«Да я вас сам в расход пущу, если сунетесь!»

Подходящий по размеру шлем тоже нашелся довольно быстро. Теперь врагам будет непросто заставить Войта пораскинуть мозгами!

И, наконец, нож, про который Роберт едва не забыл. Ради него пришлось вернуться в камеру содержания, ведь окровавленный клинок так и остался лежать на полу. Кто знает – вдруг однажды Войту потребуется оружие для ближнего боя?

Перед тем, как уже во второй раз за последние несколько минут покинуть камеру содержания Неуязвимой Рептилии, Роберт подошел к разорванному на части телу Луиса. Склонившись над убитым, Войт закрыл ему глаза и примерно полминуты простоял рядом с окровавленными останками.

Вот, чем заканчивают сотрудники класса D. Либо они погибают в ходе экспериментов, либо их убивают за неподчинение. Рано или поздно подобная участь постигнет и Роберта, если он не уберется из проклятой Зоны 19.

Да, его шансы на побег из этого рукотворного Ада исчезающе малы, однако Роберт Войт уже принял решение. Пути назад нет. Остается лишь двигаться вперед – навстречу неизвестности и опасности, подстерегающей на каждом шагу и способной принять любое обличье.

Пятнадцать минут спустя

«Так, я, кажется, здесь уже был! Или нет? Да хрен его знает!»

Роберту пришлось признать один крайне неприятный факт: он заблудился. Что ж, немудрено! Длинные скудно освещенные коридоры были чертовски похожи друг на друга – оставалось только гадать, как остальные сотрудники Фонда ориентируются в этом проклятом лабиринте. Наверно, они тщательно изучали планировку комплекса, поэтому куда меньше рисковали столкнуться с той же проблемой, что и одинокий расходник, волею случая оказавшийся там, где ему не положено разгуливать без сопровождения.

Вроде бы, Роберт отошел достаточно далеко от камеры содержания Неуязвимой Рептилии. Даже нашел лифт и поднялся на несколько этажей выше. Вот только был ли это тот же лифт, на котором он спустился к логову чудовища?

Войту казалось, что он ходит кругами. Каждый поворот, каждая развилка грозили еще больше сбить его с толку и запутать. И не стоило забывать, что в этих мрачных коридорах дэшка мог быть не один.

Холодный металл сжимаемого в руках автомата придавал Роберту уверенности. Более того, расходник поймал себя на мысли, что, похоже, умеет обращаться с боевым оружием. Слишком уж отточенными были его движения, когда он подбирал ствол и боеприпасы к нему, словно он уже делал это в прошлом.

Прошлое… От него остались лишь смазанные воспоминания. Неужели Роберт был настолько пьян, что даже не запомнил, как убил двух несчастных в завязавшейся драке? Или во время задержания его приложили по голове намного сильнее, чем меньше получаса назад, когда он влетел в стену от удара Рептилии? И кем он был до того, как попасть в тюрьму и затем в Зону 19? Полицейским? Военным?

Нет, сейчас не время предаваться мемуарам! Прошлое мертво, будущее туманно, а настоящее смертельно опасно. Кем бы ни был Роберт до вербовки Фондом, навык владения автоматом может ему пригодиться – если, конечно, он не столкнется с врагом, против которого оружие окажется бесполезным, как и шлем с бронежилетом. Однако за время странствия по лабиринту туннелей всем, что слышал Войт, были его собственные шаги, к которым время от времени присоединялись звуки от работающих где-то агрегатов, обеспечивающих функционирование комплекса. Не было ни свирепого рычания, ни стрельбы – словно вся Зона 19 вымерла, а Роберт оказался единственной живой душой среди этих бесчисленных коридоров.

Мысль столь же гнетущая, сколь и опасная. Нельзя расслабиться ни на секунду, иначе любой следующий поворот может оказаться последним.

Еще несколько томительно долгих минут. Еще несколько коридоров и развилок. И…

- П-пом-мог-гит-те!..

Роберт замер, как вкопанный, инстинктивно направив дуло автомата в сторону источника звука. Голос определенно принадлежал человеку – к тому же, он показался Войту знакомым.

«Трэвис?!»

Похоже, это был тот расходник, ставший заикой после эксперимента с Периферийным Прыгуном, в котором Роберту также довелось участвовать и даже заработать шрам. И, очевидно, на этом неприятности Трэвиса не закончились: каким-то непонятным образом он оказался здесь и, похоже, попал в беду.

- Трэвис, это ты?! – взволнованно спросил Роберт, тут же мысленно отругав себя за неосторожность: любой издаваемый им звук мог привлечь ненужное внимание.

- П-пож-жал-луйст-та!.. – Сколько же боли и страха было в этом голосе! Сердце Роберта сжалось. Скорее всего, на этот раз дело не ограничилось психологической травмой. Быстро, но осторожно идя на голос, Роберт вскоре заметил на бетонном полу следы крови.

«Черт!»

Трэвис был ранен. Пока трудно сказать, из-за чего или из-за кого дэшке так здорово досталось, но кровотечение было серьезным. Возможно, он пострадал из-за нападения какой-нибудь твари или был подстрелен охранником, попытавшимся устранить нарушителя. Надо поторопиться, пока бедняга не истек кровью.

- Держись, я иду!

Роберт ускорил шаг, двигаясь по кровавому следу, исчезавшему за углом. Расходник уже едва ли не перешел на бег, словно позабыв про осторожность. Он резко завернул за угол – и остолбенел, пораженный увиденным.

На залитом кровью полу действительно лежал Трэвис, вот только ему уже было не помочь: судя по всему, несчастный был мертв уже не первую минуту. Его левая рука, оторванная чуть выше локтя, валялась в метре от остального тела. На горле зияла страшная рваная рана, из распоротого живота вывалились все внутренности.

И, что хуже всего, убийца Трэвиса тоже был здесь, восседая на растерзанном трупе.

Вытянутая красная морда повернулась в сторону Роберта. У твари не было глаз, однако Войт мог бы поклясться, что бестия его видела! Пасть, полная иглообразных полупрозрачных светящихся зубов, столь непохожая на человеческий рот, смогла идеально сымитировать голос Трэвиса:

- Ск-кор-рее!..

- Умная сволочь!..

Роберт вскинул автомат, намереваясь пристрелить тварь, однако та среагировала намного быстрее, чем он ожидал. А поскольку расходник подошел к зверюге едва ли не вплотную, ей хватило одного стремительного прыжка, чтобы настичь свою следующую жертву до того, как та успела бы прицелиться и нажать на спусковой крючок.

Наотмашь ударив передней лапой, монстр выбил автомат из рук Роберта, после чего, встав на дыбы, обрушился на него всем своим весом. Конечности, снабженные четырьмя длинными когтистыми пальцами, ударили Войта в грудь, сбивая его с ног. Жуткая пасть широко распахнулась, устремившись к горлу прижатого к полу человека.

Однако Роберту удалось первым вцепиться в глотку противника, отпихнув его от себя. Черт, каким же увесистым был этот ублюдок – наверно, раза в два тяжелее Войта! Однако отчаянье вкупе с нахлынувшим адреналином придали расходнику достаточно сил, чтобы отразить атаку бестии.

Та поспешила дать сдачи, ударив Роберта когтями. Если бы не бронежилет, дэшка оказался бы выпотрошен, но даже сквозь защитную экипировку ему удалось прочувствовать всю силу этого яростного удара. Зверюга злобно зарычала – похоже, она только что сломала один из своих длинных когтей, что взбесило ее еще больше. Встав Роберту на грудь, тем самым практически лишив жертву возможности двигаться, бестия снова попыталась вонзить зубы в горло добычи.

К счастью, руки Роберта были свободны и невредимы, поэтому ему опять удалось сомкнуть пальцы на горле врага. Вот только что делать дальше? Да, пока ему удавалось удерживать лязгающую пасть в нескольких сантиметрах от своей шеи, но как долго он еще сможет сопротивляться? Автомат валялся где-то в стороне, а чтобы достать нож, придется ослабить хватку, убрав одну руку, что тут же приведет к смертельному укусу. И как бы отчаянно Роберт ни бил противника коленями в брюхо, тот, похоже, совершенно не обращал внимания на его удары.

Этот бой был неравным, а его исход – предрешенным.