Он вытянул другую руку, блокируя Афину и почти отталкивая ее от щита, когда Лора подошла совсем близко.

«Отдай ее мне, – продолжал внушать ей Рат, протягивая руку… длинную, сильную руку… его лицо уже торжествующе сияло. – Дай это мне, дай это мне, хорошая девочка».

Она хотела ослепить его, включив фонарик на самую высокую мощность. И все же, какой бы кипящей ни была ее ярость, на мгновение она покрылась коркой льда от одних только двух слов: хорошая девочка.

Лора перевела переключатель фонарика на самый яркий луч, и оба бога отвернули свои лица.

Он больше никогда не прикоснется к ней.

Секунды тянулись, пока Лора отбрасывала фонарик и вырывала Mákhomai из ножен, и снова ускорились, когда она приняла решение. Шкура немейского льва защищала спину Рата и опускалась на его бронзовую нагрудную пластину, но ни она, ни перчатки не закрывали его руку ниже локтя.

Мощно взмахнув мечом, Лора одним точным ударом разрубила правое предплечье Рата, отсекая его от тела.

Кровь брызнула из раны, Рат отшатнулся.

– Эта хорошая девочка, – выплюнула Лора, – ждет, когда ты сам придешь и заберешь то, что тебе нужно.

Она прижала Эгиду к себе, но, когда отвернулась от бьющегося в агонии Рата, звуки снова ворвались в ее левое ухо. Маленький наушник выскочил.

Черт, выругалась Лора, осматривая поверхность воды, но наушник исчез.

Рат издал вопль боли, упав на одно колено. Его легкие работали как мехи, когда он прижал к ране ладонь другой руки, чтобы остановить поток крови. На его лбу пульсировала вена, когда он смерил Лору взглядом, обещавшим невообразимые муки.

– Дрянь… – выдохнул он, – маленькая дрянь…

– Он весь твой, – сказала Лора Афине. – Можешь убрать конкурента, пока он на карачках. Мы обе знаем, что ты никогда не позволишь ему нести Эгиду.

Богиня улыбнулась.

– Не слушай ее, мой господин. Она стремится разделить нас. Встань и докажи, насколько ты на самом деле силен.

Рат так и сделал, обливаясь пóтом и выкрикивая грязные ругательства, а кровь все лилась у него из-под пальцев. Глядя на это чудовище с оскаленными зубами и мертвенно-бледным лицом, Лора задалась вопросом: не получилось ли так, что она окончательно превратила его в зверя.

– Я полагаю, твой ложный бог исцелил тебя, – произнесла Афина с насмешкой в голосе. – Где он сейчас, Мелора? Ты потеряла его в темноте?

«Он жив, – сказала себе Лора. – Он жив, и он придет».

И в голове у нее блеснула еще одна мысль, пробившаяся сквозь все остальные.

Лора считала, что Афине нужен щит, чтобы прочитать и расшифровать полный текст предания. Но теперь богиня владела этой информацией и все равно осталась с Ратом, участвуя в его спектакле.

«Она все еще хочет Эгиду, – догадалась Лора. – Она все еще хочет Эгиду».

Тогда почему бы Афине не воспользоваться своей непобедимой силой, чтобы вырвать щит у нее из рук? Они обе знали, на что способна богиня.

– Потому что, – прошептал тихий голос в ее голове. – Она стала частью его плана.

– Скажи мне, зачем тебе нужен щит, – спрашивала Лора, отступая назад – не из страха, а чтобы подойти поближе к платформе и цистерне. Наверняка существовал способ отключить двигатель, которым оснащена эта махина.

Уголок рта богини приподнялся.

Сердце Лоры еще громче застучало в ушах.

– Мой великий господин, – начала Афина с выражением явной иронии на лице, скрытой от Рата, – разгадал истинный смысл новых строк и наставлений моего отца. Я сама до этого не додумалась, пока он не напомнил мне историю Девкалиона и Пирры. Я полагаю, тебе она знакома?

Темный воздух, казалось, сдавил Лору со всех сторон, когда до нее дошли слова Афины.

Девкалион и Пирра были единственными, кто выжил после потопа, вызванного Зевсом, чтобы покончить с нечестивыми смертными Бронзового века, – их предупредил отец Девкалиона, титан Прометей. Девкалион и Пирра заново населили землю, бросая себе за спину камни.

– Теперь ты понимаешь, – продолжила Афина. – До сих пор я думала, что эта охота – наказание, тогда как это было просто испытание. Все это время мой отец желал, чтобы мы доказали нашу преданность, положив конец худшему веку человечества. Чтобы начать новую расу, которая поклоняется своим богам.

Лора покачала головой, борясь с гневом, который угрожал задушить ее.

– Вам бы понадобилась власть Посейдона над морями и реками, чтобы осуществить что-то подобное.

– Разве воды уже не поднимаются, когда раса людей медленно отравляет этот мир? – спросила Афина. – Разве это не продолжится, если бог войны воспламеняет их сердца и подстегивает их сильнее и сильнее, пока воздух не задохнется от дыма, а земля не зальется кровью?

– Ее страх, – произнес Рат, внезапно оказавшись позади Лоры. – Он как вино в крови.

– Это всего лишь вкус того, что произойдет, – бросила Афина, не потрудившись взглянуть на нового бога. – Когда мир осознает свою судьбу. – Она сделала шаг в сторону Лоры, и ее глаза на мгновение метнулись к Эгиде в ее руках. – Но не вода очистит земли. Не вода очистит этот мир. Это сделает огонь.

Лора развернулась к вагону с цистерной, вскидывая меч.

– Я бы на твоем месте этого не делал, – поддразнил ее Рат. – В этом резервуаре морской огонь^[77]. При контакте с водой он воспламенится.

Морской огонь. Лора похолодела. Легендарное оружие Восточной Римской империи. Стоит этой смеси загореться, как она пожрет все вокруг, а вода, вместо того, чтобы остановить это пламя, разнесет его дальше и дальше. Морской огонь прорвался бы сквозь бесчисленные здания, питаясь всем, что поглотит на своем пути. В затопленном городе потребовались бы дни, если не недели, чтобы он полностью задохнулся. А к тому времени…

Они не собирались сжечь Центральный вокзал. Они собирались сжечь весь город.

– Да, – выдохнул Рат. – Огонь распространится под улицами, по всем его многочисленным туннелям, выжигая город снизу.

– Но, если я выпущу его сейчас, это убьет и вас обоих. – Лора отступила назад, держа наготове меч, готовая пробить металлическую оболочку танка. – Это должно быть своего рода сдерживающим фактором?

Рат усмехнулся.

– Только если ты хочешь спасти своих друзей от ада, который вот-вот взорвется над нами.

54

Пульс Лоры снова участился, ноздри раздулись.

– Это пустая угроза, – выдавила она. – Стоит им увидеть, что твои охотники ушли, и они обо всем догадаются.

– Дитя, – снисходительно молвил он. – Кто сказал, что все мои охотники ушли? Мне нужны были только двое, чтобы заманить остальных внутрь и разжечь пламя.

Ужас обуял Лору.

– Ты… – начала она. – Ты собираешься…

– Ты, ты, ты, – с издевкой повторял он снова и снова. Рат подошел к Афине, замотав предплечье своим поясом как жгутом. – Все они должны в конце концов умереть, чтобы мир возродился. И это честь для них знать, что они – первые жертвы, принесенные новому, славному веку.

Лора повернулась к Афине, но богиня даже не шелохнулась.

– Ты не можешь этого сделать, – взмолилась Лора. – Если его план сработает, ты убьешь не просто охотников – ты убьешь невинных людей.

– Невинных смертных не бывает, – невозмутимо произнесла Афина.

– Я буду наслаждаться, лишая тебя жизни, чтобы увидеть истинный конец рода Персея. – Рат медленно обошел платформу кругом. – Встань на колени передо мной и призови Эгидой Облаконосца, чтобы засвидетельствовать пламя.

– Ты действительно думаешь, что Эгида вызовет Зевса смотреть, как ты разрушаешь город? – спросила Лора. – Это так не работает, придурок!

– Это работает так, как я говорю, – произнес Рат сквозь стиснутые зубы.

Когда оба бога двинулись на нее, Лора приняла защитную стойку, Mákhomai внезапно налился тяжестью. Ее рука дрожала от усилий, удерживая его поднятым. Новый приступ страха овладел ей, когда вагон вдруг с грохотом ожил – запустился невидимый двигатель.