- Могут остаться следы, - предупредила я.

- А если ее не убрать, я сгорю?

- Нет. Превратишься в саламандру.

Доктор вытаращился на меня, не оценив юмора. Я закатила глаза даже:

- Разумеется, сгоришь. Снимай трусы. Надо убедиться, что она вся отлепилась. Или все заново произойдет.

Спорить, для разнообразия он не стал. Но отвернулся, а потом приняв позу футболиста, посмотрел на меня через плечо.

- А как ее снять?

- Поймать за хвост, - ответила я и вытащила стилет.

Пришлось на пол сесть, чтобы легче было работать. Доктор еще больше отвернуться попытался, боком ко мне, вроде бы невзначай. И что у меня за планида такая? Почему я вечно на прочность испытываю скромность и именно мужскую? При том, что мне плевать было совершенно голый он или одетый.

Хвост в несколько оборотов обвивал ногу мужчины, срезать кончик получилось одним движением. Точнее надрезать кожу так, чтобы отделить ее вместе с рисунком на ней. Доктор даже не вздрогнул. Плохо… Саламандра не просто рисунок, существо магическое. Если мужчина передо мной не чувствовал боли, значит вгрызлась она в него очень здорово.

- Готов?

- К чему? – успел спросить он, но я уже взялась за торчащий кусок кожи и потянула на себя.

Отделялась саламандра хорошо. Но вместе с кожей рисунок сходил. Еще нити какие-то тянулись противного вида, но недолго. А на теле доктора оставался точный отпечаток, изображающий ту же саламандру. Или не отпечаток, скорее. Под снятой вместе с кожей саламандрой голое мясо оставалось.

Ногу я освободила легко, а вот со спиной начались проблемы. Доктор начал подрагивать, видимо, чувствительность к нему возвращаться начала. Огонь на его теле беспокойно метался, то ярче вспыхивая, то почти исчезая.

- Больно, - сквозь зубы сообщал мне доктор.

Я и сама видела, что ему нелегко, он уже не вздрагивал, а трясся весь из последних сил сдерживаясь, по-видимому.

- Останавливаться нельзя. Терпи. Уже немного осталось. Кричи, если легче будет.

Держа все так же двумя пальцами кончик хвоста саламандры я потихоньку отходила от него, контролируя натяжение выдираемой их его тела рептилии. Нужно отметить, что держался мужчина очень не плохо. Огонь погас, наконец, его тело блестело от испарины, но он молчал и стоял на месте, не мешая мне закончить процедуру. Голову саламандры я рывком сдернула и только тогда, застонав глухо, он упал на колени.

Я бросила на пол содранную саламандру и прошла до ее головы. Каблуком припечатала и хорошенько покрутила пяткой, чтобы раздавить ее наверняка. По шкурке всполох пробежал, и она исчезла дымком истаяв.

Точно повторяющий рисунок след на коже, будто прорезанный, выглядел не слишком эстетично. Еще и кровь потекла. Но затягиваться рана оставленная, уже начала. Я нашла в кошельке зелье и дала глотнуть доктору пару капель, для ускорения процесса.

- Это все?

- Заживет, увидим. Она сильно в тебя въелась, след наверняка останется.

- И она снова вырастет?

- Нет. Ляг, поспи, у меня еще дела есть.

- Вы уходите? Сейчас?!

- А что мне тут делать? Сидеть и на спящего тебя любоваться?

- А вдруг мне хуже станет?

- Не станет. Поспи, как сказано и все пройдет.

- Но…

- Мне правда нужно идти, - чуть смягчила я тон. – Будут проблемы, ты знаешь, как меня позвать.

Я решала, что то время, что я отсутствовала, достаточно чтобы застрявших, в ловушке в лесу, на путь истинный направить. Не обязательно до утра тянуть. Хочу поскорее найти врата!

Глава 32

Я вернулась в лес и сразу поняла, что не зря решила сократить свое отсутствие. До лагеря было не очень далеко, но вспышки я прекрасно видела. При более близком рассмотрении, я увидела, что в сфере мечется какой-то светящийся шарик. Оба парня лежали на земле, прикрывая головы руками. Поймать шарик пришлось внутри круга.

- И кого вы вызвать пытались этим? – рассматривая очередную кривую поделку, поинтересовалась я.

Пока я не заговорила, они даже не поняли, что я здесь. Томас поднял голову, а вот его друг нет.

- Что не понятного было в том, что я сказала? Непроницаемый? Замкнутый? Какое слово не расслышали?

- Мы подумали, что это пройдет, - все еще сидя на земле, опустив голову, сказал профессор.

Штука, что они запустили, металась тут, наверное, долго и здорово их поколотила. Примерно, как теннисным мячиком получить, взвесив светящийся шарик, решила я. Томас потрепал за плечо бородатого, но тот не шевелился. Я пыталась разобраться, что это они такое сотворили и зачем. Какое-то сообщение, но не принципа работы, ни адресата я точно определить не могла. Слишком громоздкая конструкция, пришлось изучать каждый поток, распутывая как запутавшиеся нитки, по большей части совершенно бесполезные силовые витки.

- Выпусти нас отсюда. Ему нужна помощь, - нашел в себе достаточно наглости Томас, чтобы потребовать.

Я даже брови изумленно вскинула.

- А где врата, ты мне скажешь?

- Да плевать на твои врата! Ты, что не видишь, он без сознания?!

Какая трепетная забота о друге. Только я не сентиментальная девица. Я сжала шарик, пригасив его до поры. И присела, чтобы на одном уровне с профессором оказаться.

- А мне плевать на это.

- А если он умрет?!

- Пусть умирает.

- Ты что не человек?! Как можно такое говорить?

- Ты хотя бы знать будешь, что он умер. А я и такой малости не могу себе позволить. Живы или мертвы, здоровы ли, дорогие мне люди. Ничего. Никогда. Разве тебя это волнует?

Хлопанье глазами и губами продолжалось минуту, не меньше. Потом профессор все же взял себя в руки.

- Если скажу, ты нас выпустишь отсюда? Поможешь?

Ах, какой соблазн был выполнить буквально его просьбу. Но порыв дружеских чувств и так был не долог, раз торговаться он начал. Причем весьма продуманно.

- Выпущу. Помогу. Но к вратам вместе пойдем.

- Не зачем нам туда идти! Это просто груда камней…

- Так все-таки знаешь, где они, - усмехнулась я.

- Нужно в больницу его доставить, неужели не понимаешь? – кивнул он на своего подельника.

- Не нужно, - ответила я, поднимаясь. – От пары ушибов он точно не умрет.

Его дружок тут же, как по заказу, зашевелился и застонал.

- Ты знала?! – возмутился Томас.

- А сам догадаться не мог? Эта ваша штука и тебя побила, ты же не умираешь.

Шарик я засунула в кошелек, чтобы потом изучить. Пусть и громоздкое, но по этому заклинанию я могла много понять. Кто и когда делал, как, адресата, опять – таки.

Дождавшись, когда подбитая команда на ноги встанет, я убрала круг. И кто бы мог подумать, что всего пару шагов сделав, бородатый проявит неуемную прыть и попытается сбежать. Я дала ему фору в пять секунд, он успел до деревьев добежать, а потом выпустила нить. Когда она обмоталась вокруг его лодыжки, не сильно дернула, и бегун плашмя рухнул на землю. А как изображал умирающего!

В результате пришлось связать им руки и ноги. Идти нить не мешала, но бежать не позволяла.

- До утра хотя бы подождать можно? Темно же!

- Нет.

Даже имущество собрать им я не позволила. Я могу и без пищи и без воды обходиться, а этой парочке не помешает стимул дополнительный, чтобы поскорее довести меня до нужного места. Вопрос с темнотой не так уж и резко стоял, как тут же выяснилось. Подсвечивая дорогу фонариками на телефонах, парни вполне уверенно двинулись через лес. Когда им надоест мне врать?

Телефонов хватило до рассвета почти. С предрассветных сумерках мы немного замедлились, но все же продвигались вперед. Места были совсем дикие и не хоженые. Парни умаялись, но ныть об остановке перестали быстро. Я тоже немного устала, в непривычном лесу, и пользовалась камушком Лилы.

- Дай нам передохнуть.

- Далеко еще?

- Вон за той горой. Мы не дойдем в таком темпе!

- Дойдете.

- Ты железная, что ли? – не выдержал бородатый. - Не пьешь, не ешь, не устаешь?