Зайдя внутрь, они ощутили, как температура вокруг резко упала. Их шаги эхом отдавались по мрачному коридору, своды которого уходили в бесконечную темноту. Черные стены, гладкие и холодные, словно поглощали даже их дыхание. Свет фонарей на шлемах казался жалким и не мог пробиться дальше нескольких метров.

— Странное место, — прошептала Лия, нарушив тишину. Её голос дрожал, хотя она пыталась этого не показывать.

— Здесь... что-то не так, — отозвался Эд, осматриваясь. — Как будто стены... живые.

Каэл молчал, его глаза блестели напряжением. Таргус крепче сжал свою ионную пушку, шагал уверенно, но его ноздри чуть дрожали — он чувствовал опасность.

Они прошли метров пятьдесят, когда свет внезапно погас. Полная, кромешная тьма охватила их, как океан, поглощающий все вокруг.

— Чёрт! — выругался Джек, лихорадочно проверяя фонарь. — Эд, Лия, Таргус! Кто-нибудь видит что-то?

Ответа не последовало. Его голос утонул в густой, вязкой темноте, а паника начала прокрадываться в сознание. Он сделал шаг вперёд и тут же споткнулся о что-то и упал. Удар об пол выбил воздух из лёгких. Когда Джек открыл глаза, ему в лицо ударил яркий солнечный свет. Он лежал в своей старой комнате. Зелёные стены, любимая полка с игрушечными звездолётами, кровать с мятой синей простынёй. Это было невозможно.

— Что... за?.. — прошептал он, не веря своим глазам.

Из кухни доносился знакомый гул кухонного комбайна и приятный запах сырной запеканки, любимого блюда из детства. Ему было лет десять. Он с опаской встал с кровати, чувствуя, как ноги дрожат. Сердце бешено колотилось.

На кухне, у плиты, стоял его отец. Тот самый, погибший десятки лет назад в шахте. Высокий, с доброй улыбкой, как будто время не властно над ним.

— Доброе утро, сынок! — с теплотой произнёс он, глядя на Джека. — Давай, умывайся и садись за стол. Сегодня выходной. Мы с тобой едем в парк аттракционов! Ты ведь так ждал этого.

Джек замер. Его взгляд скользил по деталям кухни: облупившаяся краска на стенах, старый холодильник с магнитами, тёплый свет из окна. Это было его детство. Но что-то было не так.

— Папа? — голос Джека звучал хрипло. — Что происходит? Где я? Где мои друзья? Где Лия?

Отец нахмурился, не отрываясь от готовки.

— Тебе снова снились кошмары? — спросил он. — Ты вчера так увлёкся рассказами о Гепане, что, видимо, всё это перешло в твои сны. Всё хорошо, сын. Ты дома, а это был всего лишь плохой сон.

Джек прошёл к столу, как во сне. Он не знал, чему верить. Может, всё, что он пережил, действительно было сном? Может, Лия, Таргус, Эд, Каэл — плод его больного воображения? Эта кухня, запах запеканки, добрые глаза… Это было так реально. Так до чертиков реально. Он чувствовал тепло от прикосновения отца, слышал шелест ножа по разделочной доске. А что, если все, что было с ним до этого, — лишь кошмар? Гепан, Сверхразум... Может, это его разум играет с ним злую шутку? А если вся эта миссия — просто часть его сознания, созданная в каком-то кошмаре? Может, он всего лишь видел плохой сон? Ведь тут дома — покой. Уют. Любовь. А там, в храме Разума — боль, борьба, кровь. Почему реальность должна быть такой жестокой? Может, это всё не стоит того?

"Нет," — пронеслось в голове. — "Я не могу это отпустить. Лия реальна. Её голос, её смех, её прикосновения. Она настоящая. То, что я чувствую, когда смотрю ей в глаза, это больше, чем просто иллюзия. Это слишком важно. Папа бы понял. Он всегда хотел, чтобы я боролся, а не прятался в мире, где всё уже решено за меня." И он почувствовал её запах, услышал её голос... Любовь к ней была реальной. Он должен был убедиться.

Джек начал внимательно осматривать кухню. Казалось, всё идеально, слишком идеально. Но вот его взгляд упал на стол: краска на углу стола была стёрта — это он сам однажды расцарапал её ножом. Он помнил это. Однако сейчас угол был идеально гладким.

И тут он заметил: всё вокруг начало странно дрожать, словно картинка на старом экране. Линии расплывались, искажались. А он снова стал взрослым, одетым в черный броникомбинезон и с плазменной винтовкой в руках.

Он тяжело вздохнул и встал.

— Нет, — медленно проговорил он. — Это все лишь иллюзия. Ты умер, отец. Я помню это. Ты погиб в шахте, когда я был ребёнком. И этого не изменить.

Фигура отца замерла. Глаза наполнились грустью.

— Мне так жаль, сын, — тихо сказал он. — Я... не хотел причинить тебе боль.

Картинка начала стремительно рушиться. Пол под ногами растворился, свет исчез, и Джек вновь оказался в тёмном коридоре, лёжа на полу. Только теперь всё изменилось. Стены источали багровое свечение, словно кровоточили. Воздух был тяжёлым, звенящим от какого-то неуловимого давления. На полу лежали его друзья. Из стен тянулись чёрные клубы дыма, которые на глазах Джека превращались в уродливые лапы, пытающиеся схватить их.

Каэл, сверкая псионическими клинками, метался между этими проявлениями тьмы. Каждый удар его оружия разрывал клубы на части, но новые появлялись почти мгновенно, заменяя уничтоженные. Его лицо было напряжённым, а движения становились всё более отчаянными.

— Джек, мне нужна помощь! — закричал Каэл, заметив, что тот очнулся. — Осколок завладел их разумами!

Джек вскочил, мгновенно подняв винтовку. Его пальцы уверенно сжали оружие, и выстрелы яркими вспышками прорезали багровую темноту. Каждый выстрел рассеивал дым, но из стен появлялись новые щупальца, всё агрессивнее и агрессивнее. Их зловонный запах и холодный мрак проникали даже через защитный костюм.

Джек подбежал к Лии. Её лицо, в отличие от ситуации, было спокойным, даже счастливым. Она выглядела так, будто находилась в самом прекрасном месте, которое только могла себе представить.

— Лия! Проснись! — Джек начал её тормошить, но она не реагировала. — Лия, это не реальность!

Каэл, отражая новые волны клубов дыма, окликнул его:

— Осколок создал для них иллюзии, Джек! Они в своих идеальных мирах. А кто захочет уходить оттуда, где ему так хорошо?

Джек взглянул на лицо Лии. Тёплая улыбка, блестящие глаза. Она казалась такой счастливой. Его сердце сжалось. Он вдруг осознал: он тоже только что был там. С отцом. В уютной кухне. В месте, где ему было так хорошо, что не хотелось возвращаться.

Каэл пристально посмотрел на него, пытаясь понять, что происходит в голове Джека.

— Джек, ты слышишь меня? Нам нужно вытащить их, пока ещё не поздно!

Джек глубоко вдохнул, заставив себя собраться.

— Каэл, прикрой меня. — Его голос прозвучал твёрдо, но в душе он ощущал дрожь.

Он сел на колени рядом с Лией и закрыл глаза. Глубоко вдохнул, стараясь отбросить все сомнения. Собрал все свои мысли, направив их в единый поток. Его сознание начало искать ту, кто всегда находилась рядом, даже если он её не видел.

— Лучик… Услышь меня… — прошептал он. — Мне нужна твоя помощь. Я не смогу их вытащить один. Прошу тебя…

И тьма, густая и неумолимая, вдруг начала отступать. Из неё появился луч света. Он был ярким, как утреннее солнце, но не обжигал, а согревал. Лучик… Это была она. Её энергия, её присутствие. Свет коснулся Лии, Эда и Таргуса, окутал их мягким сиянием. Джек наблюдал, как их лица начали меняться. Блаженство сменилось смятением, затем осознанием. Они медленно приходили в себя.

Лия открыла глаза первой. Её взгляд встретился с Джеком. Слёзы блестели на её щеках, но она улыбнулась, слабая, усталая, но настоящая.

— О, Джек… — прошептала она с дрожью в голосе. — Я была там. Я видела нас. Наш дом. Наших детей. Всё было так прекрасно, что я не хотела уходить. Я так хотела остаться…

Он помог ей встать, сдерживая своё волнение.

— Но ты вернулась, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.

— Да, вернулась, — её голос стал твёрже. — Потому что поняла: как бы прекрасно там не было, это не реально. А я хочу прожить свою жизнь с тобой, здесь, в реальном мире.

Она прижалась к нему, и он обнял её, крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. Этот момент, этот контакт, был для них важнее всех слов.