Игнат продолжил взламывать замок. Похоже, опыта ему не занимать. Лев отчего-то не хотел смотреть на дверь. Он прятал возрастающий страх. Ему-то бы не встревать в тёмные делишки.

Замок звучно щёлкнул.

– Готово, – ликовал Игнат. – Живее пока… Ай!

Вьюн засунул палец в рот.

– Чего с тобой? – испугался Вий.

– Укололся… Ерунда. Заходим!

Лев ринулся было за вьюнами, но под ногой что-то хрустнуло. Трубочист проследил за дорожкой из извести, тянущейся от стены с решёткой вентиляции.

– Что за странный кабинет, – донёсся голос Вия.

– Не знаю. Чувствую, нас обдурили.

– Ребята! – позвал Лев. – Кажется, я нашёл доспехи.

Снаряжение оказалось спрятанным за наспех налаженной решёткой. Вьюны вытащили из вентиляции два тяжёлых мешка.

Напоследок Игнат запер дверь, и ребята устремились на арену. Игра вот-вот начнётся.

– Кажись, пронесло, – выдохнул Вий, когда Лев затягивал на нём наплечники.

Доспехи словно плелись из тысяч прочных нитей. Лёгкие и крепкие, они защищали важные органы, прочее укрывала стёганка. Крепления подтягивались плотно к телу.

– Ай, Лев, – простонал Вий. – Рука аж отнимается.

– Разбегаешься, – сказал ему Игнат. – Хорошо запущенная комета легко ломает кость.

– Вольноступ уверял, будто для младших подмастерьев его зажгут наполовину, – с сомнением вспомнил Сорока.

– Значит, и времени, чтобы победить у нас в два раза меньше.

Вскоре грозной поступью явился наставник:

– Готовы, вьюны? На утренней тренировке вы показали, что из вас может выйти толк. Помните, что я вам твердил?

– Быть одним целым, как кулак, – проговорил Игнат, почёсывая руку.

Вольноступ постучал обрубками пальцев по лбу:

– И быть одной головой. Теперь живей под купол!

На льду ждали первогодки из страты Воды в заткнутых за пояс синих плащах. Вьюны надели зелёный цвет. Когда закрылась калитка купола, их встретил громогласный свист и улюлюканье. Сидящий рядом со Львом Клим вжался в скамейку, у Дыма же оказался хребет прочнее.

– Им всё по силам, – сказал он. Кому как не ему знать, что чувствуешь под всеобщим презрением.

В толпе Лев высматривал сторонников вьюнов. В самой гуще страты Огня им хлопали Есения и Зоря. Лель всем видом выказывал нейтралитет. В ложе учителей и мастеров предпочтение всецело было на стороне росов. Единственный возможный союзник вьюнов – Яков Полынь дремал в обнимку с бутылкой.

Вьюны принялись раскатывать коньки, разминать мышцы. Под полузакрытыми шлемами не увидеть лица, но то, как они озирались на враждебные трибуны, выдавало их волнение. Лев помахал вьюнам, и его примеру последовали Клим с Дымом. Игнат зацепился за них взглядом и вздрогнул, когда рядом на колонне встал человекоподобный автоматон.

– Н-начинается, – взволнованно прошептал Клим.

Остальные автоматоны с фарфоровыми лицами поднялись с колен, в руках они держали незажжённые кометы.

– Девять Старцев-ткачей, – Дым объяснил Льву. – Герои чаровников, спасители цивилизации. Вернее, её малой части.

– Зачем они?

– Следят с вышины своих тронов затем, чтобы на льду чтилось честное соперничество.

Лев едва не присвистнул – так его воображение нарисовало способности почти разумных автоматонов, которые окружили овальный каток.

Дым заметил изумление трубочиста и соизволил уточнить:

– Они лишь чувствуют неположенные чары или тех, кто замыслил причинить зло.

На лёд вышел пожилой мужчина с одутловатым лицом. Его солидный живот поддерживал деревянный ремень. Глава Гама – магистр волхвов, неловко скользя по льду, подошёл к одному из механических старцев, и тот отдал ему комету.

Арена замолкла.

– Пусть повезёт лучшим! – воскликнул Глава и подкинул на лёд монету.

Игнат и капитан рос хотели подъехать к упавшей монете, но магистр спешно спрятал её в карман. Лев был не единственным, кто почувствовал подвох.

– Синее пламя!

Трибуна страты Воды ликовала.

– У противника перевес в одну комету, – подсказал Дым.

– Несправедливо, – ошалел Лев.

– Удача благоволит лучшим, – попробовал объяснить лунси. – Ваши предки преклонялись ей наравне с Праотцами. В иных турнирах команды сходятся дважды, дабы каждый сыграл с преимуществом. Собор же чтит... традиции.

Росы выстроились в атаку, вьюнам же досталась защита зависшей над головами шарообразной конструкции. С десяток металлических кругов разного диаметра вращались вокруг одного центра.

Планета, как объяснил Дым, изменяет внутри себя пространство. Создаёт гравитацию, которая не только держит её в воздухе, но и притягивает кометы. Таков смысл жарольда: кто забросит на орбиту больше лун тот и выиграет.

Глава Гама, зачаровав шар, выкинул его в центр катка и опасливо поспешил убраться из купола. Комета миг дымилась и после взорвалась синим пламенем. Арена занялась свистом и ором.

Огненный шар отскочил ото льда и устремился в сторону ложи учителей. Врезавшись в сеть, он осыпал искрами проснувшегося Полынь.

– Комета неуправляема, – поразился Лев.

Игроки, раскрывая щит-перчатки, понеслись вдогонку за дымным шлейфом шара. Сила в образовавшемся парусе тащила их за собой.

«Чары ветра, – смекнул Лев. – Позволяет не нагружать ноги».

Комета врезалась об купол и полетела в сторону Пимена. Удар пришёлся в выставленный щит, и Сорока рухнул прямо под ноги Вию. Капитан росов воспользовался неразберихой и касанием черпака переправил шар к планете.

Есть луна! Шар зацепился за дальнюю орбиту.

– Свезло! – орал Полынь. Его пыталась угомонить мастер Скобель.

– Удача сделала ход, – невозмутимо оценил Дым.

Арена же ликовала. Игнат объезжал каждого своего игрока и подбадривал хлопком черпака по нагруднику.

– Игнат п-прав. Не время раскисать.

И Клим верно говорил. Когда один из автоматонов запустил зелёную комету, то её Игнат вскоре закинул на срединную орбиту планеты.

От волнения Льву не сиделось на месте. Всё было против вьюнов, но они справлялись. Следующая синяя комета потухла спустя пять минут, росы и близко не подобрались к планете.

Гур и Лир защищали Игната, от их щитов соперники отскакивали. Парочку подмастерьев Воды, неготовых к подобному напору, пришлось заменить.

В следующей атаке Игнат захватил черпаком мчавшуюся комету. Его прокрутило вокруг оси, но капитан умудрился отпустить шар по направлению к планете, где тот остался плутать на её орбите.

– Ого, – не удержался Клим. – Игнат потрясающе играет.

Не он один оценил мастерство: Лель Миронов аплодировал несмотря на кислые лица окружавших его всполохов.

– Лишь бы ничего не в-вывихнул.

Вместо ликования Игнат сжимал правую руку. На расспросы подкатившей команды он приказал им готовиться к защите.

Через некоторое время на орбите планеты крутились одна синяя и три зелёных кометы. Арена притихла, предчувствуя поражение.

Несмотря на замены игроков, росы еле волочили ноги. Вий и Пимен по сравнению с ними будто порхали. Гур и Лир возмещали низкую скорость физической мощью. Только Игнат под конец игры сутулился и раз за разом оступался.

И всё же, несмотря на усталость, он подставил парус щит-перчатки под летящий комок лавы и отправил его на орбиту.

Страта Ветра одолела первогодок страты Воды. Капитан вьюнов без зазрения совести мог позволить себе поваляться на холодном льду.

– Распутин, – Клим пихнул локтем Льва. – Говорили, что он ч-чурается игр.

И вправду мастер-ткач не походил на любителя народных развлечений. Однако мрачный мужчина настойчиво стремился попасть под купол. Вольноступ открыл калитку, лишь когда игра завершилась.

Выбивая посохом ледяные крошки, дикого вида мужчина вышел на середину арены. Трибуна мигом забыла про игру, ведь появление Распутина – событие из ряда вон выходящее.

Мастер-ткач приложил ладони ко рту, а когда отпустил их, то перед лицом его зарябило пространство.

– ПРАЗДНУЕТЕ ТУТ! ВЕСЕЛИТЕСЬ! – волнами морского прибоя, его голос разносился по всем закоулкам арены. – ЧЕГО Ж УМОЛКЛИ? ИЛЬ ЧУВСТВУЕТЕ ЗА СОБОЙ ГРЕШОК?!