Вместо этого читаем:
«В русском лагере заговорили о необходимости штурма. Его желали, по словам Гордона, лица, не имевшие о нем ни малейшего понятия, и думавшие скорее возвратиться домой. Тщетно доказывал сей опытный генерал, что надобно ближе подойти к городу апрошами и сделать брешь. Его не слушали. Царь хотел штурма в том предположении, что неприятель, ослабленный потерями, не выдержит натиска храбрых войск. Мысль его разделял и Лефорт. 30 июля вызвали охотников. Рядовым, за каждое взятое орудие, обещано по 10 рублей, офицерам особое вознаграждение. В полках солдатских и стрелецких охотников не нашлось, а казаков явилось 2 500 человек». (Устрялов Том 2, стр. 243)
Напомню, гарнизон крепости составлял 7 000 человек, что при протяженности стен в 1100 метров дает плотность защитников примерно 5 −6 человек на каждый метр. Идти на штурм укреплений при таком раскладе, когда нет пролома — это самоубийство.
Штурм был назначен на 5 августа. Диспозиция штурма: три колонны одновременно с трех разных сторон идут на штурм. Самое интересное, что есть колонна Гордона, Головина и казаков, но нет никаких упоминаний о Лефорте. Человек, который подал идею и больше всех ратовал за штурм, оказывается, не будет в нем участвовать! Не трудно догадаться, что штурм, продолжавшийся не более трех часов, был отбит с огромными потерями для нападавших.
«Собранный на другой день, у Лефорта, военный совет из лиц разных чинов и званий, долго рассуждал и много спорил. Наконец, все согласились, хотя многие неохотно, с мнением государя, чтобы продолжать осаду и подвести под крепость мины, с трех сторон от каждой дивизии». (Устрялов Том 2, стр. 246)
Опять, ни слова о том, чтобы установить брешь — батареи, сразу рыть подкопы и подводить мины. Этот способ, как правило, применялся только в том случае, если было невозможно установить брешь — батареи (например, при отсутствии осадной артиллерии), поскольку требовал больше времени на подготовку и огромного расхода пороха. К тому же, для этого нужно иметь опытных офицеров-минеров (или инженеров), способных точно подвести мину под стену и грамотно рассчитать заряд. Опытных инженеров нет, зато есть время и порох. Нетрудно догадаться, чем вся эта затея закончилась. Первый раз взрывали подкоп в середине сентября (16 числа).
«Тремя пушечными выстрелами дан сигнал, чтобы люди выбрались из ближайших к подкопу траншей и вслед за тем подожгли мину. Турки поспешно бросились с больверка и вала за внутренние укрепления. Вскоре подкоп взорвало. Бревна, доски, каменья взлетели на воздух и всей тяжестью обрушились на наши траншеи, где перебили 30 человек, в том числе двух полковников и одного подполковника и около сотни изувечили. Стена же крепостная, осталась невредимою». (Устрялов Том 2, стр. 249)
Еще два подкопа взорвали в начале второго штурма в двадцатых числах сентября (25 числа), с тем же самым результатом. Второй штурм закончился так же, как и первый. Через два дня после второго неудачного штурма было решено снять осаду и отступить. Занятые ранее каланчи, получившие название Ново-Сергиевский город, дополнительно укрепили и оставили там гарнизон в три тысячи человек. В течение трех дней (28 — 30 сентября) снимали орудия с батарей и отправляли их по ночам с обозами к Черкасску. Закончив эту работу, войско двинулось в обратный путь в день Покрова Пресвятой Богородицы (1 октября). Утром с моря налетела буря. Дон вышел из берегов, и вода затопила все окрестности. Переправа на Крымскую сторону, где отступление было более безопасным, стала невозможной, и пришлось идти Ногайской стороной, на виду у татар. Наибольшие трудности выпали на дивизию Гордона, которая снялась последней (2 октября) и двигалась в арьергарде, отражая постоянные атаки татарской конницы.
Отступление по безлюдной выжженной степи в снег, мороз и метель стоило огромных жертв. «Очевидец Плейер, задержанный около месяца в Черкаске болезнью, рассказывал, что отправившись по следам отступающей армии, он не мог видеть без слез содрогания множества трупов на пространстве в 800 верст, разбросанных и пожираемых волками». (Устрялов Том 2, стр. 255)
Дождавшись прибытия всех полков (того, что осталось от армии) Петр I «торжественно» вошел с ними в Москву. Впереди вели единственный трофей — пленного турка в цепях.
Примечания:
1. Паншин — казачий городок, построенный на острове ближе к правой стороне Дона и окруженный деревянным тыном. Располагался на переволоке с Волги на Дон.
2. Черкасск — город на реке Дон, столица Войска Донского. Расположен в 70 км вверх по течению от крепости Азов.
3. Равелин — вспомогательное фортификационное сооружение, обычно треугольной формы, которое помещалось перед крепостным рвом между бастионами.
Глава 9
Глава 9. А вы друзья как не садитесь…
Петр определил три главные причины неудавшегося похода:
— Отсутствие единого главнокомандующего.
— Отсутствие опытных инженеров для ведения осадных работ.
— Отсутствие флота, способного закрыть устья Дона для турецких кораблей.
Странно, что историки вслед за Петром все это повторили, восхищаясь умением молодого царя делать выводы из поражений, но никто даже не заикнулся о том, что нет самого главного — армии. Армию, собранную для первого похода (31 000 челок) Петр угробил, и для второго похода пришлось собирать новую армию. Нет смысла подробно останавливаться на ее составе, отметим только, что эта армия практически не имела времени для обучения и подготовки. Даже не специалисту понятно, что это будет просто сборище новобранцев, не имеющих никакого опыта и что толку от такой армии будет как с козла молока.
Напомним, что подходит к концу XVII век, передовые страны Европы уже давно имеют постоянные профессиональные армии, но в России ничего подобного нет. Россия, со своим дворянским ополчением, в военном отношении застряла еще в XVI веке, и реально может воевать лишь с теми странами, военные силы которых формируются по тому же принципу, например, с Польшей. Воевать с Турцией и Швецией Россия не может, ввиду явного неравенства сил. Бюджет России в конце XVII века примерно 2 000 000 талеров. Содержать на эти деньги профессиональную армию, даже численностью в 50 000 человек, конечно можно, но очень накладно. Учитывая, что в России практически нет военной промышленности и все, начиная от оружия и заканчивая обмундированием, приходится покупать за границей, то можно представить, во что обошлась казне «Азовская авантюра» Петра. Однако, вместо реального анализа ситуации, мы читаем:
«Но именно здесь, благодаря этой неудаче, и проявился великий человек: Петр не упал духом, но вдруг вырос от беды и обнаружил изумительную деятельность, чтобы загладить неудачу и упрочить успех второго похода. С азовской неудачи, начинается царствование Петра Великого». (С. М. Соловьев)
Иначе говоря, не важно, что погибли десятки тысяч, важно лишь то, что благодаря этому появился «великий человек». Абсурд! Это все равно, что сказать про хирурга, который зарезал несколько сотен пациентов, но, не упал духом и все-таки научился вырезать аппендицит. Этот панегирик написан потому, что второй поход Петра оказался более удачным, и, наконец, удалось взять никому не нужный Азов. Самое страшное, что на самом деле Петр ничего не понял и ничему не научился, что мы далее и увидим, вот только это не принято афишировать. Победителей, как известно, не судят!
Итак, вернемся к тому, с чего начали — разбор причин неудавшегося похода.
Вместо трех командующих Петр на этот раз назначил одного — боярина Алексея Семеновича Шеина. Смысл этого назначения непонятен не только историкам, но, наверное, и самому Петру, поскольку никакими военными талантами сей боярин не обладал, и как командующий армией был абсолютный ноль.
Поскольку свои «инженеры» оказались негодными, пришлось выписывать из-за границы. Петр обратился к австрийскому императору с просьбой прислать опытных специалистов для ведения осады. Фактически, этой просьбой, Петр I открыто признал, что без помощи Европы он взять Азов не сможет!
