— Ну-ууу, — задумчиво протянул он.

Парню было страшно, но признавать себя поверженным он не спешил. Друг Виктора решил поступить по-хитрому.

— Я готов принести извинения, и мы забудем этот инцидент, Ваше Сиятельство, — начал он, обращаясь ко мне, но был резко прерван.

— Нет, можешь себя не утруждать. Я не приму извинений. Меня устроит только твоё поражение.

Идиотом я не был, поэтому сразу просёк, что задумал этот поганец.

С графом Ольшанским мы договорились, что помолвка между Виктором и Марией аннулируется только в результате моей победы над тремя участниками. Нюансы не обговаривали, а это значит, что принеси Вячеслав извинения, дуэли не бывать, как и моей победы. Такой исход можно повернуть разными сторонами, и сдаётся мне, он окажется не в мою пользу.

— Только признание поражения, — произнес уверенно и пристально посмотрел на оппонента.

Слава понял, что я разгадал его манёвр и зло процедил:

— Ни за что. Пусть будет поединок. Я не боюсь боли, — нагло ухмыльнулся парень, но я знал, что он бравирует.

Боялся, ещё как боялся, и я хотел показать, что не зря.

В отличии от своего друга, Вячеслав не стал нападать сразу, решив прощупать почву. Он кружил вокруг меня как коршун, но при этом не переступал заградительной черты. Выискивал слабое место, пытался просчитать мои дальнейшие действия, да только куда там, я видел его насквозь. Моим противником был всего лишь неумелый мальчишка, а не опытный боец.

Даже смешно стало над его потугами, но я сумел скрыть усмешку.

Наконец, Слава атаковал, точнее — барон Вячеслав Копьёв. Заклинания его оказались под стать фамилии. Парень швырнул в меня два энергетических копья: одно огненное, а второе сотканное из тьмы.

Я даже немного опешил. Свет и тьма обычно шли на особицу. Мало кто из магов ими владел, а тут глядишь ты… практически уникум.

Интересно.

Определенно стоит обратить внимание на этого парня, да и на всю троицу. Если их перевоспитать и вбить в голову правила чести и достоинства, то можно получить хороших вассалов, а главное — верных и преданных людей, ещё поднатаскать маленько…

Задача сложная, но не невыполнимая, и не таких перевоспитывал.

Будущему правителю необходим плацдарм для дальнейших действий, так почему бы не начать с малого, но сначала придётся поставить на место зарвавшегося парня.

Слишком много он о себе возомнил.

Я не считал, что прав, но моя внутренняя суть требовала показательной порки, и я готов был её устроить. Главное, не перегнуть палку. Не так уж сильно были виноваты эти ребята. Просто пришло время поменять некоторые их устои и правила.

Два пробных заклинания, выпущенные Вячеславом разбились о мой щит, ещё три, к великой досаде противника, я избежал, а затем начал действовать сам.

Одна небольшая жемчужина и в моей руке материализовался длинный водяной хлыст.

Взмах.

Хлыст наотмашь ударил по противнику, взрывая его защиту.

Ещё один взмах.

Одежда противника на груди разъехалась в стороны.

Третий…

Пуговицы вместе с ремнём, удерживающим штаны отлетели в сторону.

Вячеслав попытался сделать шаг, но запутавшись в собственных штанах, упал на землю.

Кинул суровый взгляд на своих друзей и погрозил пальцем, намекая, чтобы ни один смешок не сорвался с их губ.

Я не собирался унижать противника, только преподать урок, который должен был запомниться на всю жизнь.

Глава 26

Слава споткнулся, запутался в собственных штанах и полетел на землю, сверкая голым задом.

Реакция зрителей была на лицо. Отовсюду послышались смешки. Я даже заметил, как донельзя злая и раздражённая княгиня Ольшанская едва сдержала улыбку.

Всё же я устроил практически настоящий цирк, но пора заканчивать.

Стоило князю Измайлову обвести укоризненным взглядом присутствующих, как воцарилась полная тишина.

Я ещё раз припечатал плетью по пояснице противника, а затем придавил воздушным прессом, чтобы Вячеслав не думал барахтаться. Пусть полежит маленько. Подумает над своим поведением и дальнейшей жизнью.

Может поумнеет в итоге.

— Сдаёшься?

— Сдаюсь-сдаюсь, — послышалось глухое в ответ.

Дезактивировал заклинания и улыбнулся.

— Вот и отлично. Можешь вставать и штаны натяни. Дамы смотрят.

Кто-то мог назвать меня жестоким, заявив, что я решил поиздеваться над слабым противником, ибо надо было просто с первой попытки вывести его из стоя и на этом закончить бой, но я считал иначе.

Если бы просто зарядил заклинанием, то парень так ничего и не понял. Подумаешь, щелкнули по носу: не сильно и не больно, а главное — не обидно. Встал и забыл, а сейчас, после устроенной ему трёпки, Вячеслав должен задуматься хотя бы о том, что на каждую силу всегда найдётся другая сила. Может тогда начнёт думать, прежде чем раскрывать рот и вываливать оттуда всякие непотребности.

Третьим на площадку вышел Корней.

Этот парень, в отличии от своих друзей, вел себя более достойно. Он и в академии не вступал со мной в полемику, и не подзуживал Ольшанского насчет Маши. В принципе, претензий у меня к нему не было, но раз уж я сам вызвал его на поединок, отступить было бы глупо.

Корней поднялся на арену и поклонился, но вместо того, чтобы встать за черту подошёл ко мне.

— Ваше Сиятельство, я не намерен с вами драться. Хочу принести свои извинения. Надеюсь, вы их примите и это недоразумение будет забыто.

Парень протянул ладонь, ожидая рукопожатия, при этом уверенно посмотрел мне в глаза, ни на секунду не оторвав взгляда.

Уважаю. Молодец, набрался смелости, а может, наоборот, испугался, что поступлю с ним как с другом. Хотя, я пристально вгляделся в парня: тут было другое.

Он действительно сумел принять то, что не прав, заодно склонив голову перед сильнейшим.

— Поражение я тоже признаю, — добавил он.

— Принимаю, — подтвердил, пожимая протянутую руку.

Мне показалось, что все вздохнули с облегчением, потому как именно это чувство отчётливо запечатлелось на лицах немногочисленных зрителей, кроме двоих. Суворов и Астафьев оказались исключением. Они с радостью посмотрели бы на ещё один бой, но не судьба, пусть довольствуются малым.

— Поздравляю, господин Потёмкин, — не очень обрадованно произнес старший Ольшанский, который надеялся, что если не его сын, то кто-то из его друзей сумел бы меня победить, а вот князь Измайлов, взглянув, на сияющую дочь, искренне улыбнулся и хлопнул меня по спине.

— Я рад, что человек, который любит мою дочь, способен постоять за неё и её честь.

— Всегда пожалуйста. Машу я никому в обиду не дам, да и она сама может справиться практически с любым обидчиком. Если бы сейчас на площадке была она, поверьте, результат оказался тем же.

— Знаю, — вся веселость вмиг слетела с лица князя, — Я этой вертихвостке такое устроил, когда домой вернул. Надо же было сбежать из-под носа охранников и отправиться служить в гарнизон на границе с Высокочастотной зоной.

У всех, кроме нашей четвёрки, от удивления вытянулись лица.

— Маш, ты что нам не врала? — окончательно обалдел Виктор.

— Нет, конечно, — хмыкнула девушка, — Вот только вы почему-то мне не поверили.

— Офигеть, — выдохнул Корней, и только один Вячеслав хмуро смотрел на происходящее, поддерживая руками штаны.

— И с монстрами сражалась? — с интересом поинтересовался уже бывший жених.

— А как же без этого.

— Более того, — отец Маши указал на нас, — Их всех отправили в рейд. Ребята месяц по Высокочастотке шлялись. Когда узнал, думал поседею от переживаний, и это после того, как Митю убили, а Иван стал калекой. Словно кто-то решил проредить весь род под гребёнку.

— Не у тебя одного. Сам знаешь, что в столице творится. Не понятно: то ли император воду мутит, то ли кто-то из Высших решил затеять мутки и хочет приблизиться к трону, вот и убирает потенциальных противников, — проворчал Дмитрий Ольшанский, а потом словно опомнился, — Ладно, что-то я разговорился, — мужчина обвёл взглядом присутствующих, остановив остановившись на жене и сыне, — Я ничего не говорил, никто ничего не слышал.