Машина резко затормозила у горящей многоэтажки. Пламя вырывалось из почерневших окон, и густой едкий дым заволакивал небо. Со стороны выглядело хуже, чем я представлял. Огонь охватил практически все здания, подбираясь к верхним этажам.

Мы выгрузились из машины и скооперировались со второй бригадой, чтобы оценить ситуацию. Я в ужасе смотрел на дом, представляя примерный план наших действий.

— Твою же мать. — ко мне подошел Семен и протяжно свистнул. — Как думаешь, снова проводку коротнуло?

— Шут его знает. — я пожал плечами. — Дома старые. Все возможно.

Начальник вернулся, раздавая приказы, и команда приступила к тушению здания. На место прибыло три бригады пожарных. Мне показалось, что этого будет недостаточно.

— Там, на седьмом этаже женщина! Кажись, с ребенком! — раздался крик сотрудника из третьей группы.

Кровь застыла у меня в жилах. Нужно что-то срочно решать.

— Василий Петрович, я достану ее! Подгоните машину с лестницей, и …

— Сдурел? — капитан отрицательно покачал головой. — Огонь слишком сильный. Лестницу не поставить. Так высоко не заберемся.

— Но мы не можем их там бросить! — я сжал кулаки и судорожно искал решение.

— Мы никак им не поможем. — Петрович положил мне руку на плечо. — Как ни прискорбно. Но так бывает.

Я отмахнулся от него, все еще всматриваясь в бушующее пламя. Сдаваться не в моих правилах. Дом шел буквой П и горел лишь наполовину. В моей голове появилась идея. Да, это риск, но попробовать стоило.

— Капитан Юрчиков, у меня есть план. Разрешите исполнять?

Василий Петрович поморщился, глядя на меня, и поправил каску.

— Что ты там еще придумал? — спросил он.

— Вот там я могу пробраться на крышу, перебежать и спуститься к окну на канате. — я показал рукой на неохваченную огнем часть дома.

— Ты спятил? — рявкнул раскрасневшийся начальник. — Жить надоело? Я запрещаю!

Предполагая подобный исход, я развернулся, и не дослушав командира, вовсю бежал к первому подъезду. Петрович кричал вслед проклятия. Мне все равно. Человеческая жизнь в опасности, нельзя стоять и смотреть, как мать и ребенок сгорают заживо.

Ворвавшись на лестничную клетку, я полетел через пролеты наверх. Лифт по понятным причинам отключили, да и пользоваться им было бы глупо. Пот застилал глаза, ноги отказывались слушаться. Все таки тащить на себе почти тридцать килограмм снаряжения задача не из простых.

Наконец последний этаж и выход на крышу. Прохладный ночной воздух ударил мне в лицо. Я побежал к части дома, охваченного пламенем. Внизу нужное мне окно. Женщина стоит на подоконнике, прижимая к себе маленькую девочку. Сердце щемило от этого зрелища.

Времени катастрофически мало. Еще немного и их не спасти. Угорят или огонь доберется раньше меня.

— Потерпите, — прошептал я, словно женщина могла меня услышать. — Я уже иду.

В этот момент ко мне подбежал мой товарищ Семен. По всей вероятности, его отправил за мной Петрович. Молча оценив ситуацию, он занялся креплением каната.

— Я спущусь к окну. Подстрахуй. — сказал я.

— Давай, только поспеши. Пламя слишком близко, канат может не выдержать высокой температуры.

Я кивнул и уперся ногами в выступ здания, схватившись одной рукой за веревку. Вроде держит хорошо, можно спускаться. Добравшись до нужного окна, я проскользнул в проем.

Женщина с дочкой забились в угол. Их лица перемазаны сажей и в слезах. Огонь уже проел входную дверь и продвигался ближе.

— Все хорошо, — сказал я как можно спокойнее. — Я пришел помочь.

Сначала нужно вытащить ребенка. Закрепив ее на груди страховкой, я начал подъем. На крыше Семен взял девочку и отвел в сторону.

— А мамаша где? — спросил он.

— Сейчас спущусь за ней. Уводи ребенка.

— И оставить тебя одного? Нет уж. — Семен отрицательно покачал головой.

На споры времени нет. Я снова спустился в квартиру и забрал женщину из горящего здания. Пламя уже пожирало стены и ковер. Минута, и бедняга получила бы сильные ожоги.

Пламя лизнуло спину, когда мы повисли на канате. Сверху заорал Сема, и я обратил внимание, что веревка горит. Дело плохо. Еще немного, и она оборвется под нашим весом.

— Мне нужно, чтобы вы отпустили меня, — крикнул я женщине в ухо.

— Нет, вы что? — она отрицательно мотала головой и смотрела на меня с ужасом.

— Канат не выдержит. Я подброшу вас вверх. Там мой товарищ. Он вас поймает!

С широкими от страха глазами женщина ослабила хватку, чтобы я мог привести свой план в действие. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы обернуть веревку вокруг ноги и резким движением подтянуть девушку как можно выше. Семен наклонился и, подхватив ее за руки, вытащил на крышу.

Канат прогорал на глазах. Времени на раздумья не было. Перехватившись двумя руками за веревку, я раскачался и, перебежав по стене, прыгнул к окну угловой квартиры. Ноги соскользнули, и только чудом мне удалось схватиться за выступ подоконника в самый последний момент.

Экипировка нещадно тянула вниз, руки слабели, сил почти не осталось. Как раз в тот момент, когда я практически сдался, окно открылось, и на меня с улыбкой посмотрел Семен.

— Собираешься тут весь день висеть? — ухмыльнулся он.

— Да пошел ты! Затащи меня уже!

Он помог мне перелезть через подоконник и попасть в чью-то спальню. Огонь еще не добрался до этой части здания.

— Ну что, пошли вниз огребать от начальства? — сказал я тяжело дыша.

— Да уж. Петровичу лучше на глаза не попадаться.

Мы вышли на лестничную клетку, где стояли в ожидании перепуганные мать с дочкой. Их лица перепачканы сажей, одежда местами порвана. Но они были живы. Если бы я не проигнорировал приказ, эти люди погибли бы.

— Спасибо, дяденька пожарный! — маленькая девочка, увидев меня, бросилась обниматься.

Я присел на корточки, чтобы посмотреть ей в глаза. На удивление, она не отстранилась и не испугалась. Мне казалось, в этом возрасте дети более робкие. На вид девчушке не более пяти лет.

— Ты очень смелая девочка. — сказал я с восхищением. — Все правильно делала.

Маленькое лицо с гордостью засияло. Ее мама сделала шаг ко мне и обняла со слезами на глазах.

— Не знаю, как вас благодарить. Вы нам жизнь спасли.

Семен неодобрительно фыркнул. Этим двоим неизвестно, что я нарушил приказ. Теперь меня могут уволить. Или выговор сделать. Но поступить иначе я не мог.

Мой отец подполковник в отставке. Он воспитывал меня так, что чужие жизни должны быть превыше всего. Что нужно бежать навстречу опасности, а не улепетывать прочь. Я чертовски им гордился в детстве.

Нас встретили овациями, когда мы вышли из подъезда, провожая спасенных.

— Ну ты прямо каскадер, Димон! — сказал капитан. — Я был уверен, что нам придется соскребать твои кишки с асфальта.

— Так просто вы от меня не отделаетесь! — ответил я с улыбкой, хотя сердце все еще колотилось в груди.

— Чертовски везучий сукин сын ты, вот и все. — он фыркнул, покачав головой. — Купи сегодня лотерейный билет.

Я засмеялся. Несмотря на похвалу, выговора мне не избежать. Сейчас Петрович просто рад, что все остались живы.

На душе было мерзко от осознания того, что я мог не успеть. Эта маленькая девочка, кинувшаяся мне на шею в подъезде, слезы ее матери. Все это я запомню навсегда. Ради таких моментов стоит идти служить в пожарные. Быть героем для тех, кто нуждается в помощи. По-другому я свою жизнь не представлял.

Смог все еще клубился, окутывая здание. Пролив из шланга пристройку, мы надеялись свести к минимуму риск возгорания. Часть ребят работала внутри, рискуя своими жизнями.

— Санек, проверь периметр! — гаркнул начальник, пытаясь перекричать рев огня. — Убедись, что нет вторичных точек возгорания! Диман, ты страхуешь!

Принято! — ответил я, направляясь к углу дома.

Добравшись до контрольной точки, мы начали прочесывать территорию. Дым потихоньку рассеивался, и огонь утихал под напором воды из пожарных шлангов. Часть дома практически полностью выгорела. На нас смотрели почерневшие оконные проемы.