— Ничего против них не имею. — Он смутился. — Мы живем в свободной стране. Но моя мать была агностиком старой школы, знаете — Томас Пейн^[14] и Роберт Ингерсолл^[15]… “Освободите народ от поповской тирании”. Боюсь, я никогда не начну думать по-другому.

— А моя мама, — негромко сказала Конча, — верила в Бога, любила его и служила ему. У нее было плохое зрение, и она умерла.

Эта фраза показалась Мэтту странной. В последовавшей тишине он крутил ее в голове так и сяк, пытаясь понять. “У нее было плохое зрение, и она умерла”. Почему-то он вновь увидел кабинет, испуганную девушку и упавшую книгу, которая открылась на белене.

В стеклянных дверях возник Баньян.

— Мистер Грегори Рэндал хочет видеть вас, мисс.

— О господи. Скажите… скажите, что я лежу ниц и молюсь.

— Лежите ниц? Хорошо, мисс. Думаете, простой головной боли он не поверит?

— Да бросьте, — сказал Мэтт. — Повидайтесь с ним. Грег славный парень. По-моему, вы его изрядно помучили.

— Каким образом?

— Ну, сначала эта история с монастырем. Вы понятия не имеете, как он испугался. Чуть не поседел. А если еще и теперь прогоните…

— Ладно. Баньян, проводите мистера Рэндала сюда.

— Он выразил желание, мисс, увидеться с вами наедине.

Мэтт встал.

— Я буду в кабинете. Пора наконец заняться бумагами.

— Нет, — твердо сказала Конча — Вы останетесь здесь.

Грегори Рэндал явно удивился, увидев Мэтта. Он приветствовал приятеля вполне дружелюбно, но, несомненно, уже совершенно позабыл, как в субботу Мэтт пытался пробиться сквозь толщу его похмелья. Закончив с любезностями, Грегори повернулся к Конче и взял девушку за руку.

— Какой ужас, — пылко произнес он.

— Да, — согласилась Конча и замолчала.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Сначала я даже думал, что не посмею потревожить тебя в твоей скорби в такое время, но затем решил, что мое место рядом с тобой. Женщине нужно надежное плечо, на котором она может поплакать.

Он надеялся выразить шутливое сочувствие.

— Плечо я уже нашла. — Она высвободила руку и указала на Мэтта. — Потрогай. Оно промокло насквозь.

Грегори взглянул на приятеля почти с яростью:

— Конечно, я рад, что ты нашла того… кто способен тебя поддержать. Но, в конце концов, одно дело — какой-то посторонний, и совсем другое — жених!

— Боюсь, я этого не осознала.

— Какой ужас. — Грег вернулся к прежней теме. — Твой отец, дорогая, был замечательным человеком, великим человеком, если можно так выразиться. Уйдя, он оставил брешь, которую нелегко заполнить. Немногие знали Вулфа Харригана, но мы-то понимаем, что означает его уход. А главное, каково теперь вам — родным и близким…

— Пожалуйста…

— Он служил вам опорой и защитой, — продолжал Грегори. — И теперь вы открыты всем ветрам и злобе мира

Конча ядовито улыбнулась.

— Я могу все-таки уйти в монастырь.

— Господи! Эта бредовая затея тебя еще привлекает? Даже теперь, когда…

— Нет. Нет. С пятницы слишком много всего случилось. Правда, Мэтт?

— Можно и так сказать, — сухо отозвался тот.

Грегори подозрительно взглянул на него.

— То есть ты отказалась от безумной идеи посвятить себя Богу?

— Нет. Просто сестра Урсула объяснила, что есть разные способы.

— Сестра Урсула? А я думал, что она…

— Пожалуйста, не надо об этом. Я не уйду в монастырь. Точка. Итак… Зачем ты вообще приехал?

Грегори был застигнут врасплох.

— Зачем? Ничего себе. А как же должен поступить мужчина, у которого невеста в беде? Что я мог сделать, кроме как…

— Примчаться ко мне? — подхватила Конча.

— Примчаться к тебе, — со всей серьезностью повторил Грег. — Вот именно. Мое место рядом с тобой, дорогая, отныне и навсегда.

— Пожалуй, — сказал Мэтт, — я все же лучше пойду займусь бумагами.

— Это обязательно? — поспешно спросил Грег. — Я не хочу тебя прогонять, старик.

— Знаю. Но работа есть работа. — Он двинулся к кабинету.

Конча властно вытянула руку.

— Нет, — негромко произнесла она.

— Но, дорогая, — запротестовал Грег, — если у Дункана дела, мы не вправе его задерживать. Разумеется, его общество нам приятно, но если долг зовет…

— В последнее время он работал слишком много. Пусть останется.

— Работал? Здесь?

— Да. Мистер Харриган взял меня на работу в качестве помощника. Я пытался рассказать тебе в субботу, но, кажется, ты был не в настроении слушать.

— О да. Ужасно болела голова, — объяснил Грег Конче. — Мигрень. Иногда бывает. То есть, — подытожил он, внимательно глядя на Мэтта, — ты работал здесь в воскресенье?

— Да.

— И ты… можно сказать, в гуще событий?

В его голосе послышался намек, который Мэтту не понравился, но он предпочел не обратить внимания.

— О да. А ты не слышал? Сегодня лейтенант подписал ордер на мой арест.

— Господи помилуй. — Рэндал явно разрывался между ужасом и восторгом. — Но в таком случае, старик… почему ты еще здесь? Почему ты не попытался…

— Мистер Дункан шутит, — холодно заметила Конча. — Он считает, что подобные шутки идут к его шраму.

— Тьфу ты. Я решил, что ты серьезно. Мог бы и догадаться. Но, господи, подумать только — ты был здесь, когда… А я торчал на садовой вечеринке у миссис Аптон, развлекался и даже представить не мог…

— Послушай, — перебила Конча. — Да, я знаю, что леди не начинает речь таким образом, но прямота мистера Дункана испортила мои монастырские манеры. Послушай, Грег. Я во второй раз спрашиваю: зачем ты приехал? Ты бросил свою любимую контору не для того, чтобы выразить соболезнования, посмотреть в мои прекрасные глаза и рассказать про вечеринку у миссис Аптон. Зачем ты приехал?

— Я как раз надеялся объяснить, — сдержанно произнес Грегори, — когда Дункан займется бумагами.

— Он не займется бумагами. Теперь ты скажешь?

— Я лучше… — начал Мэтт.

— Нет! Итак, Грегори?

— Ну хорошо. Я приехал, Конча, чтобы попросить тебя назначить день нашей свадьбы.

Конча рассмеялась.

— Да перестань! Разве так подобает? Разве человек из рода Рэндалов станет назначать день свадьбы, когда покойника еще даже не похоронили? Расчетливость, Гораций? Сомневаюсь, что на брачный стол пойдет пирог поминный.

— Я не понимаю, Конча. Я вижу лишь, что сейчас ты одна-одинешенька в мире…

— И у меня никого нет, кроме дяди, тети и брата…

— Тебе нужен мужчина, на которого ты сможешь опереться. Я прошу об этой чести, дорогая моя, чтобы защищать тебя.

— Какая прелесть!

— Зачем ты надо мной издеваешься? Я предлагаю тебе крышу над головой, уют, безопасность, а ты… ты стоишь здесь и смеешься мне в лицо! Да-да, и в процессе улыбаешься моему приятелю. Так нельзя, дорогая.

Грегори Рэндал был скучен, напыщен, неостроумен и красив почти до отвращения, но Мэтт всерьез растрогался. Эта странная девочка действительно его мучила, и Мэтт не испытывал никакого удовольствия, наблюдая за происходящим.

— Послушайте, Конча… — попытался он вмешаться.

— Не лезь, Дункан, — огрызнулся Грег. — И вообще, хотел бы я знать, чем ты тут занимаешься. Корпишь над бумагами, как же. Очень правдоподобно!

В ту секунду могло случиться что угодно. В воздухе повисло незначительное, но тем не менее угрожающее напряжение. Под яростным взглядом Грегори Мэтт на всякий случай сжал и разжал правый кулак.

Но тут раздалось громоподобное: “Кого я вижу!”, и на лужайке появился Р. Джозеф Харриган.

— Грегори! — возопил он. — Рад видеть тебя, мой мальчик!

Грегори с заметным усилием совладал с собой.

— Добрый вечер, сэр. Папа просил передать свои соболезнования.

— Спасибо ему большое. Очень хорошо, что ты приехал.

— Какой ужас, я просто выразить не в силах…

— Давай не будем об этом, мой мальчик.

— Жаль, что меня здесь не было. Глупо, конечно, но я все время думаю, что если бы я был здесь, а не на вечеринке у миссис Аптон…

— Ерунда. Ерунда, Грегори. Что ты мог сделать? Что могли сделать мы с Дунканом? Мы видели этого чертова факира — вон через ту дверь — и ничем не помогли Вулфу. Однако Мэри наверняка предпочтет поговорить о чем-нибудь другом.