— Я состою в постоянной переписке с Кабесиньей-третьим, и думаю, он подтвердит мой статус даже после отбытия следственной комиссии.

Сговорились. Рейес поморщился, смутно припоминая, за что Ромул так ценил корпоративную бюрократию. За хотя бы формальное следование установленным правилам.

— Допустим. А вы, генерал, что вы там ухмыляетесь? Рады, небось, что трибунал сорван?

— Негатив, сорр!

Цирк. Клоунада. Выход вприсядку.

— Что «негатив»? Прекратите балаган, говорите по делу.

— Никак нет, монсеньор, ничему подобному я не рад, даже напротив. Я тоже остаюсь, о чём сир проконсул д’Аттента уже уведомлен мною, и Тетис предварительно подтвердил мне продолжение миссии. Именно потому что всё только начинается.

Ясно. Теперь точно — это заговор.

— Ну а вы, вам ещё не надоело тут играть чумного доктора да прятаться по пакгаузам?

Впервые с момента её появления на борту их глаза встретились и тут же не разбежались. Хорошо, что на месте Рейеса не оказался Улисс или кто-то из его эффекторов. Эти двое при случайной встрече представляли собой прямую угрозу гражданскому персоналу, не укрывшемуся предварительно в саркофагах высшей биологической защиты. Но Рейес, как и Ромул, был способен выносить её гнев без ущерба для здоровья окружающих. Впрочем, Лилия тоже сегодня была настроена благосклоннее обычного, во всяком случае громы и молнии метала в рамках приличий. Вот и сейчас в ответ на прямой вопрос складки её сжатых в ниточку губ даже слегка изогнулись в надменной полуулыбке.

— Вы так и не решились посетить станцию, монсеньор Рейес. Три года кружить вокруг, чтобы в итоге прислать вместо себя чужого эффектора. Довольно унизительная позиция для того, кто призван был стать судьёй на этом процессе.

Судья Энис с этими словами едва заметно изменился в лице, словно о чём-то внезапно догадавшись.

— Это ваше предположение, не моё. Тот факт, что я решил не путать своим личным вмешательством карты всем вам, не делает вас правыми, а меня виноватым.

— Звучит довольно уверенно для человека, пять столетий проведшего вдали от бед Галактики.

— Человек. Так вы всё-таки признаёте меня человеком? Вы все?

Повисла неприятная пауза, сопровождавшаяся ритмичным постукиванием металла о металл. Рейес опустил взгляд. Так и есть, это Даффи с увлечённым видом цокал контрольными кольцами. Он же в итоге первым и заговорил, воспользовавшись моментом:

— Вы только не обижайтесь, пусть я в этом собрании и младший по званию, но скажу, — и продолжил, набрав воздуха в грудь: — Вы, конечно, человек, во всяком случае, пока. Да только мы про вас ничего, если так подумать, не знаем. Однако мы сюда добирались в такую даль не из пиетета к вам или вашему, хм, прошлому.

Зачем Даффи прибавлял к каждому слову вздохи и присказки, Рейесу было не понять.

— Хорошо. В таком случае, перейдём к делу. Все без исключения собравшиеся, включая меня, получили в своё время от Соратника Улисса настойчивое предложение принять участие в этом расследовании. Однако он не предупредил нас об одном.

Рейес обвёл остальных холодным немигающим взглядом.

— Что мы столкнёмся в попытке осознать случившееся с таким невероятными количеством противоречий. Вы все прекрасно знаете, что показания свидетелей могут не соответствовать друг другу, а факты — не биться с элементарной логикой. И сначала это ещё можно было списать на банальный обман с целью выгородить кого-то или представить события трёхлетней давности в выгодном для себя свете. Генерал Даффи подтвердит, во время расследований бывает и не такое. Люди склонны к обману, не всегда осознанному, но самообман ничем не лучше прямого вранья и умалчивания, поскольку его ещё сложнее изобличить. Однако и Судья Энис, и маршалы журидикатуры, и, в конце концов, собравшиеся на борту «Тсурифы-6» обладатели искры несомненно способны распутать в итоге любые подтасовки, да хоть бы и искренние заблуждения.

На этом месте даже Даффи перестал, наконец, цокать и сосредоточился на сказанном.

— И если я, как было верно замечено, просто ввиду собственной удалённости от расследования ещё мог бы списывать все эти нестыковки на недопонимание или ошибки при донесении информации, в конце концов, мои когнитивные способности ещё далеки от идеала, то в случае каждого из вас подобные скидки применимы с трудом.

— Не напоминайте, Рейес, лучше не напоминайте.

Немезида хрустнула костяшками пальцев, сжимая ладонь в кулак.

— А вы, Судья, вы тоже заметили?

— Я бы не сводил происходящее к банальном вранью, но да, мягко говоря, тут многое не сходилось с самого начала, и со временем дело становилось всё запутаннее. Но знаете, когда речь идёт о межзвёздных перелётах с присущей им декогеренцией сигналов связи, некоторая непоследовательность событий вполне объяснима.

— Генерал, а вы что скажете? Вы опытнее нас всех в том, что касается межпланетных расследований.

Даффи задумчиво пожевал губу.

— Честно говоря, мне сразу пришло в голову, что многое в этом деле вообще никак не бьётся. Не говоря уже об истории с «тремя шестёрками» и их бешеными капитанами. Взять хотя бы это трёпаное послание с борта «Эпиметея»!

— Тут мы подходим к самому важному. Скольким из вас приходилось испытывать ощущение, что нас буквально кто-то водит за нос? Кто-то очень настойчивый, почти одушевлённый, но не имеющий вещественной формы.

— Да вы точно философ, — неприятным голосом повторился Даффи.

— Заканчивайте тянуть, это омерзительно, — снова хрустнула кулаком Немезида.

Остальные молчали. И тогда Рейес решился.

— По моей просьбе Воин только что совершил ещё один рейс к Старой Терре, в его задачу входило доставить единственное сообщение.

— Только не говорите мне, что вы попытались связаться с Хранителями. Воин, вы же были не в курсе, да? Узнаю старую школу! — Лилия вскочила, как будто куда-то собираясь. — Немедленно доставьте меня на станцию!

— Хранители? — Даффи же, не обращая на неё внимания, одним прыжком подскочил к Рейесу и схватил его за рукав. — Те самые Хранители? Что вам о них известно? Они на Старой Терре? И что они ответили? Не молчите, ну!

Воин тоже на секунду, казалось, утерял свою скалоподобность, глаза его так и бегали. И лишь Судья наблюдал за всеобщим оживлением из своего угла сосредоточенным взглядом спортивного рефери, считающего в уме очки в пользу победителя.

— Угомонитесь. Они в любом случае не ответили. Как, впрочем, и ожидалось. Но я абсолютно уверен, когда говорю, что мы имеем дело с самым безжалостным противником в этой вселенной.

— Вы говорите о фокусе? — снова хихикнул явно разочарованный таким поворотом Даффи.

— Я говорю о времени. Или, если хотите, причинности.

Немезида в ответ разве что зубами не проскрежетала:

— Все эти рассуждения о «жёлобе» были хороши до Века Вне, хотя с тех пор и порядком поизносились, но чтобы кто-нибудь всерьёз признавал за слепотой Хранителей нечто субъектное, обладающее собственной волей, такого я от вас не ожидала. Даже Ромул до такого не доходил в своих построениях.

«Даже Ромул». Звучала эта реплика, походя брошенная в лицо Рейесу, донельзя оскорбительно. Но ему сейчас было не до лишних сантиментов.

— Да, Лилия, я помню, как вы обвиняли Соратников в том, что они оправдывают собственную беспомощность, своё бессилие перед силой обстоятельств надуманным детерминизмом. Но я сейчас не об этом. Ситуация изменилась, за три года расследования она стала ухудшаться непосредственно у нас на глазах.

Рейес поднял глаза вверх, будто высматривая там что-то только одному ему видимое сквозь все палубы и переборки.

— Если существует в этой реальности причина, по которой я бы никогда не пускал людей к фокусу, это она. Чужая брана. Никто из тех, кто способствовал той триангуляции, на самом деле понятия не имел, к чему всё придёт в итоге. Но собравшиеся здесь оказались теми единственными, кто первым должен был уяснить, насколько всё плохо.

И снова опустил взгляд, цепляясь за эти лица, как за спасительную соломинку.