А девчонка — старательная ученица. Он припомнил и результаты теоретического испытания. Эта малышка Брейнстоун не была невеждой. Иначе б ее даже не зачислили.

На собеседовании она сразу заявила, что намерена пойти по направлению артефакторики: в нем единственном не требовалось сильного дара. Некромант мысленно рассмеялся: как это он сразу не вспомнил ее лица! Она ведь произвела на него изрядное впечатление на вступительных испытаниях.

Хотя чему удивляться. Он в первый момент и лица-то не увидел. Только пятки!

И к чему этот фарс, скажите на милость? Девица, которую приняли без особенного скрипа невзирая на слабый дар, вдруг перепугалась, что ее могут отчислить? И пришла в таком виде в его кабинет, чтобы… в личной беседе упросить его дать ей шанс?

А ведь в ее интересах было бы напротив — не напоминать лишний раз о себе. Хотя бы до конца первого курса. Однако он, кажется, слишком долго торчит столбом.

Поразмыслив, некромант прошел к столу и уселся напротив гостьи.

— Студент Алвар Кеннет прибыл, — буднично сообщил он. — Вы меня вызывали, госпожа ректор?

Ножки лениво наклонились набок.

— Вы отчислены, студент Алвар Кеннет, — ехидно сообщил мелодичный голосок. — За вопиющую бездарность. И полную безнадежность, как студента нашей академии.

— Экий финт судьбы, — восхитился некромант. — А вы не забываетесь, миледи?

— Возможно, — не стала спорить юная баронесса. — Но, видите ли, я пришла к вам с просьбой… и не знаю, с чего начать, — она немного поерзала в кресле, усаживаясь чуть ровнее. — Дело в том, что я и правда возмутительно бесталанна. Мой дар смехотворен. Не нынче — так месяца через два-три меня придется выгнать. Я прошу вас сделать это сейчас.

— Однако! — некромант закашлялся. — Неожиданный поворот. Миледи, я жажду подробностей.

— Каких именно? — девица хлопнула наивно ресницами, пальчиком оттягивая кружевную косынку с груди.

— Кх… нет, пока не этих, — выдавил он, с удивлением ощущая, как сердце ускоряет бег. — Хотя подробности мне очень и очень нравятся, — взгляд сам собой прилип к округлой груди, наполовину открывшейся: корсаж был бесстыдно расшнурован. — Давайте начнем с, так сказать, теории. Вы только-только поступили. Что заставляет вас так отчаянно торопиться покинуть стены академии? Вас пока что никто не гонит прочь.

— Пока что, — хмыкнула Брейнстоун.

В короткой реплике звякнули металлические нотки.

— Миледи, это не ответ. Вас кто-то обидел? — он вгляделся в бесстрастное личико. — Вам кто-то сказал, что вас могут отчислить? Это был кто-то из студентов или преподавателей? Если преподаватели — я проведу беседу. Ваш дар — будем откровенны, миледи — и впрямь смехотворен. Но ваши знания поражают! А для артефактора важны именно они. У вас есть все шансы стать хорошим мастером. Странно, что кто-то из преподавателей этого не понимает. Если же студенты… увы, здесь мои возможности скудны. Мы, наставники, вмешиваемся во взаимоотношения между студентами лишь в крайнем случае. Когда возникает угроза жизни. В ином случае я могу лишь посоветовать вам не обращать внимания на досужих болтунов.

Он внимательно вглядывался в ее лицо. К его удивлению, девчонка не стушевалась, не разрыдалась. Она негромко рассмеялась.

— Что, серьезно?! Господин ректор, я похожа на несчастную овечку, которую можно обидеть грубым словом? Простите, — она натянула край косынки обратно на грудь. — Я вам признательна за заботу… правда, я не насмехаюсь! Вы теперь внушаете мне еще большее уважение, — на личике проступила умилительная серьезность. — Но я и правда хочу покинуть академию до конца месяца.

— К такому жизнь меня не готовила, — пробормотал некромант. — Миледи, я по-прежнему не понимаю причины такого желания.

— Причина банальна. Я три года провела в обители милосердия. После моего возвращения отец с крайней неохотой дал разрешение мне поступить в академию. Однако он лелеет надежду выпихнуть меня замуж. И, как только выпускные испытания останутся позади, он непременно вернется к этой идее. Дар мой слаб — так что мне можно не рассчитывать на то, чтобы поступить на службу хоть куда-нибудь.

— Ага. А студентам, отчисленным в течение первого месяца за бездарность, возвращают большую часть оплаты, — до него начало доходить.

— Именно так, — девушка сухо кивнула. — Я совершеннолетняя — мне уже исполнилось двадцать. Так что я имею право забрать эти деньги и покинуть академию, не дожидаясь реакции отца. А вы имеете полное право мне деньги вернуть и вышвырнуть меня прочь, не утруждая себя извещением родственников.

Некромант хмыкнул, покачал головой.

— А вы все продумали, да?

— Ну, — она слегка пожала плечами. — Насколько это было в моих силах.

— Не прибедняйтесь! А что вы намерены делать дальше? После того, как получите на руки круглую сумму и окажетесь за воротами академии?

— О, — она расплылась в мечтательной улыбке. — Ну мы ведь находимся в столице, верно? Я думаю снять небольшой домик. На первом этаже открою небольшую лавку артефактов. Самых простых, бытовых, — прибавила она торопливо. — Тех, которых так не хватает простым людям для простых нужд. Отпугнуть крыс, отвести воду. Для таких артефактов не требуется оканчивать академию. Достаточно заключения комиссии о качестве и разрешения на торговлю.

— И два последних пункта уже могут вызвать сложности, — заметил он.

— Жизнь вообще полна сложностей, — она пожала плечами, и край косынки снова соскользнул — на сей раз самовольно.

Некромант покачал головой. Она, ощутив, как съезжает ткань, машинально потянула край косынки на грудь, еще сильнее свезя тонкое кружево. Пальчики нервно теребили треугольный край.

— А еще я слышала, что для вольнослушателей стоимость обучения не такая, как для студентов, — прибавила девица задумчиво. — Я ведь смогу рассчитывать на место вольнослушателя?

— Угум. И на возможность бывать в библиотеке, я верно вас понял?

— Если это окажется возможным, — она потупила взгляд.

— Это все звучит вполне реалистично, — отозвался некромант. — Не понимаю, к чему было устраивать это представление, — он кинул выразительный взгляд на пяточки, по-прежнему лежащие прямо перед ним. В голосе помимо воли прозвучало раздражение. — Миледи, — он взмахнул рукой — не хотелось слушать оправдания. — Я вас с удовольствием выпру из академии взашей. Именно с той формулировкой, на которой вы так настаивали. И верну вам всю причитающуюся в таких случаях сумму. Для того, чтобы вам посещать лекции, как вольнослушательнице, и заходить в библиотеку, я тоже препятствий не вижу. Я даже помогу вам с разрешением на торговлю и комиссией по качеству. Просто потому, что вы намерены заняться богоугодным делом. Но все это только в том случае, если вы немедленно уберете ваши прелестные ножки с моего стола! — он перевел дух. — Я ничего не имею против ваших ножек. Но право же, это чересчур!

— Простите! — она торопливо спустила ноги на пол и принялась шарить под столом, нащупывая туфли. — Вы мне поможете… зашнуровать платье? — щеки покрыл румянец.

— Мне за жизнь пришлось расшнуровать немало платьев, — посетовал некромант. — Вот зашнуровывать — такое у меня впервые.

— Ну… вы сами виноваты, — заметила юная нахалка. — Сами же попросили меня одеться!

— Я вообще не слишком понимаю, для чего вы разделись.

— О, — она напустила на себя глубокомысленный вид. — Я слыхала, что маги, практикующие темные искусства, и в особенности, некроманты — весьма корыстны. И ничего не делают за просто так. А я, как-никак, шла к вам с просьбой.

— Ну что ж. Будем считать, что одеться — это как раз плата за выполнение вашей просьбы, — Кеннет ухмыльнулся. — Хотя, признаться, мне еще ни с кого такой оплаты требовать не приходилось.

— Как-то это оскорбительно, — посетовала девчонка. — Я так скверно выгляжу, что мой одетый вид — достойная плата за услугу?

— Услуга, о которой вы просите, миледи, не потребует от меня чрезмерных усилий, — заметил некромант. — Мне даже приятно будет помочь столь очаровательной и… умной барышне, как вы. Что касается вашей одежды… это не вы скверно выглядите. Это я так скверно себя чувствую последнюю пару месяцев.