Все всадники на летучих тварях умчали в погоню за драконьим владыкой, поэтому небо было чистое и безопасное для слуги.

Оса спустилась на дерево, отломила веточку помоложе и полетела с ней в лапах к мантикоровской деревне. По пути она поедала растительную пищу, сразу заправляя энергией свой опустевший бак сытости. Впереди насекомое лицезрело, как столб дыма утекающий в небеса постепенно утолщается…

Летунья добралась до пожираемого огнём поселения и зависла над ним, чуть в стороне. Больше никто не звенел в уличный колокол, поскольку ту часть хутора, где он стоял, охватил пламенный ад. Маленькие фигурки гуманоидов оголтело носились от пока ещё целых построек к реке и грузили на лодки и плоты различные предметы быта, ценности, еду и детей. Набитые под завязку плавсредства спешно переправлялись через водный поток, разгружались на другом берегу и возвращались за следующей партией беженцев и вещей.

Здесь же орудовала одна единственная мантикора. Она была раза в два меньше других тварей и на спине у неё сидел далеко не взрослый реконструктор. На шее у половинчатой химеры отсутствовал платок с блёстками, а её всадник не был облачён в меховой лётный костюм. Что, впрочем, не мешало этой парочке эффективно взаимодействовать и помогать эвакуировать соплеменников с их пожитками.

Фёдор немного понаблюдал за суетой разумных существ. Дальше он не выдержал и спустился вниз, с целью продолжить трапезу. После полёта через титанические горы, разведчица была слишком голодна, чтобы устоять перед соблазном…

Летунья разместилась в лесу, на берегу отделённом от пожара рекой. Наедаясь листвой, она наблюдала, как огонь захватывает всю рощу по другую сторону от водной артерии. Дракон совершил всего два плевка, но этого хватило, чтобы уничтожить половину всех древесных насаждений в долине. И лишь река помешала выжечь их целиком.

Утолив голод, слуга вернулся в небо окутанное сумерками. С высоты он узрел, что стена пламени уже добралась до травянистых лугов на востоке и болотистых плавней на севере. Дальнейшие продвижение пожара прекратилось из-за отсутствия хорошего топлива. По себе огонь оставил пепельную пустошь, усеянную точечными очагами тления и торчащими обугленными корягами.

На уцелевшем берегу, напротив сгоревшего хутора, в чаще наблюдалось активное движение. Разгоняя полумрак фонарями, спасшиеся жители обустраивали места для ночлега. Они переодевались в тёплую одежду, расчищали заросли, раскладывали сено, натягивали пологи, разжигали костры (безопасные, а не такие, от которых возникнет новый пожар). Небольшая мантикора с юным всадником больше не летала, а притаилась где-то под деревьями.

С плавней прибыли корабли гружённые водяной капустой, уцелевшие после атаки назгула. Причал, к которому они могли пришвартоваться, сгорел, поэтому судна были вынуждены заякориться посреди русла. Их экипажи добрались на берег вплавь и повременили с разгрузкой добычи до утра.

Оса получила команду отправляться на болота и вкусить неизведанный инопланетный плод. И хоть разведчица уже утолила голод, управляющим сознанием двигало гастрономическое любопытство — какова будет на вкус капуста плавающая на воде, словно кувшинка?

Свет зажёгшегося месяца толстой полосой бликов проложился по речной ряби. Между болотистых пойм, на островах поросших рогозом разлеглись массивные туши отдыхающих мантикор. Теперь Фёдор понимал, что они дикие и не являются питомцами сборщиков капусты. Поэтому эти твари и не бросились на защиту племени от дракона. Скорее всего их стая используется, как источник новых особей транспортных животных для реконструкторов-воздухоплавцев. Но, до приручения гуманоидами, дикие мантикоры нейтральны и, к тому же, травоядны…

И всё же, перерожденец направил слугу приземлиться подальше от здоровенных монстров, дабы не раздражать их жужжанием.

В лунном свете, оса отыскала карман с водой, в котором плавало три кувшинки метрового диаметра. Большое насекомое присело на них, использовав, как плавучий плот, и получило непосредственный доступ к крупному капустному кочанчику. Он имел слегка вытянутую овальную форму, а толщина его листов была раза в три больше, чем у земной капусты. Внешний слой испещрили рытвины выгрызенные какими-то насекомыми.

Слуга отщипнул кусочек и сунул его промеж жвал. Овощ оказался очень водянистым и по вкусу напоминал размякшую арбузную корку.

Оса набила пасть капустным листом и принялась усердно его пережёвывать. Раз уж прилетела сюда, то можно и снова перекусить.

Внезапно, в воздухе появился источник жужжащего звука. Фёдор даже на секунду подумал, что где-то рядом пролетает оса инороя. Источник приблизился и присел на кочан с другой стороны. С такого расстояния он был слишком тихим по сравнению с работой крылышек осы.

Дитя Роя переместилось по кувшинкам, осматривая поверхность капусты, и в итоге обнаружило сидящую на овоще, большую муху. Невиданное ранее насекомое достигало двадцати сантиметров в длину и было покрыто какой-то лоснящейся пыльцой. Крылья его в сложенном состоянии образовывали треугольник с красивым вьющимся узором. На морде размещалось две пары глаз (одна побольше, другая поменьше), а на месте рта торчало три коротеньких подвижных щупальца.

Прислужница аккуратно коснулась неизвестного существа хоботком, проверяя его реакцию. Узорчатая муха осталась на месте, продолжая заниматься с капустой своими делами.

«Ну, раз ты такая наглая, будешь моей закуской.» — подумал мыслительный центр.

Оса схватила муху мандибулами и стала её пожирать. В процессе, добыча принялась издавать очень громкий трескучий звук, но разведчице было всё равно. Она слопала крупного жука и оценила его вкус. Мягкое тело заполненное гемолимфой в сочетании со маслянистой пыльцой напомнило человеку свежую халву, как если бы в неё поместили вишнёвый джем.

«М-м-м, неплохо, хочу ещё…» — решил для себя пожиратель.

Летунья вернулась к потреблению надводного овоща. Тем временем, со стороны русла реки происходило что-то странное. В густой темноте ночи начало возникать непонятное свечение. Оса взлетела, чтобы поросли рогоза не перекрывали ей обзор, и взглянула на незнакомое явление.

В разных точках на поверхности воды появились сферы источающие не сильное свечение. В диаметре они достигали около десяти сантиметров, а свет в них горел бледно-белый. Новые сияющие шары вздымались с глубины и какое-то время плавали, уносимые водным потоком или подталкиваемые ветром в спокойном болоте. Дальше они отрывались от водной глади, медленно взлетали и зависали на высоте от трёх до пяти метров.

Всё русло и поймы по бокам от него наполнили тысячи белых крапинок. Подлетев поближе, оса выяснила, что внизу у сфер торчат три коротеньких щупальца. Совсем недавно, такие же оса видела у лоснящейся мухи, что наводило на определённые мысли.

Летающие шары постепенно сбивались в группы, жались друг к другу, образовывая бесформенные грозди. На человеческий вкус картинка эта выглядела довольно чарующе.

Праздник огней организованный природой привлёк внимание и других существ населяющих долину. Широкомордые глазастые рыбы, отдалённо напоминающие ящериц, хватали пастями сферы не успевшие взлететь. Подобных существ в реке возле гнезда Фёдор не встречал.

Ещё одна незнакомая тварь больше походила на комок гнилых водорослей, нежели на животное. Водоплавающее червеподобное создание имело толстое тело, которое, казалось, состояло из чёрной спутанной травы и игл. Узрев его, разум Роя сперва подумал, что это рыба запуталась в подводной растительности. Извиваясь, словно змея, оно подплыло к шарику света и проглотило его беззубым круглым ртом, после чего вновь скрылось в толще воды. Фёдор решил назвать сию форму жизни водяным, в честь духа из славянской мифологии.

Попросыпались дикие мантикоры и принялись резвиться на болоте. Размахивая крыльями и подпрыгивая, они ловили шарики лапами или клыками, тут же употребляя их в пищу. Уставая упорствовать в ловле одиночных целей, монстры разгонялись, взмывали в воздух и проносились над рекой. При этом они врезались мордами в скопления шаров, разбивали их грозди и за раз проглатывали по несколько десятков светлячков.