А на предпоследней парте сидели, чирикая друг с другом и не обращая на меня никакого внимания, Лерка и незнакомый мне парень.

- Новенький? - кивнул я на него.

- Ага! - отозвался Юрка. - Тёзка мой. Тоже Юрок. Но нафига нам двое с одинаковым именем? Зовём Снегирём, да он и сам не против. Говорит, что привык к прозвищу ещё с детства.

- Дела! - покачал я головой. - Можно было его и Юркой звать. А тебя, ммм, Юрасиком, к примеру.

Класс грохнул со смеху, а Морозов насупился.

- Началось! - пробормотал он. - Не успел Лис вернуться, как все опять вокруг него закружились.

- Юрасик, не ревнуй! Лавры клоуна и главного трепла у тебя отбирать не собираюсь. - хлопнул я его по плечу. - Эти титулы твои, до конца школы. Полюбас!

Класс снова грохнул, и наш покрасневший меломан упылил в сторону своей парты. А я вздохнул, ведь мою привычную парту оккупировали Лерка и Снегирь. И судя по разложенным учебникам, ещё с начала учебного года. Вот и встала передо мной дилемма. Либо занимать соседнюю парту, либо культурно пересаживать воркующую парочку. А поскольку именно сейчас мной руководила вселенская лень, то я бухнулся за свободную последнюю парту. К тому же я занял место у окна. За время лежания в больничке у меня появилась привычка. Я уже привык к тому, что моя кровать стоит рядом с окном. Даже дома спальное место перенеслось ближе к источнику света. Поэтому сейчас, я даже с какой-то радостью бухнулся за эту парту.

- А чё это ты, Лис, за свою парту не сел? - даже с каким-то злорадством спросила Лерка. - Я тебя ждала-ждала да не дождалася! Моряк, ты слишком долго плавал!

Я прыснул со смеху:

- Да и ты, любимая, долго меня не ждала! Вот оно как получилось... Я раньше такое только в кино видел, а тут воочую. Не ожидал я, Темникова, от тебя такого поворота.

Новенький прыснул от нашей перепалки:

- Ну вы, блин, даёте!

- Не успела она, Юрка, поверь мне, не успела она мне да... - звонкий подзатыльник прервал мою речь.

Разъярённая Лерка сверкала на меня глазищами, а Снегирь вовсю веселился от души.

- Оказывается, есть чёткие пацаны в классе! А я думал, здесь почти все ботаны заседают.

Новенький пересел ко мне за парту и протянул ладонь для рукопожатия:

- Можно Юркой, можно Снегирём. Будем знакомы!

- Будем! - я тиснул его ладонь. - Евген, можно Лис.

Рукопожатие неожиданно вышло крепким. Мы с удивлением глянули сначала друг на друга, потом на костяшки рук.

- Рукопашка? - спросил Юрка.

- Бокс. Почти шесть лет. Но в тираж из-за травмы вышел летом. - грустно ответил я. - Обидно!

- Обидно. - поддержал меня Снегирь. - А я на рукопашке. В декабре как четыре года. Но я тебя где-то видел. Причём недавно.

- Район небольшой. Запросто могли увидиться. - кивнул я головой.

Пронзительно ударил по ушам звонок. Юрка встал и, взяв со своей парты тетрадь с книгой, сел обратно ко мне.

Темникова удивлённо глянула на него:

- Снегирь, ты это чё творишь?

- У нас, Лер, теперь демократия в стране. Свобода во всем. И даже в передвижении. Прикинь, да? - спокойно ответил ей Юрка. - А у меня, если что, девушка есть. И она может дико начать ревновать!

У Лерки отвисла челюсть:

- Ты не говорил...

- А ты и не спрашивала! - подмигнул ей Юрка.

Затем он развернулся ко мне и шёпотом произнес:

- Вот она меня достала... Капец!

- Плавали, знаем! - тоже тихо ответил я ему...

С Юркой мы как-то быстро сдружились. Сами даже не поняли как. То ли спорт объединил, то ли нас обоих Темникова успела достать. Но факт остался фактом.

А ещё в первый же день октября выяснилось, что Снегирь мой сосед. Санькины родители всё-таки продали квартиру и развелись. Теперь там жили Снегирёвы. Я, конечно, слышал от матери о новых соседях, но не придал этому значения. Кроме того, после больнички я сидел дома и не вылазил из квартиры. Короче, был в не курсе. А оно вон как повернулось...

У Юрки был младший брат-погодок, Гарик. Это потом, спустя некоторое время, он решит прибиться в нашу компанию. Но это будет чуть попозже.

Гарик тихонько тренькал на гитаре, и я познакомил его с Димкой. Тем самым гитаристом, над которым негласно взял опеку. За что Димон был мне очень благодарен. Так вот эти два музыканта очень быстро спелись и сыгрались...

Юрка продолжал ходить заниматься рукопашным боем, невзирая на увеличившееся расстояние от дома. Не мог забросить, и всё тут! Иногда, со скуки, я присоединялся к нему. И если сначала, Борис Иваныч (тренер по рукопашке) косился в мою сторону подозрительно, но узнав, почему я оставил бокс, стал относится ко мне более лояльно. Иногда даже просил меня "ставить" кому-нибудь удар. Вот так, потихоньку, я становился помощником Иваныча. Тот даже предложить оформить меня на полставки. Деньги, конечно, лишними не бывают. Но я не мог присутствовать там регулярно. Поэтому тактично отказался. А стимул ходить в клуб у меня был колоссальный...

Там, в клубе бойцов, для меня была замануха в виде тренажёров. Я прямо тащился от них. А вот у нас, в боксёрской секции, их не было. Но здесь, благодаря суровым дядькам, прошедших горнило Афгана, они присутствовали. Пусть тренажёров было немного, всего два десятка, но они были.

Умом я понимал, что в бокс уже не вернусь. И что чемпионство, которым я грезил до аварии, теперь от меня далековато. Это теперь как пытаться Луну с неба достать. А вот в физической форме я привык себя держать, поэтому расслабляться и заплывать жирком мне не хотелось. Поэтому я с удовольствием посещал этот "бойцовский клуб".

Отшумел праздник 7-го ноября. Вот уже второй год подряд, выходным считается только этот день. А 8-го, в отличии от предыдущих лет, давай народ, топай на работу! Вот такие изменения произошли в России. На дворе конец 1993-го и сколько ещё впереди переименований ждёт, мама дорогая! Но пока праздник называется по старому - "Годовщина Великой Октябрьской социалистической революции", но спустя три наш "понимающий" президент переименует его в "День согласия и примирения". Ой, сколько было пересудов на эту тему, не счесть. (Я лучше промолчу насчёт сегодняшнего названия этого праздника и его переноса на другую дату.) Вот так и переписывается история государства великого. (А вот тут я лучше вторично промолчу!)

А у нас вторая четверть. Нагрузки начинают расти, всё-таки выпускной класс как никак. Учился я неплохо, крепкий середнячок, средняя оценка четыре. Хорошист, блин. Знания Снегиря были около того же. Да и зачем нам пятаки? Перетруждать голову лишний раз ни к чему.

Кому-то учеба, а кому-то и любовь хочется крутить. Возраст такой, гормоны и всё дела. Поэтому нас, по очереди со Снегирём, активно пытается атаковать Темникова. Но мы лишь смеёмся над потугами Лерки. Когда хочешь нравится кому-то, то ты сам проявляешь внимание и инициативу. А когда к тебе навязываются, да ещё так активно, это начинает заколёбывать! Мы отшивали Темникову как могли, а это её явно вымораживало. Особенно Лерку бесил тот факт, когда она узнала, что нет никакой подруги у Снегиря. Юрка попросту соврал ей тогда, чтоб отцепиться от неё.

И вот в конце ноября, мы со Снегирём снова поржали над очередном подкатом Темниковой. Лерка, злобно оглядев нас, процедила сквозь зубы:

- Ничё, вы скоро оба пожалеете! Гады!

И если Юрка на это широко улыбнулся, то я сильно напрягся. А потом, когда Лерка скрылась с поля нашего зрения, выдал Снегирю ценную инфу:

- Ты в курсях, что у неё батя в ОВД сидит? Не дай бог, ещё ментов на нас натравят!

Юрка нахмурился:

- У тебя ж дядька - мент! Может, он маякнет, если что? Мне проблемы с родной милицией нахрен не нужны. Я в прошлой школе по шапке одному борзому настучал, а у того папка где-то в органах работал. Вот меня на учёт в комнату детской милиции и поставили. Сволочи. Минус такой жизненный влепили. А потом, если с работой что-то путнее нарисуется? Гадство сплошное!