— Миллер! Не приезжай! Слышишь? Алло? — она отбежала от нас, крича в трубку. — Не поняла. — её голос стих. — А кто это? Кто бы ты ни был, пошёл нахер!

Ника со всей мощью бросила свой телефон в стену. Задняя панель разбилась вдребезги. Она схватила нас за руки.

— Разбегаемся в разные стороны, девочки. Раз..

— Поднимаем руки, дамочка! — прикрикнул полицейский.

— Три. — шепотом произнесла Ника.

Мы, словно мыши, разбежались врассыпную. Я выбрала самый дальний путь. Услышав громкий выстрел, я молилась об одном - только бы не девочки. Только не они. Я не обернулась, нашла в себе силы уничтожить интерес, что же произошло. Бежала по щебенке, выворачивая ступни.

Сзади бегали людишки с фонарями, угрожали, что будут стрелять на поражение.

Я забежала в пустую комнату, закрыв дверь на обычную железную защёлку. Она бы не спасла меня, поэтому нужно выбивать окно и выбираться на улицу.

Здание старое, стекло непрочное. Я села на подоконник. Набравшись смелости, расшаталась и плечом попробовала разбить стекло.

В дверь стали ломиться. Я пробую ещё раз. Плечо начинает ныть, я бью кулаками по треснутому окну. Последний рывок.

Давай же, разбивайся, пожалуйста.

Я навалилась всем телом на стекло, оно начало отходить, и я выпала из окна, упав спиной на осколки. Плевать на раны. Плевать на порезы. Я ползла до ближайшего дерева. Села за него, поглаживая плечо.

— Сбежала, сука! — прорычал мужчина.

Я выглянула, чтобы увидеть, кто за мной гнался. Та тварь, ударившая меня. Белобрысая крыса, решившая отомстить мне. Но как он узнал, что мы здесь?

— Я говорил тебе, что бесполезно. Думаешь, Миллер не обучил её быстро бегать?

Марк выпрыгнул из разбитого окна. Он прошелся по осколкам, его взгляд упал на размазанный след по земле. Я волочила за собой ноги, оставляя за собой полосы. Они тянулись к дереву, где я сижу. Задержав дыхание, я пыталась не делать лишних движений.

— Ника предупредила его! Мы бы смогли поймать. Найдём шалаву, через неё выйдем на Миллера. Он придет за ней. Марк, так нельзя оставлять всё. Я не хочу, чтобы ты улетал в другую страну. Так нельзя, нельзя. — в белобрысом проснулись чувства. Оказывается он не такой уж и гнида. — Из-за неё у тебя проблемы.

— Что с того, что мы посадим Миллера? Его друзья на свободе будут, они превратят меня в хозяйственную тряпку. Ему решетка не светит, он сам из шайки ментов.

Они приближались ко мне, но вдруг шаги прекратились. Мужчина окликнул их. Марк со своим другом пошли в противоположную сторону, а я наконец сделала облегченный выдох. Острая боль отзывалась в спине, я испугалась даже дотронуться до неё.

Потихоньку встав, я побрела подальше от заброшки. Нужно отблагодарить Нику, она позвонила ему сразу же, обезопасила. Но меня смущало то, что Мёрфи ей ответил мгновенно, а мне ни разу за весь день. И конец их разговора я не поняла. С ним был кто-то ещё?

— Эми, ты цела? — закричала Марьяна, шедшая навстречу ко мне.

— Частично. А вы? Где Ника?

— Как только менты уехали, она вызвала такси и умчалась. Сказала, чтобы мы с тобой очень быстро уходили отсюда и не возвращались в общежитие. Нам спрятаться надо. — потрепанные волосы Марьяны спадали на плечи, она не уставая, поправляла их и закусывала нижнюю губу. — Может в больницу?

— Нет, туда мы точно не поедем. Наличные есть? Купим бинты и перекись. Самостоятельно залатаем меня.

Я ухватилась за руку подруги, ноги не хотели идти.

— А что у Ники за татуировка на пояснице?

— Какая? — нахмуривала я брови, вспоминая, видела ли я её.

— Ну, такая странная. Я плохо разглядела, но мне показалось, что там буква «М», над ней корона, а вокруг черная змея.

Может она набила её совсем недавно? Но я бы знала, Ника всегда делилась со мной изменениями в своей внешности. И впрямь, странности. Причём здесь буква «М»?

Я снова погрязла в тайнах, вокруг меня вертятся секреты, мешающие мне спокойно жить. Я теперь буду думать об этом постоянно, пока не узнаю, где Миллер, что означает эта татуировка, куда уехала Ника, бросив нас с Марьяной?

Множество недосказанностей.

— Меня посадят? — ни с того ни с сего спросила Марьяна.

— За что, глупышка? — улыбнулась я.

— Вот. Я преступница, скажи? — нервно посмеиваясь, она достала из совмещенного кармана толстовки пистолет. — Ментовской. Заряженный.

— Да… — протянула я. — Спрячь, пока никто не увидел. Ты зачем спёрла его? И как так вышло?

— Один из них выронил, я и подхватила. Ника ему как треснула по голове, он аж в пространстве потерялся, пистолет и выпал. Я не думала долго, нагнулась и в толстовку мигом положила. А что? Вдруг обороняться пришлось бы.

— Мы теперь играем с тобой не в детскую игру с деревянными «пистолетиками», а во взрослую стрельбу. Войнушка, одним словом. Те же прятки приобрели иной смысл.

— Жутко затягивает, я передумала уезжать. Боюсь тебя одну оставлять. Только ты так могла вляпаться, а я за тобой в паутину. — обняв меня за плечи, Марьяна вдохнула запах моих волос. — Эх, подруга, сочувствую нам. Такое веселое детство провели, а повзрослели и творим дичь. Связались с криминалом, крадем пистолеты, убегаем от полиции. Не верится как-то.

Я закивала головой.

Я привыкла к бешеному ритму жизни. Уехала из своей деревушки, поселилась в огромном мегаполисе. Жизнь научила не останавливаться. Миллер наглядно показал, что не всем нужно доверять?

А что делать, если я не доверяю даже самой себе?

Глава 67. Прими чужую боль

«Если ты не готов идти на жертвы ради любви, то преподнести в жертву себя.»

Миллер

Когда я приехал сюда впервые, то не мог решиться зайти внутрь. Для меня казалось это диким - продажа людьми, как можно? Мёртвыми людьми. Но со временем передо мной открывались новые возможности такого крупного склада с чёрными дверьми, за которыми скрывается сущий ад. Я видел, как молодых девушек продают наркодилерам только потому, что они хотели ими обладать. Им давали другие имена, их родители били тревогу, искали своих детей.

Одна девушка упала мне в ноги, когда за ней приехали. Умоляла, чтобы я помог ей. Плакала и тряслась. Она готова была выполнить любую мою просьбу, лишь бы я укрыл несчастную. На тот момент я не обладал такими привилегиями, как остановить продажу. Вокруг меня вертелись баснословные деньги, и утопая в них, я забывал настоящие человеческие ценности. Становился зверем, не жалеющим никого. Ни ребенка, ни женщину.

Это произошло здесь. На том самом месте, где она лежала возле меня. Я смотрел на пол, вспоминая её глаза.

Я всё переосмыслил.

Не могу себя оправдать, что не было выбора. Я мог пойти против торговцев, но тогда бы на конвейере с органами оказалось бы моё тело.

— Думаешь, он предполагал, что мы найдем его? — Рик стоял рядом, прижимаясь своим плечом к моему. Его волосы в прямом смысле слова стояли дыбом, он переживал за исход событий.

— Да, я уверен. — ни черта я не уверен.

Майкл не сказал ни слова, он лишь держал труп Коула за ногу. Он молчал в машине, молчит и сейчас, когда мы уже внутри и остается лишь зайти в главный корпус.

Посмотрев на них, я дрожащей головой кивнул. Почему я так боялся? Я не хотел увидеть своего младшего брата мертвым. Не хотел верить в его смерть.

Избегая лишних отпечатков пальцев, я открыл дверь нажатием локтя, а до конца распахнул ударом ноги. Музыка в корпусе затихла. Взошёл первым я.

На смену страху пришел гнев.

Они словно готовились. Томас, сидевший посередине на кожаном диване, отпивал коньяк из стакана. Девица кормила его из своих рук. Остальные же сидели, как роботы.

Майкл затащил парня в центр, прямо на белый ковёр.

— Принимайте крысу. — он похлопал в ладоши, после чего встал рядышком со мной.

— Обыскать. — махнул рукой Том.

Препятствовать никто из нас не стал, кроме Рика. Он яростно протестовал, выказывая неприязнь от того, что мужик щупал его.