«Вся Россия до сих пор считает его царствование (Петра II) самым счастливым временем из последних ста лет. Государство находилось в мире со своими соседями; служить в войсках никого не принуждали… вся нация была довольна; радость отражалась на всех лицах… Только армия и флот приходили в упадок…». (Манштейн К. Г.)

« Теперь больше не подрываются финансы этого государства ненужными постройками гаваней и домов, — писал прусский посол А. Мардефельд, — плохо усвоенными мануфактурами и заводами, слишком обширными и неудобоисполнимыми затеями или пиршествами и пышностью…»

Обратим внимание, что страна практически беззащитна — армия распущена, флот пришел в упадок — можно брать голыми руками, однако никто не нападает, как не нападали и в начале правления Петра. Это к вопросу о том, что кругом одни враги!

Хорошо, вышли к берегам Балтийского моря, получили даже не один, а несколько портов. И что, оживилась международная торговля? Нет! Как мы видели в предыдущей главе, экспорт российских товаров (в денежном выражении) остался на том же уровне, как и был 72 года назад!!!

Захватили южное побережье Каспийского моря с «шелковой провинцией» Гилян, обеспечив полный контроль над Волжским торговым путем. И что, наладили транзитную торговлю между Западом и Востоком в обход Турции? Ага, держи карман шире!!! Не смогли обеспечить сырьем даже свои шелкоткацкие мануфактуры, созданные Петром, не то, что продавать в Европу.

Настроили на Урале металлургических заводов. И что, завалили Европу металлом? За 80 лет (1724 — 1794) Россия поставила в Европу максимум 80 000 000 пудов железа. Это катастрофически мало, столько произвела английская металлургическая промышленность за один только 1840 год, на таком же оборудовании, лишь заменив древесный уголь коксом.

Настроили суконных мануфактур, чтобы «не покупать мундиру заморского». И что, одели армию в отечественное сукно? Да, ничуть не бывало! В 1725 году Петр I заключил с Фридрихом-Вильгельмом I торговый договор о поставках для всей русской армии униформы, изготовленной в Пруссии, признавая тем самым полный провал своей политики по созданию отечественных суконных мануфактур. Эту проблему не удалось решить даже десятилетия спустя.

«Из указа 1740 года узнаем, что и „сукна мундирные“, которые на российских фабриках делаются и на полки употребляются, весьма худы и к носке непрочны» (Кулишер И. М. «Очерк истории русской промышленности»).

В 1741 году была создана комиссия, которая должна была определить причину низкого качества сукна и наказать виновных, но она лишь констатировала полный развал в текстильной отрасли. Практически на всех предприятиях обнаружены горы нереализованной продукции, которую никто не покупает (даже казна) по причине низкого качества и высокой цены.

Еще в 1727 году купцы жаловались на низкое качество русских товаров, которые «против заморского ничто добротою не будут и весьма плоше». Это касалось буквально всего: игл, чулок, полотняных, суконных и шёлковых материй. Все они самые «нижние», «ниже против заморских», «бархаты против заморских работою не придут, а ценою продаются из фабрик выше заморских». (Кулишер И. М. «Очерк истории русской промышленности»).

Вот результат хозяйственной деятельности Петра — полный развал и неспособность, созданных на скорую руку мануфактур, обеспечить страну товарами первой необходимости.

Может быть в военной отрасли дела шли лучше?

С началом Северной войны резко возросла потребность в порохе. Частные поставщики не могли обеспечить, ни качества, ни количества. Было решено ввести монопольный подряд на его изготовление. Приказ артиллерии в 1708 году провел торги на ежегодное производство 20 000 пудов пороха, которые выиграл английский купец А. Стельс. Правда, ему тоже не удалось обеспечить поставку необходимого количества пороха.

В 1708 году было недопоставлено 9816 пудов (49%)В 1709 году было недопоставлено 4570 пудов (23%)В 1710 году было недопоставлено 8450 пудов (42%)В 1711 году было недопоставлено 12665 пудов (63%)

В среднем недостача составляла 44% по каждому из четырех годов, а потому решили отказаться от монополии и строить казенные пороховые заводы. Первый пороховой завод (Петербургский) был построен в 1710 году, однако его мощность не превышала 2 000 пудов пороха в год (всего 10% требуемого количества). Второй пороховой завод (Охтинский) начал работать в 1715 году. За десять лет (с 1716 года по 1725 год) завод изготовил только 8 410 пудов пороха, в среднем по 840 пудов ежегодно (всего 4% требуемого количества). Так, что проблему с порохом Петр I так и не решил за тридцать лет своего правления.

Основной компонент пороха — калийную селитру, изготавливали в Казанской, Киевской и Азовской губерниях. Казна обладала преимущественным правом на приобретение и последующее распределение селитры, но производители предпочитали продавать селитру частным пороховым заводам. Понятно почему — цены значительно выше и деньги наличные сразу. Здесь уместно вернуться в 1694 год, когда Петр I отказался от своих планов по возрождению торговли с Востоком через Каспийское море и выбрал Азовскую авантюру. Дело в том, что именно через Персию можно было получать великолепную индийскую природную селитру в огромных количествах. В этом случае государство никак не зависело бы от частников, и могли иметь порох в любых количествах, вплоть до продажи излишков. Например, Англия вывозила из Индии десятки тысяч тонн селитры ежегодно!

Примерно та же картина была с вооружением (пушки, ружья) и боеприпасами (ядра, бомбы). За время правления Петра было создано более 200 мануфактур по самым разнообразным отраслям промышленности, однако большая часть из них закрылась еще при его жизни, а те, что еще работали, выпускали продукцию низкого качества. Среди русского экспорта всего XVIII века практически нет готовой продукции, и еще долго не будет! На основании того, что Петр создавал промышленные предприятия (металлургические, пороховые, суконные, полотняные и т.п.) историки делают далеко идущий вывод, что «заботливый» монарх, понимая нужды страны и его народа, хотел создать отечественную промышленность. Господа, неважно, что думал, хотел и собирался сделать Петр, оценивать нужно не замыслы, а практические результаты. К сожалению, результатами похвастаться нельзя. Никто в Европе не покупал ни наши пушки, ни наши ружья, не говоря уже о сукне, шелковых тканях и предметах быта.

Самое обидное, что в России, даже в то нелегкое время было много умных и предприимчивых людей, вот только Петр их не замечал. Он вообще не терпел рядом с собой умных людей! Впрочем, этот недостаток был свойственен практически всем нашим правителям.

На Тульском оружейном заводе солдат-самоучка Яков Батищев создал станок для обточки ружейных стволов напильниками. Станок был испытан в январе 1715 года и обработал ствол за полтора часа, в то время как вручную мастер выполнял эту работу за двенадцать часов. Получалось, что один станок мог заменить восемь работников! Впоследствии Батищев усовершенствовал свой станок, и на нем уже можно было сверлить и обтачивать по двенадцать стволов одновременно! Казалось бы, вот он прорыв, нужно лишь поддержать человека — выделить деньги, создать условия для работы и завтра завод завалит своей продукцией армию. Что делает Петр? Он переводит Батищева… на Охтинский пороховой завод. Постепенно созданные солдатом — самоучкой станки пришли в негодность и были демонтированы, а стволы стали опять обтачивать вручную.

Сразу вспомнился и соратник Петра I, выдающийся русский механик Андрей Константинович Нартов. Простой человек, не дворянин, который добился в жизни многого: стал статским советником (генеральский чин), членом академии наук, владельцем прекрасной усадьбы и все это благодаря только своему уму, таланту и трудолюбию. Однако, ни близость ко двору, ни личное знакомство с Петром I и другими монархами не помогли Нартову внедрить его многочисленные изобретения в жизнь. Удивительное дело, но в России, изобретенные им станки, приспособления и технологии, зачастую на десятилетия опередившие свое время оказались никому не нужны. Правда, его вклад в развитие российской артиллерии оценили и даже наградили — выдали премию пять тысяч рублей, но никто не стал внедрять эти новшества в жизнь. Труд всей его жизни, содержащий описание, подробные чертежи, инструменты и кинематические схемы более трех десятков оригинальных станков, внедрение которых в производство способно было произвести промышленную революцию, оказался никому не нужен в России и сгинул где-то в недрах придворной библиотеки.