Стоп, что? Нет?

«Нет» бросает меня с обрыва. За свою доверчивость я несу гигантские убытки. Чего стоило то изнасилование…

Я стараюсь отдышаться от той искры, переросшей в небольшой пожар между нами. Псих отходит к окну и трет свое лицо. Он думает о прошлом?

Что ж, я тоже много думала о нас и пришла к следующему:

– Любимые всегда оставляют самые глубокие раны.

Зачем я сказала это вслух?

Ригхан приближается, снова целует.

– О чем ты, Стейс? – После вопроса он резко отстраняется, словно понял, что натворил. – Понравилось тогда объезжать член Берна и топтать мое сердце?

Реакция моментальная: я залепляю звонкую пощечину и бью его в грудь! Высвобождаюсь из объятий, слезая со стола. Он больше не держит.

– Никогда больше ко мне не приближайся! Я ненавижу тебя!

Кайд громко смеется. Больше не хочу принимать участие в этом цирке! Бредовая идея вестись на его провокации. Ригхан подпустил меня лишь для одной цели – вновь сделать больно. Он отличный игрок в манипуляции. Высший балл, первое место!

– Куда же ты, любимая? Не злись!

На глаза наворачиваются слезы. Ригхан никогда не думал о моих чувствах! В то время, как я думала о нем всегда, ежедневно.

– Пошел к дьяволу, психопат!

Запираю дверь своей спальни, снимаю одежду и бегу в душ. Холодная вода помогает остудить пыл. Я не дожидаюсь, когда высохнут мои волосы, ложусь спать с мокрыми. Меня тошнит, воротит. Ужасное чувство. Когда закрываю глаза и принимаю лежачее положение, становится легче.

Я проваливаюсь в сон, но спустя время слышу стук. Переворачиваюсь на бок и гляжу на дверь. Мне кажется, я слышу чье-то тяжелое дыхание. Мне хочется выбежать к тому, кто за ней находится, но не делаю этого. Останавливает короткая мысль – я сплю.

После пробуждения я уже сомневаюсь в реальности ли кто-то хотел пробраться в мою комнату или данное было лишь игрой воображения. Я просыпаюсь ближе к обеду. Подъем проходит тяжело. Через десять минут должна приехать Роуздейл, а я до сих пор не могу соскрести себя с постели. Когда в комнату тарабанит Терри, приходится встать и накинуть кимоно.

– Я не знал, что у тебя есть друзья!

Братишка обнимает меня с широкой улыбкой.

– К тебе подружка приехала. Она сейчас придет.

– Хорошо. Я быстро умоюсь и спущусь на завтрак. Хорошо?

– Ага. – Кивает он.

Утренние процедуры не занимают много времени. Через пятнадцать минут я сижу за столом и растираю виски́. Голова раскалывается. Надеюсь, таблетка от похмелья скоро подействует. Я смотрю на баночку, где лежали шипучки, и смеюсь с интересного подхода к продажам.

«С добрым утром!», – написано на том, что помогает снизить проявление алкогольной интоксикации.

– Как ночь с… – Пытаюсь подобрать имя парня, с которым вчера уехала Роуздейл, но не выходит. Оно вылетело.

– Генри. Отлично! Ничего не было. Мы приехали к нему, а у него не встал. Пришлось лечь спать. – Без стеснения делится Мэделин.

– Печально.

Мы обе вчера остались неудовлетворенными, хотя был намек на горячую ночку. Я все не могу забыть блестящие глаза Кайда, когда он трогал меня везде, где ему вздумается. А я дура позволяла.

– Скорее знак не спать с кем попало, будучи в браке.

– Тоже верно!

Брат вбегает на кухню и садится с нами за стол.

– Терри, ты приходил ко мне вчера в комнату? Стучал вечером в дверь?

Он мотает головой.

– Нет.

Роуздейл отпивает чай и нелепо косится на меня. Возможно, расскажу о нас с Ригханом подруге, но явно не сейчас. Неподходящий момент, учитывая, что входят мачеха, отец, мама Сары. Надеюсь, никто из них не стал свидетелем вчерашнего пламени и следующего за ним мини-скандала.

– Как вчера погуляли? – Сияет папина жена.

Да, отец все же женился на Саре после рождения Терри, вскоре после моего отъезда.

Мы с Мэд переглядываемся. У обеих вечер закончился не так, как мы мечтали.

– Нормально. – Единогласно отвечаем и хором смеемся.

Терри мало что понимает, но заливисто хохочет вместе со всеми.

– Какие планы на сегодня?

Я улыбаюсь спрашивающему отцу и делюсь первая. Разговор подхватывают и остальные. Раньше я не осознавала ценность семьи. Сегодня во мне что-то перевернулось за столом. Я увидела в людях ценность. Никогда я не чувствовала себя более счастливой, чем сейчас.

Никаких упреков, как было раньше. Только нежность, любовь и забота друг о друге. Впервые я подумала о том, что хочу оставить что-то после себя. Хочу сидеть также в кругу своей созданной семьи. Странные чувства и новые для меня, учитывая, как раньше я яростно была настроена против подобного.

Терри улыбается мне весь завтрак. Сегодня мы все проснулись в обед, поэтому встречаемся за столом так поздно.

Мама Сары шутит про свои больные ноги. Рассказывает, как влюбилась в молодого доктора, который делал ей операцию.

– Бабуля, ты с ума сошла?! – восклицает братишка.

– А что такого? – Не унимается Роза.

Следом за мамой Сары расходится за столом и Роуздейл.

– Прекрати говорить о Роне. – Даю понять я, шлепая по ляжке Мэд.

– Фостер того заслужил. – Поддерживает девушку Сара.

– Ты держала свечку? – моя бровь летит наверх.

– Сти, он не такой, каким кажется.

Не ей говорить мне об этом. Вчера я уже выслушала от мужчины, какая я гадюка.

– Кстати, доходит два. Вы не опоздаете к Эмме?

– Точно! – Открываю рот и хмурюсь, отвлекаясь от спора с мачехой.

Мы благодарим друг друга за завтрак. Я порываюсь помочь, но женская половина нашей семьи отказывается.

– Как скажете. Пап, у меня вопрос. Я вчера рано уснула. Ты вечером ко мне не приходил?

– Нет. Даже понятия не имею, во сколько ты вернулась.

Перевожу взгляд на Сару.

– Я не приходила. А ты мам?

– Я не поднимусь на второй этаж. Что-то случилось, Сти?

Задумчиво гляжу в сторону.

– Нет. Просто сон приснился.

Роуздейл единственная выглядит так, будто в чем-то меня подозревает. Вместе с подругой мы поднимаемся ко мне в комнату.

– Здесь похоронено много воспоминаний, – заключает Мэд, присаживаясь на кровать и оглядывая пространство.

Разве воспоминания – это плохо? Моя комнаты дышит жизнью благодаря тому, что тут когда-то было. Здесь я чувствую себя счастливой.

– Нет, они не похоронены. Воспоминания живы, пока я о них помню.

Зная мою чувствительность к подобным вещам, моментам, я буду помнить обо всем вечно.

– Пока я жива. – Заканчиваю, глядя на подругу.

Я делаю макияж с акцентом на глаза. Черным карандашом растушевываю стрелки, для губ выбираю коричневый оттенок и завершаю прозрачным блеском. Со светлым цветом волос подобное смотрится не очень. Но вот для той Стейси, что вернется домой вечером, сочетание макияжа и волос – бомба замедленного действия.

– Открывай. – Велит Роуздейл, когда мы стоим на улице.

– Что открыть?

Я растерянно смотрю на нее и не могу сообразить, чего она добивается.

– Тачку Фостера, не тупи.

– Кайд забрал у меня ключ.

– Вы виделись?

Подруга ошарашена.

– Он приходил к отцу по работе.

– Странно, что он вообще с тобой разговаривал. Не похожа на него такая снисходительность.

Вариантов, почему Ригхан делает это, масса. Мэделин, пока не знает, что вчера состоялся не просто разговор. В животе приятно ноет от воспоминаний о прошлом вечере. Я улыбаюсь. Хочется знать, что его настойчивые губы и руки, заново знакомящиеся с моим телом – из-за чувств. Мне неприятно думать о мести или другом плане, почему псих поступает именно так.

– Звони ему. Пусть возвращает ключи. Нам уже пора ехать в салон.

– Я думала, ты будешь на машине. – Отвечаю, не собираясь потакать указам девушки.

Конечно, тобой ведь может манипулировать только один человек. Несравненный Кайден Ригхан.

– Как видишь нет.

– Ты говорила с Фостером?

– Пошел он к черту! – Роуздейл потирает ладони на холоде и прячет их в карманы. Она нервно постукивает каблуками, расхаживая у машины. Кайден ее перепарковал ближе к воротам нашего особняка. – И что теперь делать?