Разница очевидна… А ночевали даны прямо на кораблях, бросив якорь – благо, что течение у «Сосны» не очень сильное. Пусть это будет «Тихая Сосна»!

Но больше всего Олаф полагался на внезапность вторжения данов, совпавшего с восстанием одного или даже двух славянских племен – а также одновременным ударом союзников-вильцев. Самый большой порт ободритов был с легкостью захвачен данами, конунг противника бежал из родового замка, сверкая голыми пятками… Что может, и преувеличение – но ведь Дражко действительно потерял практически всю свою дружину!

А славяне в речных поселениях чуть дальше от побережья даже не ведали о нападении северян… И именно это стало главной, пусть и подспудной причиной того, что Брюхотряс вызвался идти головным дозором, опережая войско конунга на целые сутки! Первые два поселения ободритов были захвачены врасплох – и хирдманы ярла с легкостью подавили сопротивление славянского ополчения. Во многом за счет того, что в обеих схватках данов было как минимум втрое больше… Все богатство и запасы ободритов достались налетчикам – а самому Олафу и самые сочные, спелые славянские бабы!

Ведь прозвище «Брюхотряс» досталось ярлу отнюдь не за тучную фигуру и выступающий живот – Олаф раздался вширь сравнительно недавно. А вот почетную приставку к имени ярл получил еще в молодости – как раз за свое сластолюбие…

Вот только зря захмелевшие от легких побед и дармовой медовухи даны жгли захваченные ими селения. Хотя может, кто-то из ободритов итак сумел ускользнуть – и предупредить соплеменников… Но вот уже третий день даны идут по реке, не встречая ни души в оставленных славянами домах.