Изображение смазалось — видимо, камеру слишком быстро повернули. Мелькнула вторая дверь, тоже незапертая. Затем в кадре показались шкафы, уже более традиционного вида. А потом камера сфокусировалась на центральном объекте всей комнаты. Статуе без головы и рук. На «Венере», как её прозвали в каталоге «Дитриха и Розенберга».

— И самое главное, — продолжал голос за кадром. — Здесь никого кроме нас. Даже не на этой точке, а в этой системе! Я сам офигел. Знаю, вы мне сначала ни хрена не поверите. Но потом…

Он развернул камеру к себе. В объектив смотрел молодой небритый мужчина в бронежилете поверх аварийного скафандра, без шлема, но с автоматом на ремне через плечо. Потом видео оборвалось.

* * *

Шульц отмотал на полсекунды назад и всмотрелся в лицо на экране. Медленно перевел взгляд на Виктора. Потом обратно на экран. И так несколько раз. Хорошо хоть глаза не стал тереть.

— Ну да, — хмыкнул Виктор. — Я побрился. Все же в приличное место в гости шел.

— И что… — медленно проговорил Шульц. — Что конкретно вы хотите этим сказать?

— Хочу сказать, что ничего личного…

Рука Виктора, убравшая телефон во внутренний карман куртки, вернулась назад с маленьким «жилетным» пистолетом. Шульц вздрогнул. Виктор не стал целиться в него, просто устроил руку на подлокотнике кресла.

— Ничего личного, — повторил Виктор. — Я бы даже сказал, это самый гуманный исход для вас.

— Что вы собираетесь делать?

— Что я собираюсь делать? — улыбнулся Виктор.

Глава 6

— Это называется «гражданский арест», — Виктор небрежно покачал стволом пистолета. — «Контрабанда антиквариата», «легализация криминальных доходов», и, видимо, уклонение от уплаты налогов еще найдут. Всё «в составе организованной группы», которую вы и… А, тогда еще «организация преступного сообщества». Не знаю, куда подтянут незарегистрированный маяк… Могут и на «государственную измену». Но точно в деле будут конторы посерьезнее, чем полиция.

— И вы?..

— Сдам вас копам на блюдечке. И получу неплохие деньги. За такой-то набор статей…

Виктор старался не особо торжествовать. Он думал. А Шульц чем дальше, тем более успокаивался. Включил «делового человека» и сейчас начнёт торговаться? Похоже на то.

— Насчет денег — очень сомневаюсь, — ответил Шульц. — Дело в вашем статусе полицейского. Бывшие… копы действительно часто идут в охотники за головами. Но вы-то действующий.

— Я в отпуске, — парировал Виктор.

— Не поможет, — улыбнулся Шульц.

Он, казалось, совсем расслабился. Но демонстративно держал руки на столе, ладонями вниз.

— Разберемся в процессе.

— И вы останетесь ни с чем. Есть такое понятие, «допустимость доказательств». А у вас только видеозапись, сделанная неизвестно кем, неизвестно где и когда, на неизвестную камеру и по непонятно каким правовым основаниям. Это же не официальная съёмка места происшествия? А вы, хоть и полицейский, в этом расследовании, судя по всему, действовали как частное лицо…

— И?

— Соответственно, — Шульц погрозил Виктору пальцем. — У вас нет ни одной бумажки, которой можно было бы прикрыться. Всё что вы можете — это поднять шум. И в итоге останетесь ни с чем. А то и в долгах.

— Поясните.

— «Защита чести, достоинства и деловой репутации». Корпоративные юристы на этом собаку съели. С доходами полицейского вы на одних судебных издержках разоритесь.

— Это угроза? — Виктор чуть приподнял с подлокотника руку с пистолетом.

— Ну что вы? Это один из вариантов, — всплеснул руками Шульц.

— А есть другие?

— Как минимум один, — Шульц подпёр подбородок руками и пристально посмотрел на Виктора. — Где все получают что хотят, и никому за это ничего не будет. Я щедро, очень щедро заплачу вам за молчание. И отдельно — за информацию, которая может быть полезной. У вас же явно не одна запись, и не одна, как вы выразились, «точка»?

— С Вольфрамом в качестве экскурсовода? Конечно же нет, — хмыкул Виктор.

Ситуация переставала ему нравиться. А еще он сидел спиной к двери, что тоже не лучшая идея, когда дело дошло до оружия. Если Шульц дёрнется — может дёрнуться и палец на спуске. А сдавать этого гада надо живым.

— Сколько? — сказал он для виду.

— Думаю, от пятисот, — заулыбался Шульц. — Со щедрыми бонусами за каждую точку. Увы, не могу обещать вам процент с находок — сами понимаете, надзорные органы бдят…

— А если я… всё-таки предпочту свой вариант? — спросил Виктор.

— Тогда, — Шульц скрипнул зубами. — Мой юридический отдел вас живьём съест. Без соли. Мы же все с вами обсудили! Почти договорились! Какого?..

— Ваш юридический отдел, — медленно сказал Виктор. — … сейчас смотрит в сети интересную передачу. Скандальное журналистское расследование. Про инопланетные археологические тайны и нечистоплотных торговцев антиквариатом. Свежак, всего пару часов назад выложили…

Он поднялся из кресла для посетителей и повел стволом пистолета в сторону Шульца. Тот вжался в спинку кресла и поднял руки.

— Не знаю, в курсе ли они про ордер на ваш арест, — продолжал Виктор. — Возможно уже знают. И тогда охрана вам не поможет. Побоится присесть за укрывательство.

На самом деле он понятия не имел, как поведет себя корпоративная охрана «Дитриха и Розенберга». Могли и дуркануть. Тихо стрельнуть, в шлюз выкинуть, записи с камер стереть и сказать, что к ним никто не прилетал. А Шульц за это время свалит куда-нибудь, в тот же Союз, который частную «охоту за головами» не признаёт. Или к имперцам, с которыми даже договора об экстрадиции нормального нет. А пакостить он оттуда сможет, и еще как. Одним словом, Шульца надо упаковать до того, как охрана поймёт всю глубину и щекотливость ситуации.

И тут открылась дверь… Виктор повернулся к ней левым боком — так пистолет в опущенной правой руке позже заметят. Наверное. Прикинул, куда бежать — тут вариантов было мало, и все плохие… Но в дверях стояла… секретарша. С подносом. А на подносе стоял кофейник и дымились две чашки ароматного, свежемолотого, натуральнейшего кофе. Виктор среагировал на запах даже сильнее, чем на обтянутый белой блузкой эпичный бюст.

— Я решила принести вам кофе, — улыбнулась секретарша. — Я не вовремя?

— Н-нет… — начал Шульц.

— Спасибо огромное! — перебил его Виктор. — Поставьте вот сюда.

И указал на левый край стола. Если повезет — пройдёт мимо и не заметит пистолет. Зря встал — сидя было бы проще спрятать.

Секретарша медленно пошла вперед. Поднос она держала очень высоко, под самой грудью, а там перед дверью еще и ступенька. Так что Виктор не разглядел, что еще лежит на подносе.

И тут Шульц закричал:

— У него ствол! Беги, дура!

Девушка споткнулась, и уронила поднос… Точнее, резко схватила что-то с подноса и бросила остальное. Кофейник и чашки с ароматным кофе полетели на пол. Левая рука секретарши лихим, отточенным движением передёрнула затвор, и Виктору прямо в лоб уставился ствол пистолета. Который он сам же и сдал на хранение в сейф.

Поднос громко загремел по полу, чашки разбились, кофейник перевернулся, и кофе пролилось на дорогой ковёр. Отчетливо щелкнул затвор. Виктор не нашел ничего лучше, чем улыбнуться прямо в ствол собственного пистолета.

— Вижу, вы разбираетесь в оружии, — спокойно сказал он. — Приятный сюрприз.

Разбирается-то явно. Уж больно лихо затвор дёрнула. И держит правильно. Двумя руками, корпус развернут к противнику и наклонён чуть вперед… Спортом отдаёт. Соревнованиями. Как минимум взяла пару уроков. Так что сюрприз — сюрпризом, но явно не приятный. Может и не промазать. Расстояние — десяти метров не наберется.

— Я посмотрела видео, когда отправляла его, — затараторила секретарша. — Потом позвонила в юридический отдел… Он всё подстроил! Этот… самовлюбленный засранец!

Виктор скосил глаза на Шульца. Тот был в шоке. Возможно у него и был какой-то план побега в случае чего, но пышногрудую секретаршу с чужим пистолетом он явно не предусматривал. Значит — ни разу не управляет ситуацией. А «дурная баба в истерике» — вполне себе боевая единица.