— Получить бы жалованье за весь срок, как выберемся… Главное, чтобы нас не посчитали дезертирами. Что-то переживаю по этому поводу…

— Что толку беспокоиться? Разве от наших страхов что-то изменится?

— Вы правы. Беспокойство — плохой советчик. Но и забывать о долге нельзя. Мы солдаты, а не трусы. Совесть наша чиста.

— Чиста ли? Мы ведь так и не вышли к своей турме. Многие так и вовсе бросились в кусты сразу, как жареным запахло.

— Мы сделали все, что могли. Силы были неравны. Оставаться там значило бы гибель для всех нас. Да и какой смысл в бессмысленной жертве?

— Верно. Лучше живым вернуться и отомстить за погибших.

Новости в мире распространяются всюду, как не скрывайся от них, куда не денься. Зима зимой, а приходили потихоньку новости о том, что творится в окрестных землях. Главным образом от новых людей и дружественно настроенных купцов воины узнали о всяком разном.

Шли разговоры и о том, что творится в столице, в Константинополе. Один рассказывал о том, как после взятия Силистрии в Константинополь привезли добычу на продажу:

— Представляете себе, какое столпотворение было! Первыми, само собой, слетелись купцы. Ну, вы же понимаете, такая добыча — это золотая жила! Представьте себе тысячи человек! Вельможи со своими свитами, аристократы, слуги, стража… Огромная толпа! и у всех есть деньги! И все эти люди что-то да продадут, и купят. Англичане, голландцы, немцы, поляки, венецианцы, генуэзцы, тосканцы, испанцы, армяне, персы — все они привезли свои товары: сукна, полотна, ткани, меха, драгоценности, сладости, покупая ткани, рабов, оружие, ковры, доспехи, сталь. Весь город был заполнен рядами с товарами, а за городскими стенами разрослись целые базары. И эти новые дворяне, пронои, ой, как съезжалась! Такими толпами, словно война не идет, а они не должны сражаться! Если бы они всегда так дружно собирались, никакой враг бы не устоял! Ей-ей, так и есть!

— Василевс Андроник IV Гаврас, будучи в гневе, обвинил в летнем поражении основной ромейской армии и в том, что не знал о предательских планах Карла Савойского — хартулария Петра Гарида. Его схватили, оскопили и ослепили по приказу василевса. А что он мог тогда сделать в том случае? Почти всех его сторонников среди придворных — презентов в войско отправил. Впрочем, от этого боеспособность оставшихся сил, спешно пополняемых молодыми рекрутами, не слишком повысилась…

Чтобы добыть денег на новый набор людей и их снаряжение, василевс заложил полученную долю вернувшейся в государство земли и свою коронационную тиару (хотя говорили, что уже не раз её закладывал купцам — но то слухи).

А брать стали и вовсе всех, кто мог держать оружие. Раньше в пехотном бою важны были сила и смелость воина. Сейчас же главное — огнестрельное оружие, которое уравнивает всех. Как стали говорить: «Ибо и ребенок может застрелить великана». Армии остро нужны аркебузы и мушкеты. В силу спроса последние, с учётом доставки, ныне стоили в северо-итальянских землях 1 дукат, а при доставке их купцами до Золотого Рога до 2 дукатов за 1 единицу и более. Купцы неплохо наживались.

Тень долгов висела над страной. Империя Ромеев, в далеком прошлом могущественная и простершая свои владения от Дуная до Египта, оказалась в огромнейших тисках финансовых проблем. Старые долги, помноженные на новые займы и войны с сарацинами, восстановление дворцов, роскошные пиры и раздача щедрых подарков и земельных наделов знати истощили имперскую казну. Император, василевс принимал одно непопулярное решение за другим: отдал ряд новых провинций и ключевых отраслей в налоговый откуп, провёл новую порчу монет.

«Это всего лишь временная мера!» — уверяли придворные и чиновники всех вокруг. Однако все понимали, что временное часто становится вечным. Иностранцы, получившие контроль над ключевыми отраслями экономики, быстро превратились в фактических хозяев захваченных территорий. Они устанавливали свои законы, порой чеканили собственную монету и создавали свои частные армии.

— Наша столица, это просто черт-те что! С одной стороны, величественные соборы устремлены к небесам, с другой — шумные базары, где можно купить все, что душе угодно, включая место в раю. Да-да, вы не ослышались! Даже должности священнослужителей продаются с молотка. Чего глаза округлил, будто не слышал подобного? Представляешь себе: архиерей становится объектом торга, как мешок зерна. И не важно, что ты не умеешь читать толком и никогда не держал в руках священные книги. Главное — иметь достаточно денег! Некоторые должности продают за тысячи монет! И пожалуйста, можно поставить кого хочешь.

Люди качали головами, сокрушаясь о том, в какие уровни проникла коррупция.

— Говорят, что посланники василевса Андроника искали какого-то парня по дунайским городкам. Говорят, важный столичный вельможа пропал.

Пропал и пропал. Это вообще было мало кому интересно.

— Слышал тут кое-что… Помните, говорили будто бы сильнее Испании к западу от нас никого нет? Так вот, ерунда то всё. У них сейчас долгая война со своими же мятежными провинциями в Нижних землях идёт, а те себя Нидерландами зовут. Слышали же все наверняка? Испанцы всё твердили, что мятеж идёт потому, как все мятежники по многочисленным крепостям сидят, которых они понастроили из-за того, что денег девать некуда… Так какое-то время назад они всё-таки встретились в поле, у Нового Порта. Ни как в поле… Прям на песке у берега моря. И «самая сильная» армия латинян с их терциями, что мы видели, не смогла одолеть восставших крестьян и горожан! Представляете? Даже более того — я от купцов слышал — они проиграли!

Теодор грустил пуще прежнего — от испанцев теперь помощи не дождаться.

Кто-то сказал, что у всех сарацин горе, так как умер их самый знаменитый поэт — Бакы. Вот на это точно всем собравшимся было плевать. Не до вражеской поэзии им было.

Накануне в Риме был публично сожжен при немалом стечении народа как еретик и нарушитель монашеского обета Джордано Бруно, ученый и сектант.

— Эти оголтелые итальянские католики знают только одно всех резать! Хотя сами себя позорят своими любовными похождениями и своим развратом.

— Позор католикам! Ученых сжигают!

У ромеев были особые отношения к ученым, несмотря на непоколебимые позиции священников. Магнаврская школа (или как говорят латиняне — Константинопольский университет), или проще — Пандидактерион, Патриаршая школа эти названия были для ромеев не пустым звуком.

— Не ученый, а сектант! Солнцепоклонник. Скажете тоже. Мало их истребили в своё время…

— Лемк, рассуди нас — позор сжигать ученых?

— Слишком много внимания ему…

— Нет, ты ответь.

— Позор… Для меня самый большой позор был в прошлом. Был такой город Филадельфия, и она была последней Византийской твердыней в Азии. Сарацины долго не могли её взять. И лишь в 1390 году Филадельфия была после долгого сопротивления взята войсками султана Баязида I и помогавшими ему вспомогательными силами византийского императора Мануила II Палеолога. Я читал эту историю у историка Лаоники Халкокондила. После этого Филадельфию переименовали в Алашехир. И не хотел бы я быть на месте тех жителей, которые надеясь на помощь своего господина, которого они считали своим защитником, видели, как он шлёт свои войска на них, помогая врагам. Порой наши правители становились нашими самыми худшими врагами. Быть может нам еще повезет, и будет новый Август. Чтобы наступила эпоха, когда как в прошлом, мы не стыдились того, что творится. Помните, как у Горация?

...Твой век, о Цезарь, нивам обилье дал;

Он возвратил Юпитеру нашему,

Сорвав со стен кичливых парфов,

Наши значки; он замкнул святыню

Квирина, без войны опустевшую;

Узду накинул на своеволие,

Губившее правопорядок;

И, обуздавши преступность, к жизни

Воззвал былую доблесть, простершую

Латинян имя, мощь италийскую

И власть и славу, от заката

Солнца в Гесперии до восхода.