- Тимоти, но как же протокол? – подал голос второй охранник.

- Протоколы на то и созданы, чтобы иногда их нарушать! – Глаза Джагера безумно блеснули, губы скривились в злорадной ухмылке, похожей на хищный оскал. – Эти тупые расходники, похоже, забыли свое место. Если выживут, то запомнят на будущее, как себя вести, а если сдохнут, то станут хорошим примером для остальных. Тот, кто смеет нам что-то вякать, не только обрекает себя на устранение, но и подставляет товарищей!

- Что ж, звучит убедительно! - Сотрудник службы безопасности мерзко ухмыльнулся, после чего подошел к гермодвери, отделявшей помещение от камеры содержания Скульптуры, и поднес ключ-карту к электронному замку.

Двустворчатая гермодверь открылась с мерным гудением – и перед глазами предстало зрелище столь же нелепое, сколь и отвратительное. Посреди просторного ярко освещенного помещения стояло нечто, напоминающее человеческую фигуру ростом выше двух метров с непропорционально большой головой, вытянутым торсом и карикатурно короткими конечностями. Лишенные пальцев руки Скульптуры были вытянуты вперед и немного расставлены в стороны, словно это изваяние, созданное каким-то неведомым безумным творцом из арматуры и бетона, хотело обнять всякого, кто окажется для него в пределах досягаемости.

«Смертельные объятия», - невольно подумал Роберт.

Если знать, на что способна эта уродливая пародия на человека, то она уже выглядит отнюдь не такой забавной. Странный узор, нанесенный кем-то на голову Скульптуры аэрозольной краской, походил на жуткую морду кровожадного чудовища, которое только и ждет, когда жертва допустит роковую ошибку.

А завершало картину то, ради чего, собственно, охранники и привели сюда дэшек. Вонючая красно-коричневая субстанция, покрывавшая весь пол в камере содержания, представляла собой смесь крови и фекалий. Непонятно, как это месиво образовывалось внутри железобетонного объекта, однако SCP-173 постоянно загаживал свою камеру, поэтому она нуждалась в чистке хотя бы раз в две недели. Нетрудно догадаться, что эту грязную работу поручали сотрудникам класса D, чьи жизни не представляли для Фонда абсолютно никакой ценности.

- Ну что, проморгались? – буркнул Тимоти, обращаясь к расходникам, которые и так уже пристально смотрели на Скульптуру. – Приступайте к работе. И чтобы быстро вычистили все это дерьмо, а то у меня через полчаса футбол! Ну же, пошли!

Не имея иного выхода, кроме как быть застреленным на месте, Роберт, поборов страх и отвращение, сделал первый шаг. Его напарник, все еще дрожа и боясь выронить швабру с ведром, последовал примеру старшего товарища. Как только расходники пересекли порог камеры содержания, створки гермодвери сомкнулись за их спинами. Теперь они остались наедине со смертоносной Скульптурой.

Понимая, что каждый из них ответственен как за собственную жизнь, так и за жизнь напарника, Роберт, не сводя глаз со Скульптуры, обратился к молодому человеку:

- Так, парень, как тебя звать-то? – произнес он максимально спокойным и уверенным голосом, пытаясь побороть предательскую дрожь.

- Т-тим, - заикаясь, ответил юноша.

- Роберт. Так, Тим, успокойся и послушай меня. Все под контролем, я смотрю на этого урода. Просто мой пол – и тогда скоро мы выберемся отсюда.

- Я… - Руки Тима затряслись. Плохо дело.

- А я не боюсь, - тут же соврал Роберт. – И ты не бойся. Это просто стремный кусок бетона, который ничего нам не сделает.

«Надеюсь», - добавил Войт уже про себя.

- Л-ладно, я п-поп-р-роб-бую. – Похоже, уверенность старшего товарища немного успокоила Тима.

- Молодец. Давай, смелее.

Тим, снова учащенно задышав, обмакнул тряпку в ведро и принялся протирать пол камеры содержания. Теперь на Скульптуру смотрел только Роберт.

«Давай, Боб, не облажайся. Если моргнешь – его смерть будет на твоей совести!»

Роберт старался не думать о том, что если что-то пойдет не так, он тоже вряд ли покинет камеру живым. Опасаясь, что собственные глаза его подведут, D-6513 придерживал пальцами верхние веки. Он уже начал испытывать дискомфорт: покрывавшая глазные яблоки слезная жидкость испарялась, роговицу стало неприятно пощипывать.

- Тим, прервись на пару секунд. Ты смотришь на нее?

- Д-да.

- Сейчас моргну. Порядок. Давай, продолжай, я снова смотрю. Ты молодчина, хорошо справляешься!

Похоже, Тим смог взять себя в руки. Он больше не трясся, как осиновый лист на ветру, и методично смывал нечистоты с одного участка пола за другим. Время от времени Роберт просил своего напарника прерваться, чтобы у него была возможность моргнуть. Войт не знал, сколько времени они уже провели в камере содержания, но ему казалось, что целую вечность. Однако охранники, находившиеся в полной безопасности по ту сторону гермодвери, не спешили выпускать дэшек из помещения, которое при малейшей ошибке могло стать их могилой.

Скульптура все это время стояла неподвижно, уставившись на расходников своим пустым мертвым взглядом. Словно терпеливо ждала, когда люди потеряют бдительность и тем самым подпишут себе смертный приговор, который она незамедлительно приведет в исполнение.

- Отлично, Тим. Ты уже почти справился. Остался только небольшой участок пола вокруг Скульптуры. Смотришь на нее? Хорошо. Так, моргнул, смотрю. Еще немного – и нас отсюда выпустят!

«Фух, все не так уж плохо, как я думал! Главное, не расслабляться!»

Тиму Адамсу было страшно. Нет, ему было не просто страшно – он был в ужасе! Однако юноша понимал, что у него есть только два варианта: или выполнить приказ, или умереть – либо от рук Скульптуры, способных сломать его шею, словно спичку, либо от пуль охранников, готовых убить его так же легко, без колебаний и жалости.

Уверенный голос Роберта, который, как и Тим, находился в смертельной опасности, но не терял самообладания, действовал успокаивающе, давая надежду на то, что они покинут камеру содержания живыми, и на какое-то время парень даже смог побороть свой страх…

Но когда он подошел вплотную к Скульптуре, его словно накрыло волной неконтролируемого ужаса. Вот она, всего на расстоянии вытянутой руки – нет, даже ближе! Холодная, безжалостная, смертоносная. Отправившая на тот свет немало таких же, как Тим и его напарник, которые точно так же вошли в ее смрадное логово под угрозой расстрела. А ведь у этих несчастных было больше шансов на выживание – уже хотя бы потому, что их было трое! Вспомнив про смерть мужчины, который должен был стать вторым наблюдателем, Тим невольно вздрогнул. Его бездыханное тело, навылет прошитое автоматной очередью, наверно, до сих пор лежало на полу в луже крови у ног палачей.

Рядом со Скульптурой месиво из крови и фекалий пахло особенно отвратительно. От него слезились глаза и подкатывала тошнота. Дыша через раз, Тим приступил к обработке этого участка пола, однако в его движениях уже не было ни малейшего намека на обретенную было уверенность. Руки снова дрожали, ноги подкашивались, голова кружилась.

То, что он делал, казалось чем-то безумным, неправильным. Как и само существование SCP-173 – того, чего просто не должно быть.

Но Скульптура была здесь, словно надругавшись над всеми законами физики, биологии и здравого смысла. Созданная какой-то извращенной силой только ради того, чтобы убивать.

Выпрямившись, чтобы отдышаться, и слегка пошатнувшись, Тим почувствовал, как к его шее прикоснулось что-то твердое и холодное. Это была одна из вытянутых рук Скульптуры – и Тим только что ее задел!

Если бы проклятое изваяние собиралось его убить, Тим уже был бы мертв, однако Скульптура по-прежнему стояла неподвижно, парализованная немигающим взглядом Роберта. Все в порядке, это всего лишь оплошность Тима, всего лишь…

Тим Адамс сам не понял, в какой момент времени раздираемое вновь накатившей паникой сознание стало покидать его. Дрожь во всем теле усилилась, и юноша уже не мог с ней справиться, как и с головокружением и свистом в ушах, сквозь который он был не в состоянии нормально расслышать слова Роберта, пытающегося ему что-то сказать. Или это была всего лишь слуховая галлюцинация? Может, вообще все это – просто кошмарный сон?!