Существо, погубившее Мать и чуть не погубившее всё человечество. Оно отнюдь не желало возвращаться к жизни, но на этот раз его мнения на сей счёт никто не спрашивал.

Рейес вздохнул, качая головой. Сам бы он тоже предпочёл бы вновь оказаться сейчас на обледенелых склонах Альп. Следить за отступлением Ледника, возвращением в горы тундровой биоты, секвенировать соскобы архейных колоний, переписываться с коллегами с Исла-Гранде, занимающимися реконструированием келодонта антиквитатиса — легендарного шерстистого носорога, небольшое стадо первых наработанных прототипов которого мерно паслось на эрвэграфии, до сих пор висевшей в каюте Рейеса в качестве напоминания о былых временах.

Вернётся ли он вообще когда-нибудь на Старую Терру, увидит ли плоды своих трудов? С каждым проведённым вдали от дома днём надежды на то, что это затянувшееся приключение когда-нибудь окончится, всё таяли и таяли.

Но куда больше Рейеса пугало не это. И даже не грузная тень в его голове, что росла дурной опухолью, мешая ясно мыслить и надёжно помнить. В конце концов, Рейес понимал, что это его собственная память там понемногу оттаивает, как понемногу оттаивал некогда упёршийся в стену Альп Ледник, и вовсе не чужая тень там ворочается, а всего лишь это он сам возвращает себе былой опыт, былые устремления и былое могущество.

Да, прежнего Рейеса убудет. Но его как личности будет становиться лишь больше и больше с каждым днём. Глупо печалиться о том, что будет потеряно, тем более что ничто не пропадёт, пусть и затеряется понемногу в недрах гигантских лабиринтов несокрушимой памяти Ромула. Жалел Рейес не о себе, тихом омуте, удобном месте для трусливого бегства из большого мира, большого космоса. Жалел он лишь о том, что он мог бы ещё сделать, оставшись самим собой.

Немного, на фоне грядущих бед, но хоть что-то. Хотя бы на шаг приблизиться к возвращению Старой Терры, её былого величия. Улисс смеялся над ним, называя происходящее «обратным карго-культом», мол, давайте наводним Матушку снова живностью всех мастей, глядишь, она и сжалится над нами, неразумными, восстанет во всемогуществе, восстанет утерянной Матерью. Не восстанет, будьте уверены. Но Рейес, как и Ромул до него, вовсе не желал сдаваться. Пусть тому нет никаких причин, кроме банальной тоски по утраченному, так пускай Старая Терра по крайней мере станет в итоге грандиозным памятником самой себе, а не пустой холодной могилой, какой она выглядела сейчас.

Панбиология была, разумеется, никакой не наукой, поскольку она ничего не изучала, но лишь собирала, коллекционировала и бережно возрождала то немногое, что ей попадало в руки.

Или же нет?

Прав был Даффи, заметив необычный интерес Рейеса к происходящему за Преградой.

Рейес как будто знал, куда на самом деле подевалась Превиос. И каким чудом в итоге вернулась обратно. Знал и не знал одновременно. Это было похоже на те обрывочные образы, что обыкновенно витают в сознании после долгого и мучительного сна. Не реальные воспоминания, а скорее вспышки прозрений. Он как будто заранее понимал, что те знамения, которые несёт с собой экипаж коммандера Тайрена, одновременно раз и навсегда закроют ему путь домой, с новой и новой силой увлекая его в глубины большого космоса, но они же и придадут его давней мечте новое дыхание, новые силы, новые горизонты.

Горизонты столь широкие, о которых раньше нельзя было и мечтать.

Старая Терра обязательно станет вновь зелёным, живым миром.

Что же до Матери, быть может, Она тоже однажды вернётся. Пусть и совсем не так, как грезилось ему все эти века вдали от человечества.

Плавное покачивание «Лебедя» прервало размышления Рейеса.

«Спасбот прибыл, давление в шлюзе выравнивается. Прикажете впустить?»

Рейес устало кивнул. Временами это становилось совершенно невыносимо.

Впрочем, даже общение с истуканом значилось отнюдь не самым напряжённым пунктом в сегодняшней повестке дня. Куда более серьёзной проблемой были эти трое.

Каюта «Лебедя» не предназначена для торжественных приёмов. Она вообще ни для чего не предназначена, кроме как отключиться втихую под пение гемисферы. «Лебедь» был спроектирован летящими в качестве одноместной яхты, Воин за пять сотен лет использования не то чтобы обжить — насорить здесь не успел, теперь же с убранными в стены и пол немногими предметами бытовой обстановки этот скромный кубический объём с голыми стенами вдруг оказался заполнен людьми, половина из которых не желала бы видеть вокруг никого вовсе.

Нервно, тесно, шумно и душно.

Самым шумным из явившихся стал, разумеется, самозваный тамада Даффи. Маршал межпланетной журидикатуры по какой-то лишь ему ведомой причине решил взять на себя роль короля бала, всячески кривляясь, подшучивая, посмеиваясь и по очереди представляя друг другу всех собравшихся. Как будто кто-то из них нуждался в подобном. Выходили эти ужимки у него с трудом, лишь немного разряжая напряжённую атмосферу. По сути, хоть как-то реагировал на него разве что Судья Энис: то и дело морщась, он неловко улыбался и, с трудом подбирая слова, отвечал на прибаутки Даффи, что, мол, да, так и есть, мантию дома забыл, а ещё судья.

Прочие его и вовсе игнорировали, в особенности твердокаменный Воин; в какой-то момент Даффи неловко сунулся тому под ноги с приставаниями, так в итоге чуть кеглей прочь не отлетел, едва разойдясь встречными курсами. Даффи явно был не дурак поразмяться с местной пьянью по припортовым пабам Большой Дюжины, но тут и весовая категория была не та, и противник попался совершенно без чувства юмора. Такой молча размажет тебя о переборку и дальше двинет, даже не заметив конфуза.

Потирая ушибленную собственной беспомощностью журидикатурскую спесь, Даффи на какое-то время затих в дальнем углу каюты, и лишь тогда все прочие смогли спокойно заняться собственными делами. Рейес буквально вздыбившемся затылком почувствовал, как на глазах электризуется между ними воздух.

Похоже, никто из собравшихся на «Лебеде» не планировал никому уступать. Что ж, Рейесу не впервые было сталкиваться с подобными ситуациями. Или это был очередной флешбэк Ромула?

— Прошу прощения за то, что попросил вас так срочно собраться здесь, но по объективным причинам я не мог бы сейчас лично явиться на борт «Тсурифы-6».

Таинственная фигура Немезиды, которую Ромул в своих воспоминаниях упорно именовал Лилией, хотя та неоднократно отзывалась и на совершенно иные имена, куда чаще обходясь вовсе без таковых, подражая в этом ирнам, отчего-то чуть ли не зашипела в ответ:

— Давайте сразу переходить к делу, мы все тут в стеснённых обстоятельствах, лишние расшаркивания ни к чему.

— Что ж, — кивнул Рейес, — как вы знаете, расследование официально завершается, а вместе с ним Судья Энис, я полагаю, хотел бы вернуться домой на Имайн, что касается всех остальных…

— Не торопитесь, я думаю, Судья вполне способен высказаться от собственного лица.

Рейес в холодном полупоклоне протянул руку, мол, прошу, Судья, говорите.

— Вы знаете, я бы, пожалуй, ещё остался. Тут сейчас такая кутерьма намечается, и мне как официально приглашённому в, хм, свидетели было бы любопытно досмотреть этот спектакль до конца.

— Вы считаете происходящее спектаклем?

В углу хихикнул Даффи. Хихикнул и тут же пугливо заткнулся под тяжким взглядом Воина.

— Вы, я думаю, согласитесь, большинство из нас не сомневается в том, что ход вещей тут был кем-то срежиссирован. Ко всему — мне так и не стали понятны некоторые мотивы даже тех, кто собрался в этой каюте, что уж говорить об остальных на станции. В любом случае, «Тсурифа-6» наверняка продолжит даже после разрешения текущего кризиса оставаться одной из спорных территорий, и мне бы не хотелось упустить возможность пронаблюдать то, чему здесь ещё предстоит случиться.

— Но журидикатура официально отзывает миссию, не так ли, генерал Даффи? У вас больше не будет преимуществ, которые вам были предоставлены на время расследования.

Даффи снова придушенно хихикнул, кивая, между тем, ничуть не утвердительно, скорее в смысле «а вот это мы ещё посмотрим». Судья же был непреклонен.