Савицкий поднял с доски фигурку своей королевы.

- Непредсказуемость, в том ее слабость и сила, - как то странно заметил Сергей.

- Удачной партии, Паладин, – в глазах смотрящих на Сержа больше не было и доли иронии,- а советов я не даю, как ты, разумеется, помнишь.

- Помню, – Серж поставил фигуру на место и придвинулся ближе,- главное, чтобы игра стоила свеч.

3 дня спустя.

Рассеянный взгляд  Беррингтона скользил по, действительно, чудной панораме, раскинувшейся за окнами исторического отеля Петербурга. Настоящее сердце города - Исаакиевский собор величаво взирал на заморского гостя. Сейчас Томас был как никогда близок к возможности - сдержать данное жене слово.

Будущие партнеры, совсем неожиданно, встретили его в аэропорту и охотно подвезли до гостиницы, произведя впечатление самое что ни на есть положительное. Сержа Том встречал ранее, пару раз пересекаясь с ним в Лондоне, Рябинин же был ему совершенно не знаком. Но отчего-то импонировал философской натуре англичанина. То ли своей удивительно искреннней манерой общения, то ли прямым и открытым взглядом, или же уверенным твердым рукопожатием.

Владелец янтарного холдинга вопросов не вызывал. Чего нельзя было сказать о господине Савицком, с самого первого взгляда вызвавшим у Томаса странное беспокойство. Может быть от того он не сразу согласился на диалог, опасаясь быть невольно обманутым этим холодно-отстраненым молодым визитером из России. И пусть он часто общался с русскими, по долгу службы или просто по зову души, отдавая дань памяти Лауре, несшей в себе частичку их бунтарской природы, Сергей казался иным. Недоверчивым, притягательным и опасным. Надменная сдержанность не покидала его ни на минуту. Вежливая улыбка не затрагивала холодных проницательных глаз, мерцающих колючими искрами. Впрочем, сегодня  он выглядел совсем по другому, и перемена была настолько разительной, что Том усомнился в своей собственной памяти, хранящей образ этого красивого, но абсолютно бесстрастного лица, на коем вдруг проявились доброжелательность и теплота.  

Беррингтон приятно удивился и успокоился. Лаура всегда говорила, что истинно русский человек живет не столько велением ума, сколько зовом души и мятежного сердца. Тому очень хотелось выстроить именно такое партнерство. Ему импонировали откровенно дружеские отношения между будущими компаньонами. Отчего то  хотелось войти в их круг, сблизиться, узнать этих людей лучше, выйти за грань чисто делового общения.

Рябинин прозводил впечатление счастливого мужа и отца, Серж чудился завзятым холостяком, что не могло не казаться странным, при его безупречной внешности. И еще дно обстоятельство настораживало.

Том качнул головой, отгоняя непрошенные сомнения. И все таки не смог отмахнуться от зудящего чувства неопределенности. И сразу же по прилете, и во время поездки в "Англетер", и наконец за легким завтраком в невероятно уютном кафетерии, с романтическим названием "Счастье", он видел озабоченность Романа. Который бросал на своего друга откровенно встревоженные взгляды.

Беседе, располагающей и приятной, это никак не мешало, но Том перенял у жены - привычку внимательно относиться к людям, подмечая малейшие нюансы их настроения. Тревога Рябинина была явной и отнюдь не надуманной. И Беррингтона хотел знать ее причину.

Вот только не было ли это бестакностью, попыткой вторгнуться в личное пространство? Об этом лучше подумать позже, когда он выспится и хорошо отдохнет. С этими мыслями Том направился в сторону кровати.

Том оказался удивительно наблюдателен, у Рябинина были причины волноваться, при том очень серьезные причины. После завтрака с Беррингтоном, водитель повез их в офис, куда они не наведывались уже очень давно. Документация требовала просмотра и подготовки перед поездкой в Янтарный.

- Серж, давай заедем в больницу, Егору можно доверяться, ты же знаешь?- испытующе глядя на Савицкого, предложил Роман.

- Ром, я прошу: не стоит преувеличивать, - с досадой проговорил Сергей, - согласен, приятного в случившемся мало, но это не должно влиять на подготовку к контракту. У нас катастрафически мало времени.

- Боюсь, что я даже преуменьшаю, – нервно пробормотал Рома, покосившись на невозмутимо смотрящего на дорогу водителя.

В этот миг он жалел, что не сел за руль сам, это лишало его возможности говорить открыто.

- Штатная ситуация, - как можно более равнодушно откликнулся Паладин.

- Мне так не кажется, к тому же я обещал Маше, что мы заглянем в клинику, – вздохнул Рябинин,  пуская в ход козырную карту, - и не хочу оказаться обманщиком.

- Что? – последнее заявление пробило невозмутимую броню Сержа, резко обернувшегося к сидящему на заднем сидении другу, – Маша взяла с тебя слово? 

- Да, - покаянно кивнул Роман, - и я не вижу причины его не исполнить.

- Скажу тебе больше, друг мой, - иронично заметил Савицкий, - я даже боюсь себе представить: что будет, если мы попробуем это сделать.

- Значит, едем к Егору, – в голосе Рябинина скользнуло явное облегчение.

- Как вижу:  доверия к столичному специалисту у вас обоих не имеется, по-моему он неплохо выполнил свою работу, - ворчливо ответил Серж.

- Не то чтобы я сомневался, однако учитывая некоторые аспекты, он едва ли мог хорошенько тебя осмотреть и дать верное заключение, - пожал плечами Роман.

- Ладно, - сдался Сергей, -  давай заедем в твоему эскулапу, то-то он нам обрадуется.

Рома деланно усмехнулся.

- Толь, перестройся здесь в правый ряд, заскочим в центральную, – последние слова явно адресовались сидящему за рулем юноше.

- Хорошо, Роман Анатольевич.

Полине отчаянно пыталась успокоить нервы. Возможный приезд Маши ожидался лишь через часа полтора, утром Ольшанская вела прием, к тому же она и сама нуждалась в утешении, так что пришлось искать другие варианты.

Выбор был не богат. Вот только щелкать пультом от телевизора, бессмысленно переключая каналы, или стараться вычитывать контракт, девушка сейчас не могла. Из головы не шло ужасное происшествие в Москве. И если раньше в душе жил лишь хорошо запрятанный страх, то теперь поселилась тоскливая паника. Словно опоры моста вдруг рухнули и прорвали плотину, затопив душу недобрыми предчувствиями.

Оглядевшись по сторонам, Рябинина посетовала на чересчур исполнительную экономку, нанятую Романом. Все то у нее было в идеальном порядке, уборку затевать - не имело смысла. Мама с Никиткой были вынуждены уехать по настоянию Сержа, порекомендовашего им временно пожить у сестры Елизаветы Андреевны. Да и последняя давно твердила, что скучает по внуку. Вместе ними отправился Андрей и еще пара человек. Решение Савицкого тревожило не на шутку, оно наглядно показывало, насколько серьезна ситуация и что до развязки еще весьма далеко.