— 135.2, — произнёс жрец.

Я встал и двинулся вперёд. Когда тебя вызывают, нужно выходить, это вбито в подкорку. Возможность подумать будет только после того, как лектор озвучит задание.

Я стоял перед аудиториями и был готов выполнять практическое задание, уже предвкушая вкус батончика во рту. Постепенно я начал осознавать, что людей передо мной многовато, да и место не то.

— 135.2, — начал жрец. — Был признан достойным и обрётшим крупицу знания. Все лекторы подтвердили истинность этого. — Мне на плечи опустили серую мантию из ткани. — Ступай, младший послушник, тебя ждёт ещё долгий путь к ЗНАНИЮ.

Это было ново, это было дико необычно. Я видел потрясение не только в себе, но и в глазах соучеников. Я не знаю, что принесёт оно им, но мне оно принесло пробуждение. Я как будто воспарил, вспомнил то, кем я был и из какого мира пришёл. Я выходил, окрылённый новыми эмоциями и впечатлениями.

Как это ни странно, но в кои-то веки ожидания меня не подвели. Или спустя четыре месяца беспрестанной муштры и психологической обработки я был готов довольствоваться малым.

Меня провели по узким тёмным коридорам в комплекс обширных помещений. В данный момент в них шёл учебный процесс. Сопровождающий подвёл к отдельно стоящему жрецу, обменялся данными между инфопланшетами и удалился, оставив нас наедине.

— Ко мне обращайся наставник Сулла. Запомнил?

Я кивнул.

— Буду наставлять тебя на пути Рунного Жреца. Все вопросы, оставшиеся после занятий, можно обращать ко мне. Ваши лекторы и практоры весьма заняты и не уделят вам времени больше положенного. Я отвечаю ещё и за них.

Он обвёл ряд в десяток дверей.

— Твой номер был 135.2. Забудь. Теперь ты 46.

Пройдя немного дальше, он ткнул пальцем в число над одной из дверей. Справа от входа было число 46. Числа меняются, логика остаётся прежней.

— Почему нас не называют по именам?

— Запомни, 46-й, имя, как и знание, нужно заслужить или найти самому. Иди за мной.

Дальше началась обзорная экскурсия. Сперва мы посетили общий молельный зал. Он был значительно меньше того, что я видел раньше. Дальше лекторский зал, который отличался не только размерами, но и большим количеством украшений. Вот следующее помещение было большим , это оказались мастерские и одновременно склад материалов для отработки практики.

Массивный техновидец, не отпуская своего топора и задействовав только манипулятор, проводил разборку какого-то узла. Дальше мы прошли в едальню, туалеты и душевые, всё так же общие, но уже разделённые небольшими перегородками. Дальше была библиотека и общий зал. К сожалению, в библиотеку меня не повели, сообщив, что с ней меня ознакомит лекс-механик.

Мои руки буквально чесались от желания всё потрогать, пощупать и испытать. Я устал от бутафории и хотел настоящих инструментов и механизмов. Да мне даже хотелось опробовать ту чушь, которой меня пичкали. А ещё в библиотеке я видел инфопланшеты и когитаторы, манящие меня зелёным светом своих экранов.

Мне выдали чип-ключ от комнаты и освободили до утра. Несмотря на всё своё возбуждение, я отключился, стоило лишь голове коснуться койки.

Проснулся я от того, что меня коснулись. Это был парень, я бы дал ему лет пятнадцать. Лицо его было совершенно непримечательным, если бы не большой шрам на скуле. Его рука, касающаяся моего плеча, была покрыта мелкими шрамами и ранками, часть из которых была свежей.

— Нам пора, вставай же. За опоздание накажут обоих.

Подойдя к двери, он приложил чёрный прямоугольник к ней, и та с щелчком приоткрылась на несколько сантиметров. Толкнув её, он вышел наружу, где уже кипела жизнь.

Не став испытывать судьбу, я направился за ним. Он же, засунув кисти рук в рукава балахона, повёл меня в молитвенный зал.

Молитвенный зал впечатлял. Несмотря на то что его всё ещё готовили к обряду общей молитвы.

Послушники зажигали свечи и благовония, расставляя их в строгом порядке, а также развешивали гобелены с символами Механикус и текстами универсальных законов. Иногда попадались особо значимые цитаты с указанием авторства. По мере выполнения заданий они становились на свои места, формируя четыре колонны по сорок послушников. Мы подошли к одной из них и заняли предпоследний ряд, практически закончив формирования нашей колонны. Впереди каждой колонны стояло по одному служителю. Две крайние правые возглавляли техновидцы. Дальше шла наша колонна. Последней же были лекс-механики. Благодаря прямолинейности построений в глаза бросались дыры в ней. Я же, стоя ровно и смотря прямо, косился на окружение.

Зал преобразился неимоверно. Ещё вчера он казался мне обычной коробкой с небольшим количеством фигурных украшений. Сейчас же зал навевал мрачную решительность и бодрость, готовность ринуться вперёд.

Заиграла музыка гимнов, и под спускающиеся сервочерепа колонны начали литанию. Это было сильно и ритмично. Голоса звучали ровно и размеренно, сливаясь в унисон и создавая ощущение работы механизма. Это было так, так… я даже не мог это описать. Мне просто хотелось соединиться с ними, чтобы и мой голос звучал так же, звучал вместе с ними, делился силой и энергий. Это было совершенно не похоже на то общее бормотание, которое мы практиковали раньше. Возможно, именно из-за этого наставники ни разу к нам тогда не присоединялись. Сейчас же их голос звучал в общем хоре.

— Что это было? Мне незнакома эта литания! Где я могу найти её текст? — начал сыпать я вопросами, когда послушники начали расходиться и убирать предметы культа. Тут же запахло дымом потушенных свечей и масляных лампадок.

— «Литания начинания». Она производит особый эффект, особенно здесь, выполняемая вместе.

Мы направились в едальню. Тут тоже было чему удивиться. На раздаче никто не стоял. Пища была в свободном доступе. Взяв по тарелке с ложкой и большие четырёхсотмиллилитровые стаканы, мы встали в очередь. Несмотря на показную неспешность, очередь двигалась очень споро. Дойдя до двух больших кастрюль, 47-й налил себе несколько черпаков из первой и набрал стакан чуть красноватой воды из второй. Я повторил за ним, и мы направились к столам. Вокруг была тишина, лишь редкий гул разговоров и стук ложек нарушал её.

— Запомни, спешишь, значит, опаздываешь, лишь размеренность — путь успевать. Старайся думать наперёд.

Мы заработали ложками. Было очень вкусно, это оказалось похоже на суп-пюре из цветной капусты. В этом мире я не пробовал ещё ничего вкуснее. Поначалу я даже не замечал, как на стук моей ложки начали оборачиваться соседи. Закончив, я перевёл взгляд на 47-го, а потом на кастрюлю. Он правильно понял моё замешательство.

— Можешь взять ещё.

Пытаясь не сорваться на бег, я проследовал к бадье и кинул в тарелку ещё два половника. Очереди уже не было, но в кастрюле оставалось ещё немало.

Дождавшись, пока я закончу с супом и напитком, отдававшим стандартными витаминами, 47-й продолжил:

— Мы не ограничены в пище, но помни: стяжательство плоти противно воле Механикус. Лекторы и практоры найдут способы напомнить тебе об этом.

— Каким образом?

— О-о-о, они разнообразны, но самый действенный — это отсечение.

— Отсечение чего? — не понял я.

— Ложно. Верно будет, КОГО. Отсекут тебя от нас, от культа, от знаний. И как долго это будет длиться, зависит только от тебя, — немного помолчав, он продолжил: — Перед сном я проведу тебя в библиотеку, там ты сможешь получить данные по нужным обрядам и литаниям. Насколько хорошо ты знаешь лекчио?

— Достаточно.

Читал я и вправду неплохо.

— Идём к лектору. Они никогда не ждут.

Небольшое примечание:

Технотрэл — самая низшая позиция в иерархии. Обычный человек, привлекаемый к работе на Механикус. Важно: трэл не может быть наёмным рабочим, ему не платят за работу, он ресурс.

Сервитор — немного более высокая позиция в иерархии. Несмотря на ограниченность их разума, они значительно продвинуты по пути Бога-Машины. Несмотря на частое заблуждение, большая часть сервиторов выращена искусственно. Как следствие, искра жизни сформирована частично, а плоть подвержена ускоренному распаду.