Часом раньше…

- Вера! Сейчас ты летишь домой, набираешь следака или ментов. Надо, чтоб они мне на хвост упали. Поняла? Я долго ждать не смогу около подъезда. Давай, Верунчик, на тебя вся надежда!

Перед глазами мельтешит белый потолок. Меня то возвращает к жизни, то снова выкидывает в беспамятство. Слышу различные обрывки разговоров, но не могу сложить их в единое целое...

- … странно, что его сюда положили…

- … вроде убийство ему шьют…

- … да ты глянь на его рожу, бандюк вылитый…

- … овощем останется, так поломали пацана…

- … срок наверно дадут, говорят шишку важную порешил, вроде депутата...

- … менты приходили, а он снова в бессознанке…

- … такой молодой, вся жизнь впереди, а тут…

Передо мной сидит следак:

- Вот дела такие получились странные! Так что, тебе бы с поля зрения исчезнуть сейчас, затаится. Желательно на длительное время. Мы и так тебя сюда, в военный госпиталь засунули, от всех грехов подальше. Ты потом сестрёнке спасибо скажи, оперативная она у тебя! Хорошо и я сообразил сразу, своих тебе на хвост кинул. Хорошо, что вообще тебя вынули из этой каши сектанской. Везучий ты, Евген!

- У мамы своей Веранда оперативная. Да и за сестру родную переживала явно. Я везучий, ну-ну… А сделать дзухацу*? Заманчиво! Но денег таких нет. А с депутатом что?

- Плавает. Что с дерьмом станется-то? Всё оно такое, плавучее что ли... Ты ему ногу только прострелил, пуля навылет прошла. Повезло гаду! А я ведь когда-то за него голосовал, поверил. Тьфу! - следователь аж понурил голову.

- А секта эта таёжная? С ней-то что? - пытанул я.

- Пока затаилась, но чую, что ненадолго. Обязательно всплывут! По-любому. А ты это, давай, вставай. Пара деньков ещё в запасе есть у тебя, а там и эту, как её… "Духовку" сделать!

- Дзухацу! Эх, старлей, как же так получается? Почему? - я закрыл глаза.

- Почему-почему? Потому что на жопе нужно ровно сидеть, а не искать на неё приключений. Через два дня тебя забираю! Всё, погнал я! - и следак испарился из белоснежной палаты.

Я расцеловался на прощание и с тётей Аней, и с двоюродными сестрёнками.

- Ой, родной! - рука тётки перекрестила меня. - Храни тебя, Господь!

- Все мы под ним ходим! Это наша крыша, так сказать. - попытался отшутится я и тут же строго глядя на девчонок. - Ну, а вы, если ещё раз свяжетесь с какой-нибудь сектой! Клянусь, я вас из-под земли обоих достану. И заставлю… Ай, да ну вас! Какие были в детстве вредные, такие и остались.

- Не свяжемся! - потупила глаза Надя. - Я обещаю. И слово своё сдержу. Как и перед тобой Женька, так и перед Богом...

- Все мы перед ним равны! - перебила нас тётка. - Давай, племяш, время. Там внизу уже ждут тебя.

- Как вы не боитесь остаться здесь? - ужаснулся я. - Это же…

- Благодаря связям Саши, царство ему небесное. Если б не его знакомые, возможно и мы с тобой уезжали бы. А так, как видишь, остаёмся. Давай, Женька, ехай уже. А как доедешь, дай весточку.

- Хорошо! Дай Бог, свидимся ещё…

Впереди идущая милицейская машина с мигалками моргнула правым поворотником и, сбросив скорость, начала останавливаться. Такой же маневр выполнил и я. А затем, выйдя из автомобиля, наблюдал, как из ментовской тачки ко мне спешит следак.

- Ну всё, Евген, тебя я за черту города вывел. Теперь давай сам уже!

Я протянул ему свою руку:

- Бывай, старлей. Чтоб у тебя всё в ёлочку срасталось!

Следак смял мне мою руку в ответ:

- Даст Бог - всё будет хорошо! Удачи!

Я сел в свою машину, он запрыгнул в служебную. Развернув автомобиль, следак погнал обратно в город. Через зеркало заднего обзора я проводил старлея взглядом. Вот и "цветомузыка" прощальным фейерверком расцвела на крыше ментовской тачки. Я просигналил в ответ.

Впереди меня ждали почти две тысячи километров. Протянув руку к бардачку, я вытянул первую попавшуюся под руку аудиокассету и запихнул её в магнитолу.

...вы все равны перед крестом,

Как все равны мы перед Богом...

И тем, кто не пришел с войны,

Мы не успели на подмогу,

Но после смерти все равны,

Как и при жизни перед Богом.

Перед Богом…

Я удивлённо глянул на подкассетник. Евгений Кемеровский, альбом "Мой брат" образца 1995-го года, по восемь песен с каждой стороны. Погнали! Кто ж тогда знал, что только этот альбом я буду слушать всю дорогу? А часть его я пронесу в себе через десятилетия, а трек "Мы все равны перед Богом" станет для меня своеобразной молитвой… Кто бы это знал тогда...

- Жень, ты прости меня старую, но я залезла в твои доллары и купила-таки эту квартиру тебе. Правда на себя пришлось оформить её, но я дарственную на тебя уже сделала. Так вот! Дозвониться не могла в начале, а потом проблемы были у нас на АТС, вот и пришлось мне так поступить. Ты же так эту квартиру хотел!

Я прижался к морщинистой бабушкиной щеке своей щекой:

- Ба, всё хорошо. Оно, скорее всего, так правильней будет. Значит, Бог так захотел, ему видней сверху!

Начало декабря 1998 года.

- О, сосед, привет! Давно тебя не видел. Где пропадал? Неужели на контракт пошел?

- Неее, я туда более ни ногой, ни рукой. Упаси, Господь! Я, Василь Петрович, на Урал мотался. Дела там оставались недоделанные. Вот там и пропадал. Вот сейчас окончательно вернулся.

- Понятно, Женёк, всё с тобой. А я невесть что подумал. Кстати, нам в ЧОП бойцы нужны для ГБР. Не хочешь попробовать? Только вот неофициально всё это. Но зато с деньгами проблем не будет! Это гарантирую. Я помню, ты в поиске работы был. И нам парни, отслужившие в РА, нужны. А у тебя опыт боевой есть ещё. Ну ты как?

Я задумался. На данный момент, это был единственно лучший вариант из всех тех, которые рассматривались мной.

Прикинув в голове и утрясая всевозможные моменты, я кивнул головой:

- Да в принципе, я только - "За"! Когда мне в ваш отдел кадров заявится?

Василий Петрович широко улыбнулся:

- Завтра. Вместе и двинем в ЧОП. А набором я лично занимаюсь. Считай, что уже принят!

Я взглянул на небо и тихо прошептал про себя:

- Спасибо тебе, поволжское небо!

Примечания:

*Дзухацу (с японского - необъяснимое исчезновение, улетучивание)

Глава 19. Двадцать семь...

- Да что вы хотите от меня? - я попытался обхватить голову руками, да не смог. Наручники помешали это сделать. - Да он, сука, кончатся всё никак не хотел. Отсюда и двадцать семь ножевых!

Некоторые люди, присутствовавшие в зале суде, аж присвистнули от услышанного.

- А что мне оставалось делать? - мой голос прямо звенел. - Он ножом сначала Андрюху по горлу, а затем и Егора. Чётко так ему меж глаз загнал, по самую рукоять. Вы же сами на видеозаписи видели! Дом-то непростой, и люди такие же живут. Непростые! В камерах всё утыкано, как оказалось.

Тот день ничем не выделялся из однообразной череды уже прошедших дней. Наша ГБР была на очередном дежурстве. Для меня это был всего лишь третий выезд. Егор травил байки из жизни и не только. Андрюха же тихо посапывал за рулём. Я же вольготно расположился на заднем сидении старенькой "девятки".

Периодически мы курсировали по улице Ленина, где находилось большая часть объектов, стоящих под нашей охраной. Вызов от диспетчера поступил в районе обеда.

- Улица Красная, четыре. Проникновение в дом. Сначала сработала сигналка по забору, а затем сигнал от передвижения по дому.

- Принял. Выезжаем! - буркнул Андрюха. - Не было, бля, печали, черти накачали!