Да, он конченый урод!

Да, я ненавижу его!

Но…

«Ну же, произнеси это вслух, моя маленькая девочка», – эхом проносится голос Ригхана.

Я не могу признаться в этом даже самой себе.

Выдыхай, Стейси. Возможно, однажды нам станет легче.

До столкновения остается совсем немного. От отчаяния зажмуриваю глаза и убираю ногу с педали газа. Скорость стремительно падает, а Ригхан вырывается вперед и возвращается на свою проезжую часть, только теперь впереди меня. Он снова добился, чего хотел. А я… Я снова проиграла ему.

Так происходило и в прошлом.

– Я ненавижу тебя! – Кричу от обиды, глядя на номера его внедорожника.

Они новые. Я присматриваюсь получше. Ригхан спятил! Серьезно, Кайден взял дополнительные номерные знаки с индивидуальным серийным номером? «Маленькая девочка» его новый номер?! Именно так он называл меня то недолгое время, что мы встречались.

Засматриваюсь на номера и, не успевая затормозить, врезаюсь в автомобиль психа. Проклятье! Дверь его внедорожника открывается, я опускаю голову и вспоминаю о блокировке своих дверей. Я готова на все лишь бы он не добрался до меня. Не хочу ворошить былое.

Я сдаю назад, стараясь на смотреть на приближающегося Кайда. Ущерб не такой значительный, как я сперва подумала. Но он есть и мне придется за него заплатить.

– Может, откроешь дверь? – Мужчина стучит в окно.

Не хочу. Пялюсь на руль автомобиля, не желая коммуницировать с Ригханом. Он предал меня. Его лучший бывший дружок опоил меня и изнасиловал, сделав из моей души черт пойми что!

– Пришли сообщение. Я оплачу нужную сумму за ремонт. – Произношу четко, чтобы не пришлось еще раз повторять. По-прежнему смотрю на дорогу, не глядя на Кайда.

Мне страшно встречаться с ним глазами. Я боюсь, что любовь к нему затмит ту боль, что осталась, когда он бросил меня в самый ужасный момент моей жизни.

Я слышу его хмык. Деньги не играют для этого человека никакой роли. Но я чувствую вину за расхераченный задний бампер.

Не слишком ли ты виновата во всем, Стейс?

Пожалуйста, прекрати винить себя.

Если просижу здесь еще минуту, то точно посмотрю на Ригхана. Я смотрю в зеркало, никого. Сдаю назад на приличное расстояние, чтобы Кайд не мешал мне отъехать. Снова зеркало, взгляд вперед – встречка пуста, попутная полоса тоже. Разгоняюсь и пролетаю мимо бывшего.

Так просто? Спасибо, что не выбежал на дорогу. Отступать у психа получается лучшего всего.

Ты же знаешь, что это не так!

Он не отступал. Он догонял тебя той ночью!

Украдкой гляжу на телефон. Экран загорается. Отец.

– Да, пап.

– Сти, ты где?

Кажется, он в курсе, что я угнала автомобиль.

– В пяти минутах от дома.

– Почему ты не с Максом?

– Пап, зачем он мне? Твоя дочь получила права в девятнадцать.

Он тяжело вздыхает. С каждым годом со мной становится сложнее. Я упиваюсь свободой с восемнадцати – тогда я переехала в Онтарио, закончила школу и поступила в университет. Эти четыре года я жила самостоятельно.

Жизнь вынудила повзрослеть.

В этом есть прелесть. Но без боли не обошлось.

Я бы не сбежала из города, если бы не предательство Ригхана. Он был для меня всем. Может, мы смогли бы справиться после той истории с Берном, но Кайд даже слушать меня не захотел. После уже не хотела слушать его я!

– Что-то случилось? – в его голосе слышится настороженность.

– А должно?

– Сти, я знаю, что ты вернулась из-за…

– Пап! Давай не будем о прошлом.

Наверное, глупо просить о подобном. Мое прошлое живет по соседству, а пять минут назад так вообще гналось за мной и хотело поговорить.

– Тогда поговорим дома. – Отец стоит на своем.

– Да.

Отвечаю утвердительно, а сама мечтаю купить билет на необитаемый остров, где все от меня отстанут.

Я четыре года прожила в одиночестве, вдали от семьи. Все это время у меня не было парней. Чтобы пересчитать подруг (вряд ли, ту девушку можно назвать подругой) достаточно одного пальца. Нет, это не Мэделин. Мы прекратили общение сразу же после моего отъезда. Она не знает истинной причины моего побега из Ванкувера. Никто не знает.

Въезжаю на знакомую улицу. Тут ничего не изменилось. Я ощущаю сейчас то же, что и в последнюю неделю пребывание здесь много лет назад. Страх пробирает до мурашек. Я вздрагиваю, когда вижу свой дом.

Как-нибудь я справлюсь…

Я всегда считала, что возвращаться к прошлому – это один из смертных грехов. И сегодня я верна своим принципам. Возвращение в город, в котором ты обрела себя, друзей, влюбилась – а после все потеряла, похоже как воспарить на небеса и упасть на землю.

Сегодня – один из самых худших дней в моей жизни. Оно ощущается как аппетитный на вид торт. Так предвкушительно съесть его, когда он еще стоит на витрине. И каково разочарование стоит надкусить – внутри гниль, выворачивающая наружу все органы.

Что чувствую сегодня я? Обреченность. Кажется, что все напрасно. Мое высшее образование, старания и усилия стать кем-то другим, попытки забыть то, что так измотало меня, сердце и душу.

Так усердно хотелось вырваться из круга, что я вновь угодила в него.

Стейси

– Привет!

Папа встречает меня у входа. А он не изменился за этот год – примерно столько мы не виделись. Те же седые волосы, полагаю от стресса на работе. Та же бородка, он начал ее отращивать после моего отъезда из Ванкувера. Мое поспешное решение перевестись из академии Ларсон в частную школу в Торонто разочаровало отца.

Он до сих пор не знает, что послужило тому причиной.

– Сти! – На пороге встречает мачеха.

Сара крепко обнимает и кладет голову на мое плечо. Наши отношения с годами стали намного лучше благодаря расстоянию. Через экран телефона она не такая уж и бесячая. К тому же, мачеха закончила курс лечения в новой психиатрической больнице, пока за Терри приглядывала няня.

– Привет! – Улыбаюсь я, чувствуя тепло в доме. Раньше я не ощущала здесь подобного. – Где Терри?

– Спит. Не дождался сестру и уснул.

Мы весело смеемся и проходим на кухню. Папа говорит, что ему нужно отлучиться.

– Скоро вернусь. Сти, твои вещи Макс доставит в комнату. Зимняя одежда тоже приехала. Ждет тебя в гардеробной.

– Спасибо. – Киваю я и закусываю губу, размышляя над тем, как обошлась с семейным водителем. Еще и перед машины раскромсала. Но об этом поговорим потом. – Пап, извинись за меня перед Максом. Я не должна была оставлять его там.

Уверена, мне еще предоставится шанс сделать это самой. Я сделаю, но сейчас так будет лучше. Не буду же я искать по всему дому парня.

– Конечно.

Папа улыбается на прощание, а я возвращаюсь к разговору с Сарой. С тех пор, как мачеха стала мамой, она сильно изменилась. Терри в каком-то роде сплотил нашу семью.

– Продолжаешь есть молодильные яблочки?

Я смотрю… Нет, любуюсь красотой женщины. На ее лице ни намека на косметику, а выглядит лучше, чем при нашем первом знакомстве!

– Поделиться? – вскидывает бровь мачеха.

Не отказалась бы. Я сильно запустила себя после… После… Дьявол, прошло столько лет, что язык не поворачивается произнести цифру.

Нельзя столько времени терзать себя в мыслительном заточении! Ключи у тебя, соберись и выйди из гребаной клетки.

– Тебе двадцать два, рановато колоть лицо.

– Думаешь? – я вспоминаю те несовершенства, которые замечаю каждое утро.

– Конечно! Ты молодая, у тебя отличная кожа. Лет через десять поделюсь номерком, где можно добыть яблочек. А пока наслаждайся своей красотой.

– Я так не считаю.

Сара закатывает глаза.

– Опять за старое! Раньше ты терзала себя за шрам, одежду. Теперь что? Докопалась до кожи! Сти, – мачеха берет мои ладони в свои, – отстань от себя. Ты великолепна. Не хватает только щепотки уверенности.