парус раскрыт.

Мальчик дважды сложил левую ладонь в кулак, и на запястье со скрипом распустился четырёхкрылый парус.

– Сильно сжать большой палец для скорости.

Лев стиснул кулак и с опозданием почувствовал тягу, созданную чарами. Перчатка досталась ему с разладом в механизме. Четыре крыла, которые складывались в круг, вибрировали вразнобой. Остальное снаряжение такого же потасканного вида. Только шлем новенький, но не по размеру и болтается как кастрюля.

– Сжать для удара – щит готов.

Крылья паруса с хлопком сомкнулись в прозрачный и прочный щит.

– Жим-жим и парус скрыт.

Однако перчатка ослушалась. Лев тряс её, пока над ним не сжалился Дым. Лунси постучал по механизму трубочиста его же битой-черпаком, и крылья паруса втянулись в корпус.

– Спасибо.

– У тебя получится, – обнадёжил Дым.

Сегодня его обычная холодность успокаивала. Горячность же Вия обостряла настроение в команде:

– Главное не переживай, Лев. Ох, – со стоном он схватился за живот. – Чего-то меня тошнит. Похоже, яйцо на завтрак дали протухшее.

– Мозги твои протухли! – не выдержал Пимен. – Угомонись, к нам идёт наставник.

Появление Вольноступа подняло ребят на ноги.

– Ваш выход! – объявив, он намеревался отправится прочь.

– Да, наставник, – промямлил ему в спину Вий и лучше бы промолчал.

Вольноступ медленно обернулся. Хмурость на лице мужчины сгладилась. Лев различил на нём несколько шрамов, что ранее считал морщинами.

– Тяжко вам. Понимаю, – наставник оглядел каждого вьюна в закутке. – От вас многого не жду. Хотя какого беса чьё-то дрянное мнение должно вас тяготить? Выпрямите плечи, не опускайте взгляд перед толпой. Представьте внутри себя металл, нерушимый и несгибаемый. Он – стержень, дабы ваша голова не свалилась в ваше же исподнее. Он – меч, под которым падёт противник. Может быть, место тяжёлого меча займёт стремительная сабля, и вы будете способны принимать решение мгновением, равным её взмаху. И всё равно оба оружия красивы, без лишних деталей: завышенной надменности и малодушия. Удачи.

– Благодарим, наставник! – отчеканили вьюны.

Вий захлопал в ладоши, провожая Вольноступа:

– Стержень внутри!

– Замолкни уже, – перебил Пимен капитана. – Нас заждались.

Шатко вьюны перебрались к калитке купола. Один за другим игроки несмело выехали на лёд. У Льва случилась заминка, вызвавшая смешки на трибуне. Чехлы никак не хотели слезать с лезвий коньков, и трубочист глупо прыгал на одной ноге. На выручку ему пришла Василиса, которая несла дежурство на арене. Её объёмная сумка с лекарствами невольно успокаивала.

– Не расшибись, – сухо напутствовала Василиса трубочиста.

Как заметил Лев, личный лекарь проявлял в последнее время скуку в обследованиях. Пациент не радовал её новыми травмами.

– Я то, что...

Целостность костей Льва в большей степени зависела от поджидавших противников. Второгодки-всполохи не худший жребий, как говорил Дым. Куда опаснее столкнуться с командой Леля Миронова, которые в начале вечера одолели третий год страты Воды.