— Всего один...Лишь один шанс не дать Вайреку и Сверхразуму уничтожить галактику.
Лучик улыбнулась ему, но её улыбка была печальной, будто она знала, что его ждёт. В следующий миг Хэйвуд очутился обратно в своей каюте. На экране планшета горели данные о системе, которой не было ни на одной карте.
В дверь постучали, и голос дежурного офицера донёсся сквозь стальную перегородку:
— Сэр, мы ничего не нашли. Никаких признаков «Гепана».
Хэйвуд перевёл взгляд на экран и твёрдо произнёс:
— Введите новые данные в навигационный компьютер. Прыжок по готовности.
— Да, сэр, — офицер замялся, но вопросов не задавал.
Когда дверь закрылась, Хэйвуд снова взглянул на экран. Его пальцы дрогнули, но в глазах зажглась решимость.
— Держись Джек, — пробормотал он, — мы идём.
Столовая на борту "Гепана" погрузилась в гнетущую тишину. Мягкий свет ламп освещал уставшие лица экипажа. Все сидели за столом, окружив Каэла, чья спокойная, но напряжённая фигура словно излучала скрытую мощь. За окном корабля мерцало гиперпространство, клубясь энергетическими потоками, и это лишь усиливало чувство странности происходящего.
– Три недели пути, – пробормотал Эд, внимательно изучая данные навигационного компьютера. – И это при идеальных условиях. А ты говоришь, мы доберёмся за несколько дней? И ещё без дозаправки?
Он скептически взглянул на Каэла, но тот сохранял непроницаемое выражение лица.
– Это возможно, – ответил Элдарианец спокойно. – Я перенастроил гиперпрыжок, используя псионическую энергию. Это опасно, но это сэкономит нам время.
Джек, сидевший напротив, задумчиво покачал головой.
– Ты уверен, что это безопасно? Мы и так летим на корабле, который на соплях держится. Если ты перегрузишь гипердвигатель...
– Это необходимо, – перебил его Каэл. – Каждая секунда важна. Если Вайрек доберётся до Осколка раньше нас, последствия будут катастрофическими.
Джек вздохнул, сцепив руки в замок. Он бросил на Каэла долгий, оценивающий взгляд, прежде чем заговорить:
– Ладно, ты сказал, что время на исходе. Так скажи прямо: что нужно Вайреку? Я понимаю, он охотится за Осколками, но зачем?
Каэл поднял голову, его взгляд остановился на каждом из членов экипажа, словно он пытался донести до них всю тяжесть сказанного.
– Вайрек верит, что сможет подчинить Сверхразум, если тот возродится. Он думает, что Сверхразум будет слишком слаб после слияния, чтобы сопротивляться. Вайрек хочет использовать его силу, чтобы вернуть нашей расе былое величие... и способность к продолжению рода.
Каэл сделал паузу, чтобы дать экипажу переварить услышанное.
– Нас осталось слишком мало. После победы над Сверхразумом Лучик освободила около десяти тысяч из его власти. Мы не стареем, но мы не бессмертны. За пятьсот лет войны и хаоса наша численность сократилась до нескольких тысяч. После гражданской войны нас осталось всего пара сотен. Большинство из них сейчас находятся на борту «Эона», нашего материнского корабля.
Он закрыл глаза, и по его лицу пробежала тень боли.
– Когда я встретился с Вайреком я почувствовал насколько он стал сильнее. Его псионическая мощь выросла. Я думаю он сможет покорить Сверхразум и заставить его повиноваться. Он пытался остановить пространство вокруг "Гепана", чтобы забрать карту. Мне удалось отбить атаку, но с огромным трудом. Я не уверен, что смогу сделать это снова.
Эд протянул свист низким и протяжным тоном. Обычно за этим следовала очередная язвительная шутка, но на этот раз вместо привычного сарказма он задал серьёзный вопрос:
– Этот ваш корабль... «Эон». Как вы вообще построили такую штуку?
Каэл открыл глаза, его взгляд был тяжёлым, словно в нём отразились тысячелетия боли и утрат. В эту минуту он выглядел не просто элдарианцем, а существом, которое видело больше, чем кто-либо за этим столом мог представить.
– Мы были великой расой, – начал он медленно, его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась глубокая печаль. – Свободной, могущественной. Наши технологии превосходили всё, что вы знаете. Мы исследовали звёзды, создавали чудеса, о которых другие могли только мечтать. Мы были архитекторами, создателями, первопроходцами.
Он сделал паузу, и в комнате стало тихо, как в вакууме.
– Но однажды мы встретили его. Сверхразум. Он был не просто разумом – он был чем-то, что мы не могли понять. Его присутствие... оно словно пожирало нашу волю. Мы, столь могущественные, перед ним оказались беспомощны. Он подчинил нас, заставил отказаться от свободы, от самих себя. Мы стали его инструментами, его рабами.
Каэл опустил взгляд, как будто пытаясь скрыть выражение лица, которое выдавало боль воспоминаний.
– По его приказу, – продолжил он, – мы направили всё, что у нас было: технологии, ресурсы, знания – на создание «Эона». Это не просто корабль. Это целый мир. Город, движущийся среди звёзд, способный путешествовать по галактике, не останавливаясь.
Он снова поднял глаза, и в них читалась горечь.
– Но он никогда не принадлежал нам. С самого начала «Эон» был создан для Сверхразума. Мы просто выполняли его волю, как марионетки.
Эд нахмурился, не скрывая недоверия.
– И что, он просто взял ваш лучший корабль и сделал из него свою игрушку?
Каэл чуть заметно улыбнулся, но в этой улыбке не было радости – только отголосок сарказма и усталости.
– Не просто корабль, – тихо сказал он. – Сверхразум наделил его разумом. Это не просто машина. «Эон» – это существо, обладающее сознанием, памятью, чувствами.
– Чувствами? – Джек поднял бровь, скептически глядя на Каэла. – Ты хочешь сказать, что корабль может чувствовать?
– Да, – твёрдо кивнул элдарианец. – Когда Сверхразум был уничтожен, «Эон» получил свободу. Не полную, но всё же. Он был рад, что его создатель больше не мог контролировать его. Но сейчас Вайрек заставляет его подчиняться. Он использует его силу, его возможности. И он причиняет ему боль.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем корабля.
– Как ты можешь это знать? – спросила Лея, её голос был осторожным, почти шёпотом.
– Я говорил с ним, – ответил Каэл, его взгляд стал отстранённым, как будто он снова возвращался в те мгновения. – Через псионическую связь. «Эон» просил о помощи, но он слишком слаб, чтобы сопротивляться. Он связан с Вайреком, и каждый приказ для него – как кинжал в сердце.
Джек, сидевший напротив, задумчиво тёр подбородок.
– Значит, «Эон» – это не просто гигантская убийственная машина, а что-то вроде раненого зверя?
– Именно, – кивнул Каэл. – И этот зверь в лапах охотника, который не знает жалости.
Эд тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, нервно стуча пальцами по столу.
– Чёрт. Я думал, что это просто очередной огромный корабль с кучей пушек. А теперь оказывается, что у него есть чувства.
Джек резко поднялся из-за стола и сделал несколько шагов по комнате, остановившись у иллюминатора. Он смотрел на потоки гиперпространства, словно пытался найти ответы в их хаотичном танце.
Голос Леи был мягким, но в нём слышалась обеспокоенность.
– Если Вайрек хочет спасти вашу расу, разве это не благородная цель? Разве ты сам не хочешь этого?
Каэл долго молчал, прежде чем ответить.
– Тысячи лет мы были орудием разрушения. Под властью Сверхразума мы уничтожили десятки тысяч цивилизаций. Мы забирали их технологии, стирали их культуру. Мы были руками и глазами Сверхразума. Всё, что мы построили, пропитано болью и страданиями других.
Он посмотрел на Лею, и в его взгляде было столько скорби, что она отвела глаза.
– Если ценой нашего выживания станет повторение этого ужаса, я не могу этого допустить. Я предпочту, чтобы наша раса исчезла, чем снова стала инструментом для уничтожения.
Тишина вновь опустилась на столовую. Все молчали, переваривая услышанное. Джек наконец выдохнул и сел обратно на стул.
– Ладно, значит, Вайрек – сумасшедший фанатик, который думает, что сможет покорить Сверхразум. У нас есть карта, у него – гигантский корабль. Мы против него. Звучит как идеальный план.
