Тут контр-адмирал взглянул на свою собеседницу так, будто увидел её впервые.

— И всё-таки вы одна из них.

— Кого?

— Избранных, Воинов, Соратников, кого там ещё.

— Звучит довольно пренебрежительно. Как будто вы хотите сказать «всех этих тварей неизвестной природы».

— Ничуть не бывало. Как и всё остальное человечество, я всецело благодарен вам за избавление после Века Вне. Вам и спасителям.

На этот раз незнакомка улыбнулась вполне искренне.

— Вот оно! Снова оскорбление! Контр-адмирал, вы просто мастер слова, преклоняюсь перед вашими талантами!

— Всегда к вашим услугам, — он, напротив, остался серьёзен.

— А знаете, вы правы. И потому я здесь. Простите, что так долго, препоны бюрократической машины в наше время бывает преодолеть посложнее, чем декапарсеки.

— Потому это почему конкретно?

— Чтобы доказать всем этим олухам в Конклаве, что дело тут и правда нечисто. Вам никогда не начинало казаться, что нами манипулируют?

— Нами? — контр-адмирал постарался не выглядеть совсем уж скептичным.

— Нами в смысле людьми. Человечество с некоторых пор словно бы стало игрушкой в чужих руках. И сорвавшаяся ваша триангуляция как будто противоречит их планам.

— Но она не сорвалась, триангуляция была успешной.

— Да, разумеется, и как продвигается изучение фокуса?

Контр-адмиралу резко надоели эти намёки.

— Вы хотите сказать, что вся наша экспедиция была намеренно сорвана?

— Вне всякого сомнения.

— То есть нам кто-то непосредственно противостоит?

— Не вам конкретно. И я совершенно не уверена, что сторон противостояния всего две. Впрочем, вас же там ждут, не смею вас больше задерживать. Но помните, контр-адмирал, вам рано ещё поднимать белый флаг или что вы там себе удумали.

С этими словами незнакомка исчезла из поля зрения так же легко, как и появилась.

Ни биологическое, ни дополненное зрение не помогали. Её разом словно след простыл.

Контр-адмирал не поленился подключиться к инфосфере станции и запросить доступ к локальным видеопотокам внутренней телеметрии. Слишком нарочитой выглядела та лёгкость, с которой не обладающая аугментацией незнакомка ему морочила голову. Ответ пришёл скоро, но никаким ответом, собственно не являлся. Вот они вдвоём стоят на палубе, пританцовывая и мотая руками на ускоренной перемотке, а вот уже контр-адмирал стоит один, в недоумении оглядываясь по сторонам. И ничего, даже следов обрыва потока между соседними кадрами. Незнакомка просто исчезла.

«Контр-адмирал, вас ожидают в конференц-зале».

Это уже подал свой елейный голос квол. Ладно, пора двигаться, быть может, после очередного нудного заседания будет минутка поинтересоваться у гостьи, как она подобное проделывает.

По пути к намозолившему конференц-залу, где контр-адмирал последние годы провёл, на его вкус, слишком уж много времени, ему удалось вчерне набросать бриф только что закончившегося разговора. С некоторых пор контр-адмирал прекратил надеяться на собственную «железную» память, слишком уж часто она его подводила. Один и тот же диалог буквально пару часов спустя воспринимался совершенно иначе и не всегда позволял полноценно воспроизвести даже логику собственных слов, не говоря уже о репликах собеседника. Также предварительные выводы брифа всегда было полезно зафиксировать в качестве свежего взгляда на предмет обсуждения, самую очевидную версию, которую, возможно, позже понадобится специально подвергнуть критическому анализу в смысле каких-либо приведших к ней «шорткатов» человеческого сознания, которые зачастую на поверку оказывались исключительно плодом очередного когнитивного искажения.

Так иррациональная эскалация или искажение восприятия сделанного выбора в дальнейшем могло привести недостаточно критичного к собственному рацио индивида к тому, что однажды сформулированная мысль, даже и вполне случайная, впоследствии могла восприниматься как единственно верная, и подобные записи неоднократно позволяли контр-адмиралу избегать в затяжных переговорах излишне скоропалительных решений и ложных дихотомий. Всегда полезно вернуться к записанному чуть позже и обдумать или, например, переспросить собеседника, то ли он имел в виду на самом деле…

Разумеется, его уже заждались. Представитель Квантума доктор Накагава сутулился на дальнем конце стола, как обычно скрываясь за отстранённой полуулыбкой. Полудюжина увешанных блескучими орденскими планками риар-адмиралов с Афин (Адмиралтейство меняло их за последние три года минимум полдюжины раз, так что их даже никто особенно не старался величать по имени). Вечно погружённый в виртреал Хранитель Памяти c Эру. Его превосходительство сир Артур Сорроу председательствовал по ту сторону стола в качестве заседателя от политикума. Ну, и барристер Двух Скамей сир Феллмет со своим привычным глобулом, этот как всегда имел вид кислый и грозный одновременно. Остальные переговорщики сегодняшнее собрание решили пропустить.

Ну, и по их сторону стола собрался привычный состав. Смотревшийся живым трупом оператор-расстрига Кабесинья-третий, рядом Сададзи и Акэнобо, представители Большой Дюжины, включая пару близнецов-наблюдателей, по случаю прибывших с Янсин, контр-адмирал уже не помнил толком, почему их, собственно, двое, как и замерших у них за спинами помощников. Вот только той самой гостьи среди собравшихся отчего-то не было.

Хотя… Контр-адмирал по уже благополучно выработавшейся у него привычке отключил аугментацию от зрительной коры.

Что за дурацкие шутки?

За столом наблюдалась ещё одна пришлая фигура. Ничуть на прежнюю незнакомку не похожая. Вся в себе, словно её мысли замыкались исключительно внутри собственной черепной коробки, безэмоциональная до полупрозрачности, будто нимфа у членистоногих. Полное подобие взрослой особи своего вида, но будто нарочно остановившееся в своём развитии на какой-то более ранней стадии, для которой общение с посторонним миром вовсе не является частью выживания.

Ну и визуально, конечно, ничего общего.

Если та, прежняя любительница выпасть из поля зрения будто бы нарочно выбрала для себя нарочито гендерно-стереотипный аутфит, то тут на безымянной (кто бы её представил собравшимся, без аугментации-то!) пришелице была нацеплена мешковатая хламида, с тем же успехом подходившая бы механическому полотёру.

Или бипедальному андроиду, вроде того, что заменял порой на собраниях адмирала Таугвальдера, по понятным причинам заседания лично не посещавшего.

— Коллеги, может быть, кто-нибудь представит собравшимся нашу, э-э, гостью?

Это, заметив сомневающийся взгляд контр-адмирала, посочувствовал с дальнего конца стола сир Артур.

Голос после секундной паузы послушно подал Кабесинья-третий:

— От имени Конклава Воинов на нашем собрании отныне будет присутствовать его полномочная представительница.

И замер, не зная, как продолжить.

Все собравшиеся сверлили «полномочную представительницу» взглядом и ждали.

— Некст. Вы можете меня называть Некст.

Голос у неё тоже в этот раз был такой… полупрозрачный. Как будто плохо настроенный вокорр. Или голос переобученного квола, которого давно настала пора сбросить на дефолтные веса нейронных связей.

— Отдельная просьба ко всем собравшимся не обращать на меня особого внимания. В мои планы не входит вмешиваться в ваши переговоры, я здесь исключительно в своей базовой роли наблюдателя.

И только тут до контр-адмирала дошло.

Некст. Вот оно что. Перед ними восседал, чинно сложив руки на коленях поверх бесформенной хламиды, легендарный эффектор одного из Соратников. Улисса.

А между прочим, ходили упорные слухи, что все они благополучно ушли от дел, после Века Вне передав дела специально для такого случая сформированному Конклаву.

— Что ж, тогда начнём, если никто не возражает.

Сир Артур чинно звякнул в колокольчик, глобул сира Феллмета со стрёкотом взлетел над столом, заседание началось.

Эффектор же, как и обещала, больше не проронила ни слова, так и просидев на месте, недвижимо и понуро склонив голову, до самого конца этого раунда переговоров.