В ту же ночь, стоя на мостике своего крейсера, он лично выкинул пиратов в открытый космос. Без скафандров. Смотрел, как их тела обратились в ледяные глыбы, и даже не почувствовал угрызений совести.

Разумеется, последовало расследование. Его временно отстранили, но в итоге оправдали. Однако одна встреча запомнилась ему особенно. Один из высокопоставленных чинов вызвал его к себе. И имя его совпадало с именем покровителя пиратов.

— Вы понимаете, командор, что вы ослушались приказа? — произнёс он холодно, смотря на Хэйвуда поверх стола. — Мы закрываем на это глаза из-за ваших заслуг. Но это не повторится. Мы будем за вами следить.

Спустя полгода яхта этого чиновника случайно попала в метеоритный поток. Никто не выжил. Хэйвуд знал, что его подозревают. Но доказательств так и не нашли. С тех пор к нему стали относиться с опаской.

Теперь, сидя за своим столом, он снова чувствовал тот знакомый холодок в груди. Всё повторялось. Он знал, что Джека втянули в грязную игру, возможно помимо его воли. Но в этот раз ставки были выше. Настолько высоки, что ему приказали уничтожить человека и его команду, которых он считал скорее неприятными, но неопасными.

Хэйвуд снова закрыл глаза, откинувшись в кресле. Джек Рэнделл. Это имя звучало в его голове, как нескончаемый аккорд. В тех случаях, когда его ловили с поличным, он всегда находил способ выкрутиться. Иногда дело решалось взяткой, иногда — словесной эквилибристикой, а порой просто везением.

Но на этот раз всё было иначе. Это больше не выглядело, как простая игра в кошки-мышки. Джек, со всем своим обаянием и авантюризмом, казался обычным парнем, который просто пытался выжить. Да, он был контрабандистом, мошенником, иногда даже нарушителем границ, но никогда не представлял реальной угрозы. И вот теперь он оказался в центре чего-то настолько масштабного, что даже в самых высоких эшелонах власти издали приказ: задержать или уничтожить его любой ценой.

«Почему именно он?» — Хэйвуд снова и снова возвращался к этому вопросу.

Джек никогда не выглядел человеком, который бы лез в галактическую политику или в игры с артефактами, имеющими силу менять судьбы цивилизаций. Он был скорее прагматиком, предпочитающим держаться в тени, подальше от внимания. И всё же именно он оказался замешан в эту загадочную историю.

— Может быть, это случайность? — тихо произнёс Хэйвуд, словно пытался убедить себя.

Но он прекрасно знал, что в таких делах случайностей не бывает. Кто-то использовал Джека как пешку. Или, возможно, он сам ввязался в игру, до конца не понимая, во что влип.

Хэйвуд задумался о тех редких случаях, когда им удавалось поговорить. Джек всегда производил впечатление человека, который шутит даже в самые серьёзные моменты. Но за этой маской скрывался острый ум и почти пугающая способность выкручиваться из любых ситуаций.

— Ты слишком хитрый, Рэнделл, — пробормотал Хэйвуд. — Но сколько верёвочка не вейся...

Он вспомнил, как они прочёсывали систему вдоль и поперёк. Как искали каждый астероид, каждую частицу космического мусора. «Гепан» исчез буквально у них из-под носа. И это раздражало. Это было почти унизительно. Но в то же время — восхищало. Джек сделал невозможное.

Хэйвуду не давала покоя мысль: что если бы они тогда встретились лицом к лицу? Смог бы он поднять оружие? Смог бы стрелять?

Он глубоко вздохнул.

— Вряд ли, — признался он себе. — Ты никогда не был злодеем, Джек. Но и на героя не тянешь.

Ситуация всё больше напоминала шахматную партию. Только вот Хэйвуд был не уверен, чьими фигурами они играют — своими или чужими. Приказ, поступивший из командования, был слишком жёстким. Задержать любой ценой. А если не получится — уничтожить. И это настораживало.

Он вспомнил тот случай с пиратами, когда ему приказали отпустить извергов, виновных в похищении и продаже детей. Вспомнил, как ему намекнули, что интересы тех «наверху» выше моральных принципов. С тех пор он знал: не всем приказам следует подчиняться.

Теперь же история повторялась. Его толкали к тому, чтобы убить человека, которого он считал не более чем контрабандистом. Но зачем? Ради артефакта, который он даже толком не видел?

— Джек, что ты натворил? — пробормотал Хэйвуд.

Ответов не было. Только ещё больше вопросов.

Хэйвуд медленно провёл рукой по подбородку, обдумывая недавние события. Он смотрел на голопроекцию пространства перед ним — карту последней операции. Каждая точка, каждый маршрут, который его команда прочёсывала в той системе.

Они почти поймали "Гепан". Всё было идеально: ингибитор гиперпрыжков был активен, радиус охвата перекрывал всю систему. У Джека не было ни единого шанса уйти, особенно в зоне действия мощного корабля Хэйвуда. Они проверяли каждый астероид, каждую тень на орбите — пусто. И всё же "Гепан" исчез, словно его никогда не было.

Это раздражало. Даже не потому, что Хэйвуд терпеть не мог проигрывать, а потому, что это было необъяснимо. Его опыт говорил, что таких фокусов не бывает. Пропажа "Гепана" в условиях полностью перекрытой системы выглядела как издёвка. Он понимал: если он не разберётся, что случилось, Джек Рэнделл снова окажется на шаг впереди.

Хэйвуд нахмурился, пересматривая записи. Тот момент, когда "Гепан" скрылся с радаров, повторялся на экране снова и снова, но ответа не давал.

— Как, чёрт возьми, он это сделал? — пробормотал он, ударив кулаком по столу.

В его голове всплывали возможные объяснения. Маскировка? Но такую технологию могли позволить себе разве что Китари, и даже они не смогли бы настолько обмануть сенсоры. Возможно, это было что-то новое, о чём никто в галактике ещё не знал. Но откуда у Джека доступ к таким технологиям?

Хэйвуд не мог отпустить мысль о том, что за этим стоит нечто большее. Слишком много совпадений, слишком высокие ставки. Артефакт, таинственная ставка Китари, и теперь это исчезновение. Казалось, что вся эта история выходит далеко за рамки обычной погони.

Он глубоко вздохнул и встал из кресла, начиная шагать по каюте.

— Дело не только в Рэнделле, — произнёс он вслух, словно для себя. — В этом артефакте что-то есть. Что-то, ради чего люди готовы предать всех и всё. Я найду его. И тогда, возможно, узнаю правду.

Хэйвуд снова подошёл к экрану, активируя аналитическую программу.

— Лейтенант Карсон! — вызвал он через коммуникатор.

— Слушаю, командор, — ответил подчинённый голосом, слегка напряжённым от ночной смены.

— Вытащите все данные о системах рядом с последним местом, где мы видели "Гепан". Хочу знать всё о гравитационных аномалиях, маскирующих полях или энергетических скачках. Если понадобится, запросите архивы.

— Будет сделано, сэр.

Хэйвуд отключил связь и снова сел за стол. В его голове выстраивалась сложная мозаика, но ключевой части всё ещё не хватало.

— Умный ход, Рэнделл, — тихо сказал он, глядя на голограмму. — Очень умный. Но я тебя найду. И тогда мы оба получим ответы.

Хэйвуд откинулся в кресле, обдумывая последние события. Его мысли были тягучими, как раскалённый металл: они пытались сформироваться в чёткую картину, но всё время ускользали.

Тишину нарушил осторожный стук в дверь.

— Войдите, — коротко бросил Хэйвуд, не открывая глаз.

Дверь скользнула в сторону, и на пороге оказался лейтенант Карсон, немного запыхавшийся, словно только что прибежал с мостика.

— Разрешите доложить, сэр.

Хэйвуд открыл глаза, помассировал переносицу и кивнул:

— Докладывайте, лейтенант.

Карсон шагнул внутрь, держа в руках планшет. Его лицо выражало одновременно радость и нетерпение.

— Кажется, я понял, как Рэнделлу удалось скрыться. Посмотрите на это, сэр.

Он протянул планшет. Хэйвуд взял устройство и нахмурился, начав изучать данные. Несколько минут он молча водил пальцем по экрану, анализируя информацию. Затем его лицо исказила смесь удивления и восхищения.

— Ах ты, сукин сын, — тихо пробормотал он, не удержавшись от короткого смешка.