— А где до обыска находилась коробка с дротиками? — спросил Мэтт.

Агасфер улыбнулся:

— Вы надеетесь так легко меня подловить? Ибо известно вам самим, что она стояла там же, где стоит теперь, — на столе, неподалеку от правого подлокотника кресла.

— Вы зря тратите время, лейтенант, — перебил Джозеф. — Неужели вы сомневаетесь, что преступник перед нами? Перестаньте гадать, кто убил моего брата. Главный вопрос: как?

— Что-то вы слишком горячитесь, дядя Джо, — пробормотал Артур.

— А вы что-то слишком спешите с намеками, — отрезал Маршалл.

— Подождите, — вмешалась тетя Элен. — По-моему, сейчас главный вопрос — не что он натворил в прошлом, а как посмел прийти сюда теперь. Итак, сэр, что подвигло вас на эту наглость?

— Наглость? Дорогая леди, вы ко мне несправедливы. Я всего лишь пришел, чтобы принести самые искренние извинения за неизбежный поступок. Из блага проистекает скорбь, точно так же как из скорби проистекает благо. Так учат Древние. Иными словами, благо, обретенное истинной верой после смерти мистера Харригана, приносит с собой сопутствующую сему скорбь о вашей потере. И потому я хочу выразить вам свои соболезнования.

Агасфер держался немного иначе, чем в Храме. Он не властвовал над слушателями, не воодушевлял, не гипнотизировал, но его спокойная обходительность и безупречно продуманная речь, как ни странно, убеждали. Голос проповедника звучал так насыщенно, а интонации настолько проникали в сознание, что на мгновение Мэтт и сам чуть не поверил в искренность этих нелепых соболезнований.

Конча встала.

— Лейтенант, — заявила она, — с самого детства у меня фобия… нет, точнее сказать, настоящий фетишизм в отношении бород. Мне вечно доставалось по рукам от няни, потому что я непременно тянулась, чтобы схватиться за бороду. Я уже много лет не испытывала подобного влечения, но сейчас, кажется, не в силах сдерживаться. Не постоите ли у двери, чтобы я могла отвести душу?

У лейтенанта вырвался смешок.

— Охотно, мисс Харриган. Я придерживаюсь современных взглядов. Никаких запретов. Не позволяй желанию свести тебя с ума. А если на вас найдет извращенное желание стянуть с него перчатки и поиграть с подушечками для снятия отпечатков (они вон там, на столе), я буду с любопытством ждать результатов.

Все еще улыбаясь, он шагнул к входной двери. Мэтт встал между Агасфером и стеклянными дверями. Семья радостно наблюдала, как Конча, шевеля пальцами, медленно подбирается к человеку в желтом одеянии.

Агасфер стоял неподвижно, пока девушка не оказалась совсем близко. Тогда он заговорил — негромко, но настойчиво.

— Советую вам, лейтенант, удержать юную леди.

— С какой стати?

— Потому что я приехал сюда, заручившись полицейской охраной. Разумеется, человек в моем положении обязан принять меры предосторожности на случай необдуманной вспышки, даже если им движет милосердие. Друзья из городского совета снабдили меня эскортом, который сейчас ждет снаружи и, несомненно, болтает с вашими парнями. Следовательно, если им придется доложить, что на меня набросились у вас на глазах, боюсь, вы вряд ли сможете рассчитывать на карьеру в правоохранительных органах.

Маршалл на мгновение смешался, но затем шагнул вперед и взял Кончу за руку.

— Один — ноль, — пробормотал он, мягко отводя девушку в сторону. — А теперь, многоуважаемый учитель, не уберетесь ли вы отсюда ко всем чертям? Или вашей охране придется доложить, что я употребляю слова, неподобающие офицеру полиции?

— Нет веры в людях, — со вздохом посетовал Агасфер. — Я прихожу с любовью, превышающей христианскую, и встречаю лишь негодование, угрозы и оскорбления. Но я принимаю обиды, точно так же, как принял этот желтый знак унижения. Ибо сказано…

— Ты слышал лейтенанта! — рявкнул Джозеф. — Да простит меня сестра, но я повторю: убирайся отсюда ко всем чертям!

Медленно и скорбно Агасфер вновь проделал церемониальные поклоны, на сей раз в обратном порядке, закончив тетей Элен. Он с достоинством удалился, двигаясь так же изящно, как и при своем появлении.

— Вот псих, — вяло заметил Артур.

— В кои-то веки я с вами согласен, — сказал Маршалл. — Но здесь я чую что-то странное. Агасфер пришел не только ради того, чтобы… Можно позвонить?

Элен кивнула. Лейтенант сел за стол и принялся быстро отдавать приказы. Ближайшей патрульной машине, снабженной рацией, он велел немедленно связаться с кем-нибудь из полицейских в окрестностях Храма Света, чтобы тот как можно скорее перезвонил по указанному номеру.

— Я в курсе, — яростно произнес Джозеф, — что у подобных негодяев обычно бывают политические связи, но не подозревал, что они не чураются даже бесстыдного подкупа полиции!

— Ну, не знаю, — сказал Маршалл. — Не вините того, кто дал Агасферу сопровождение, — в общем, он поступил разумно. Но, к сожалению, замечательная затея вашей племянницы не удалась. — Он с неприкрытым восхищением взглянул на Кончу. — Вы очень сообразительная девочка, мисс Харриган.

Похоже, на него Конча за “девочку” не обиделась.

— Я просто подумала, что вам было бы интересно узнать, — ответила она.

Элен с дрожью поднялась.

— Теперь меня будет преследовать присутствие этого человека. Он — зло. В нем есть что-то не от мира сего, но и не от Божьего мира.

— Полно, дорогая, — проговорил Джозеф. — Он — зло, согласен. Но, слава богу, не такое зло, с которым лейтенант либо я не сумеем справиться.

— Надеюсь, ты прав, Джозеф. Я молюсь, чтобы ты оказался прав. Прошу меня извинить. — И тетя Элен удалилась в молельню.

— Решение всех проблем. — Артур фыркнул. — Немножко поплакать, постоять на коленях, что-то такое пошептать, помечтать, и готово. Очень удобно.

Джозеф на сей раз не взорвался. Он заговорил холодно и ровно:

— Артур, если твоя нелепая, бестолковая жизнь не научила тебя почитать и уважать старших, я настоятельно прошу: по крайней мере, держи в голове условия завещания, которые ты услышал сегодня.

Артур встал:

— К черту завещание. И вы, дражайший дядюшка, тоже можете проваливать ко всем чертям. Я сам о себе позабочусь.

Он скомкал сигарету, швырнул ее в камин и вразвалку вышел из комнаты. Во время этой бунтарской речи Мэтт заметил (или ему померещилось?), что глаза Артура сверкнули, на мгновение задержавшись на полках с папками.

Маршалл поспешно ответил на звонок, отрывисто задал несколько вопросов и выслушал ответ. Затем медленно положил трубку и повернулся к остальным.

— Агасфер, — сказал он, — не покидал сегодня Храм. Более того, сейчас он лично читает проповедь, которая длится уже целый час.

Джозеф невольно перекрестился. Конча потянула носом.

— Лейтенант, — спросила она, — вы чуете запах серы?

Глава XII

Невзирая на приглашения Харриганов, Мэтт не пошел во вторник утром на заупокойную мессу. Насколько он понял, это были не настоящие похороны — погребение могло состояться лишь после коронерского дознания, которое отложили на конец недели. (Видимо, Маршаллу не хотелось предъявлять присяжным запутанный клубок невозможностей. Детектив оптимистически надеялся, что несколько дней работы принесут желанные плоды.)

Мэтт знал, что, участвуя в непонятном ритуале, посреди чужого траура, будет чувствовать себя неловко. Он решил, что лучшее выражение его личной скорби по Вулфу Харригану — остаться дома и заняться делами. Поэтому, пока на торжественной мессе пели Dies Irae^[16] и помахивали кадильницами, Мэтт сидел за столом покойного босса и работал с энергией, которая, как он надеялся, была достойна человека, прежде занимавшего это место.

Особенно его занимала папка, посвященная Агасферу. Досье обретало безупречную форму. Мэтт располагал достаточным количеством материала, по крайней мере на целую статью, одновременно убийственную и правдивую. Но в одном месте зияла досадная брешь, а в другом бурлил излишек. Брешью, разумеется, была неизвестная догадка Вулфа о том, кто такой Агасфер и какие силы за ним стоят, а излишком — та фраза о богатстве беззаконном, что Мэтт торопливо записал в Храме Света. Каким образом она вписывалась в общую картину, Мэтт еще не понял, и тем не менее эта цитата явно подкрепляла гипотезу Вулфа, какова бы она ни была.