— Джек, даже не думай, — голос Хэйвуда прозвучал, словно приговор.
Джек усмехнулся, глядя прямо в лицо офицеру.
— Простите, командующий, но у меня нет выбора, — его голос был ровным, но в глазах плясали искры вызова.
С резким движением Джек вдавил рычаг гипердвигателя до упора.
— Держись, Эд! — крикнул он, когда "Гепан" рванул вперёд.
Корабль взревел, словно зверь, бросившийся на волю. Пространство вокруг них свернулось в яркую вспышку света, и судно нырнуло в гиперпространство, оставив "Судью" позади.
Сигнал тревоги в рубке звучал непрерывно. Эд, всё ещё держась за панель, ошарашенно выдохнул:
— Ты... ты только что бросил вызов самому Хэйвуду?!
— Нет, Эд, я бросил вызов здравому смыслу, — Джек усмехнулся, хотя внутри его сердце колотилось, как молот. — Если бы мы остались, нас бы уже повязали, у нас на борту мертвый ска'танец, два связанных пленника, а ещё эта коробка.
Эд взглянул на приборы, которые бешено мигали.
— Джек, ты уверен, что гипердвигатель выдержит такой рывок?
— Не уверен, — спокойно ответил он, откинувшись в кресле. — Но, эй, это же "Гепан". Этот малыш многое выдержал.
Впереди их ждал неизвестный путь сквозь гиперпространство. Позади остался черный крейсер, который наверняка будет их преследовать. Но сейчас Джек ощущал не страх, а азарт — он сделал ход, и теперь вся игра стала гораздо опаснее.
Глава 4
Каэлиан Р’Торн парил посередине огромного зала созерцания, окружённый холодным голубым светом, льющимся с массивного купола. Каменные стены зала были испещрены древними гравировками — письменами Элдарианцев, запечатлевшими их историю, надежды и отчаяние. Мрачное сияние от псионических кристаллов, встроенных в стены, оживляло угрюмые тени, которые будто бы шептались друг с другом в безмолвии.
Каэлиан, скрестив ноги, казался статуей в этом безмолвном храме — его лысая голова сияла в тусклом свете, а черты лица выражали сосредоточенную твердость. Его глаза были закрыты, но псионическая энергия, струившаяся вокруг него, словно всполохи звездного ветра, делала каждый его вдох и выдох осязаемым.
Он слушал.
Глубоко, за пределами физического мира, в бескрайнем океане космоса, звучала едва уловимая мелодия вселенной. Каэл умел различать эти вибрации, этот пульс, что был как дыхание самого мироздания. Обычно он был ровным, спокойным, успокаивающим. Но сейчас... он слышал нечто другое.
Далеко, в неизведанных уголках галактики, где свет звезд едва дотягивается до поверхности планет, что-то шевелилось. Древнее зло, забытое временем, медленно пробуждалось. Эти движения были еле ощутимыми — словно камешек, упавший в безмятежное озеро, оставлял на воде крошечные круги. Но для Каэлиана этого было достаточно.
Он сжал пальцы.
— Нет... — пробормотал он, его голос эхом отразился от стен зала. — Еще слишком рано.
Его сознание стремительно погрузилось в глубины псионического поля. Пространство вокруг него стало вязким и тяжелым, будто он шагал сквозь жидкий металл. Там, за барьерами реальности, мерцали тени прошлого и будущего, но всё, что он видел, было затянуто густой пеленой. Это было знаком того, что кто-то или что-то вмешивалось в поток времени.
Он открыл глаза. Его взгляд был наполненным не только осознанием масштабов надвигающейся беды, но и горечью от её неизбежности.
Каэлиан Р’Торн — высокий, стройный Элдарианец с холодной, но благородной внешностью. Его бледно-серая кожа кажется слегка сияющей в тусклом свете. Глаза Каэла светятся мягким фиолетовым светом, как напоминание о его невероятной псионической силе.
После освобождения от влияния Сверхразума Каэл стал ключевой фигурой в истории своего народа. Он не просто помог людям победить Сверхразум в той страшной войне — он стал символом силы и надежды, вдохновляя тех, кто сражался за свободу. Когда битва была завершена и человечество вместе с Элдарианцами одержало победу, Каэл возглавил свою расу, начав путь к возрождению.
Элдарианцы нашли новый дом — планету на краю галактики, похожую на их утраченный материнский мир. Она казалась идеальным местом для новой жизни: спокойная, с чистой атмосферой и богатой природой. Здесь они основали своё поселение, надеясь заложить фундамент для нового будущего. Элдарианцы думали, что, избавившись от гнёта Сверхразума, смогут вернуться к прежней гармонии.
Но вскоре выяснилось, что их плата за псионические способности была чудовищно высокой. Ни один Элдарианец не мог умереть от старости — их жизни казались бесконечными. Однако они не могли и продолжить свой род: каждый Элдарианец был последним звеном своего генетического кода. Это осознание стало страшным ударом. Бессмертные, но обречённые на вымирание, они оказались в тупике.
Первое столетие на новой планете прошло относительно спокойно. Элдарианцы адаптировались, изучали свои способности, пытались найти ответы на вопросы, которые поставила перед ними их уникальная судьба. Однако со временем вечная жизнь привела к апатии. Бессмысленность существования становилась всё очевиднее. Многие говорили о необходимости смирения, о том, что их вечность — это шанс исправить ошибки прошлого, искать гармонию и помогать другим расам.
Но не все Элдарианцы соглашались с таким взглядом. Все больше появлялось Элдарианцев, которые видели в своих способностях инструмент для господства. Они жаждали большего: власти, силы, контроля. Словно эхом прошлого, в их речи стали звучать призывы активировать материнский корабль Элдарианцев — огромный крейсер, который мог создавать ноль-переход, давно покоился на орбите планеты, окружённый мощными энергетическими барьерами.
Каэл пытался удержать свой народ от катастрофы. Он напоминал им о том, какую цену они заплатили за свободу, о миллиардах жизней, потерянных в войне с Сверхразумом. Он говорил, что их вечность — это дар, но и бремя, что их задача не разрушать, а сохранять. Его слова находили отклик у части Элдарианцев, но эти голоса становились всё тише.
Ситуация изменилась, когда появился новый лидер Вайрек Н'Санн. Вайрек был одним из самых выдающихся Элдарианцев своего времени — мудрый, талантливый, с острым умом. Но его амбиции и жажда власти привели его к запретным исследованиям псионики. Вайрек верил, что судьба Элдарианцев — это править вселенной, а не прозябать на забытой богами планете. Его убедительные речи и мощное присутствие сделали его лидером недовольных. Он говорил о том, что их раса обречена на вымирание, если они не начнут действовать. По его словам, их предназначение — править галактиками, подчиняя себе другие расы. Этот лидер возглавил движение, которое хотело возродить Сверхразум. Он утверждал, что только восстановление артефактов и активация корабля могут вернуть их расе величие. Вайрек убежден, что Элдарианцы упали из-за слабости Каэла и других, кто отказался от своей истинной природы. Он считал Сверхразум не врагом, а утраченной частью их сущности. По его мнению, восстановление Сверхразума и объединение с ним — это единственный способ возродить их расу и дать ей будущее.
Общество Элдарианцев раскололось. Меньшинство осталось верно Каэлу. Они всё ещё верили в мирное будущее, хотя сами не знали, как его достичь. Большинство же последовало за новым лидером, который отправился на материнском корабле искать артефакты Сверхразума.
Каэл чувствовал себя опустошённым. Все его усилия, его надежды и мечты о мире разрушились. Он остался с теми немногими, кто ещё верил в него. Теперь его цель изменилась: он знал, что не может позволить своему народу вновь стать рабами даже собственного амбициозного лидера. Он готов был сделать всё, чтобы артефакты остались скрытыми и чтобы галактика не повторила прошлых ошибок.
После уничтожения Сверхразума на месте его падения остался загадочный артефакт — объект, который, как поняли Элдарианцы, вобрал в себя сущность Сверхразума. Этот артефакт был больше, чем просто остаток разрушенного врага. Он излучал мощную, пугающую энергию, которая притягивала и одновременно отталкивала. Каждый, кто приближался к нему, ощущал давление, как будто сам Сверхразум, даже мёртвый, продолжал внушать страх и влиять на их разум.
