Я развернул ткань и слегка вытянул механизм вперёд, удерживая его на руках. Сервочерепа подлетели и начали кружить вокруг. Они меняли ракурс и периодически сканировали плод моих трудов. Сейчас решалось сразу два вопроса: принять или отказать и если отказать, то как серьёзно наказать. Последний вопрос и был самым серьёзным. Самоделки тут, мягко говоря, не поощрялись. Но была надежда на моё направление обучения. Рунные жрецы даже по меркам Механикус порой были немного не такими и при условии результативности кое-что нам сходило с рук. Но я был только учеником, и всё, что я мог, это сослаться на духов машины и откровения, снизошедшие на меня во время литаний и молитв.
«Ты сам собрал это?»
— Да, учитель, молитвы и духи подсказали мне, — решил подстелить соломки я.
«Зачем ты его собрал?»
— Меня беспокоит то, что вы чаще стали потреблять аэрозоль, — нужно было выкручиваться, показать, что я пекусь не о себе. — Моя плоть слаба, она требует питания и отдыха, я не могу всё время пребывать подле вас. А ещё я смог бы больше времени проводить в мастерских, набираясь знаний и опыта.
Всё это время сервочерепа не переставали крутиться рядом.
«Я отыскал записи о подобных устройствах. Твоя работа не совершенна, но связь с духами крепка, раз они смогли донести свои пожелания. Я переслал тебе схемы. Как закончишь исправлять, старший мастерских проверит твою работу, и мы проведём ритуал освящения».
Мой инфопланшет завибрировал, получая данные. Я бросил быстрый взгляд на отключённые стойки когитаторов. Похоже, я нащупал ключик к учителю. Но не стоит спешить.
— Как вам будет угодно, учитель, — склонился я, поднимая и заворачивая устройство.
Я бережно опустил его под стенку недалеко от шлюза и принялся за рутину. Духи машин требуют своих ритуалов, и, кроме меня, их никто не проведёт. Литании срывались с губ и разносились по помещёнию, а руки выполняли необходимые манипуляции. Всё это уже не требовало контроля и выполнялось на чистом автоматизме.
В это время я размышлял о произошедшем. Это был мой самый длинный разговор с учителем, и можно его считать успешным. Меня не утилизировали, механизм будет принят после доработок, похоже, я смогу наладить контакт не только с учителем, но и со старшим по мастерским. Этот день отлично начинается. Но стоило мне закончить всю работу и наклониться за механизмом, как планшет завибрировал. Сердце пропустило удар. Я снял инфопланшет его с креплений на поясе и вчитался.
«Ты сообщил, что тебе не хватает знаний, какие именно знания тебя интересуют?»
Это был джекпот! Ещё недавно сердце не билось, а теперь оно было готово выскочить из груди, руки вспотели. В голове сразу вспомнились мёртвые стойки когитаторов, мимо которых я совсем недавно проходил. В голове боролись чувство рациональности и страсть узнать то, что, возможно, никто другой в порту мне не расскажет. И я поддался страсти, почти не раздумывая.
— Учитель, меня волнуют вопросы касательно программ инфопланшетов и когитаторов. Как они устроены, как духи с ними работают и можно ли их изменить под свои нужды. В моём доступе множество программ, которые созданы разными служителями культа, но различными лишь в незначительных мелочах. Я совершаю литании над инфопланшетом, но духи молчат, они не хотят слышать мои вопросы об этом.
«Истинно я вижу связь твою с духами машин, но переменчива она. Твои воззвания к ним не всегда способны пробудить их, особенно если сон их был долог. Возможно, связь твою и вправду укрепят те знания, что просишь ты. Я приоткрою для тебя их свет».
— Благодарю вас, учитель. Я сделаю всё, чтобы укрепить связь с духами и не разочаровать вас.
Ответа не последовало, но инфопланшет завибрировал, получая целый список файлов.
Уходя, мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы сохранить беспристрастное выражение лица. Улыбка до ушей так и лезла на лицо. Похоже, я нащупал ту ниточку, за которую стоит дёргать. Смущала только мысль, что учитель рассчитывал, что когитаторы сами заработают от проведения литаний рядом с ними. «Да нет, не может быть такого», — отбрасывал я эту мысль. Но она упорно лезла в голову.
Последующие недели я разрывался между обязанностями у учителя, доработкой механизма и поглощением новых знаний. Времени на сон катастрофически не хватало, так как новая информация меня затягивала. Мне даже пришлось нарушить свой запрет и купить несколько пакетиков самых лёгких стимуляторов. Они отлично бодрили и проясняли разум, но спустя восемь — двенадцать часов усталость накатывала с новыми силами. К сожалению, они не стали панацеей.
Мои познания в программировании своего мира были не очень глубокими. По-хорошему, я не тянул и на джуна. Я отучился один курс колледжа, пока его не закрыли, и прошёл пару курсов. Но несмотря на это я успел поработать с множеством языков как на ПК, так и на контролерах. Часто это были несложные программки или изменение готового проекта под свои нужды. Но именно благодаря им я смог начать разбираться в присланной литературе и даже пытаться применять её на практике.
К моему сожалению, все присланные данные были сложны и запутаны. Они не давали чёткой структуры и описаний. По большей части это было нечто вроде методичек. Сделай вот так и так — получишь такой-то результат. Что ещё меня сильно удивило, так это то, что большую часть программ можно было открыть и посмотреть, как они работают, что сильно мне помогало.
То, что мне прислали, больше было похоже на ассемблер с некоторыми элементами явно более высокого уровня. Мне пришлось практически самому составлять списки доступных символов и их кодировку, типы данных и как с ними работать, а также методом тыка испытывать каждую функцию и процедуру. Работа была непростая, порой занудная, но мне нравилось. Я разбирал кусочек за кусочком, пазл за пазлом, и постепенно информация становилась похожа на ту структуру из моего мира, к которой я привык. Да, работы в этом направлении был ещё непочатый край, но я был счастлив от своих успехов.
Наиболее ценным, чего я смог добиться, была работа с файлами. Ковыряя их типы и расширения, я нащупал возможность вносить изменения. Я был уверен, что смогу изменить дату создания, поправить элементы и создать хаотическое искажение и убитость файла, искусственно его состарить. Но тренироваться на своём текущем инструменте я не спешил. Больно уж свободно учитель работает с ним.
Мне нужен был отдельный инфопланшет. Вскрыть его, физически удалить все способы связи и обмена данных, оставить только предзалитые файлы и данные. И только тогда я смогу отработать это направление. Эх, всё новые и новые траты. Но результат должен быть феноменальным. Внесение своих разработок под видом найденных. А в том, что разработки у меня будут, я не сомневался.
Моё погружение во внутренний мир машин было прервано появлением старика. С нашей последней встречи прошло уже более двух недель, и я был крайне удивлён его появлением.
— Тебя давно не было, задачи, которые я разместил, так и висят невыполненными. — Он уселся на койку напротив.
— Учитель поделился крупицей своих знаний. Вот, изучаю, осваиваю, — то ли поделился, то ли похвастался я, с сожалением отложив инфопланшет в сторону.
— Это замечательно. — На лице старика отобразилось удивление. — Пойдём, я хочу тебе кое-что показать. Это недалеко, в доке.
Не дожидаясь моего согласия, он поднялся и вышел. Мне не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним.
Весь путь он был на удивление молчалив. А путь наш закончился, как и сказал старик, в одном из ангаров дока. Тут стоял орбитальный челнок в состоянии не то ремонта, не то обслуживания. Мы остановились возле двигателя. Он был снят из-под крыла и сейчас покоился на подъёмном механизме. В воздухе ещё ощущался запах благовоний.
— Что ты скажешь? — задал вопрос старик.
Я пожал плечами, но затянул цепочку стандартных литаний, обходя двигатель по кругу. Мне нужно было выиграть время, чтобы составить хоть какое-то мнение. Двигатель выглядел потасканным. Новые детали выделялись на более потемневшем корпусе. Сразу бросались в глаза нитки пока непонятных мне трубопроводов. Часть из них была заменена, другая — запаяна, третьи, казалось, стояли тут с момента его сборки. Сильнее всего бросалось в глаза чёрное сопло и его регулируемые лепестки, покрытые слоем нагара. Вся техника Империума работала либо на электричестве, либо на прометии. Последний и применялся в этом двигателе. Это было универсальное топливо с высоким энергетическим содержанием и КПД. Он мог немного различаться от мира к миру, но существовали стандарты, за соблюдением которым Империум строго следил. Практически из одной бочки можно было заправлять как трактор, так и космический корабль, что сильно упрощало логистику.
