Стефан направился внутрь. Давид, их старший сын, пятнадцатилетний юноша с серьёзным взглядом, сидел за столом, держа в руках толстый том.

– Папа? Ты не на работе? – удивился он.

– Решил сделать исключение, – ответил Стефан, потрепав сына по волосам.

Тихий смех Мириам, лёгкий стук посуды на кухне, шелест страниц в комнате сына. Эти звуки обычно наполняли его спокойствием, но сегодня они только усиливали его тревогу.

Он остановился перед зеркалом в прихожей, глядя на своё отражение. Усталое лицо, первые седые пряди в волосах, глубокие морщины вокруг глаз — всё это выдавало человека, обременённого заботами.

"Что, если всё выйдет наружу?" – мелькнуло у него в голове. Если проверка вскроет его махинации, ему не только грозит позор, но и потеря работы, а вместе с ней – крыши над головой, стабильности, безопасности семьи.

Стефан зашел в гостиную, где на диване сидела Мириам с куклой в руках. Увидев отца, девочка широко улыбнулась.

– Папа, ты не занят? Можешь поиграть со мной?

– Конечно, – с трудом улыбнулся он, садясь рядом.

Она протянула ему свою игрушку.

– Вот, ты будешь доктором, а я принесу тебе пациентов.

Стефан засмеялся, несмотря на тягостные мысли.

– Хорошо, доктор готов, – сказал он, принимая куклу.

Мириам, довольная, начала рассказывать про свои "случаи", а Стефан смотрел на неё и думал: "Если всё разрушится, что будет с ней? Как Марина справится одна? Давид ещё слишком молод..."

За ужином Марина заметила его отрешённый вид.

– Стефан, ты сегодня какой-то странный. Всё ли в порядке?

Он отложил вилку и посмотрел на жену. Её заботливый взгляд, как всегда, заставил его сердце сжаться.

– Всё нормально, просто много работы, – соврал он.

– Ты так говоришь каждый раз, – вздохнула она. – Знаешь, мне иногда кажется, что ты носишь на плечах весь город.

Давид поднял глаза от тарелки.

– Папа, тебе нужно отдыхать больше. Ты выглядишь усталым.

Стефан ощутил смешанные чувства. С одной стороны, он радовался их заботе, а с другой – боялся, что всё это может исчезнуть.

– У вас, главное, всё хорошо, – сказал он с усилием. – Мириам поправилась, Давид учится, ты... – он посмотрел на Марину, – ты поддерживаешь нас. Это самое важное.

Марина положила руку на его.

– Но ты тоже важен, Стефан. Ты нужен нам.

Он опустил взгляд, чувствуя, как внутри него поднимается волна стыда. "Я подвожу их. Я сделал это ради них, но если правда вскроется, я всё потеряю."

Когда ужин закончился, Стефан уединился в своём кабинете. Тёплый свет лампы освещал бумаги на столе, но он не мог сосредоточиться. Его мысли метались от одного к другому.

"Если только... Если я напомню Хануму о его долге. Он не сможет отказать. И тогда, возможно, я смогу выкрутиться."

Его пальцы сжались вокруг перьевой ручки. Он думал о тех днях, когда разносил письма в верхнюю часть города, мечтая о большем. И о том, как случайно стал свидетелем того, что могло разрушить карьеру одного человека.

"Теперь моя очередь использовать это," – решил он.

В соседней комнате Марина укладывала Мириам спать, напевая тихую колыбельную. Стефан слушал её голос и думал: "Ради них я готов на всё.

Стефан сидел в своём кабинете, облокотившись на стол и погружённый в собственные мысли. Но не успел допить вечерний кофе, когда в дверь раздался стук.

– Входи, – бросил он раздражённо, не отрывая взгляда от бумаг.

Дверь открылась, и на пороге возник Григорий – худощавый мужчина с настороженным взглядом. Его движения были быстрыми, но нервными. Он сразу же закрыл дверь за собой, словно боялся, что кто-то может услышать их разговор.

– Господин инспектор, у меня важные новости, – произнёс он сдержанным голосом.

Стефан поднял глаза, его лицо оставалось бесстрастным, но руки, лежащие на столе, чуть сжались.

– Говори.

Григорий, заметив изменение в позе начальника, прокашлялся, будто собираясь с духом:

– В администрации сегодня происходит что-то необычное. Туда съезжаются лекари, почти все, кого удалось найти в городе. Говорят, объявлен конкурс, – он сделал паузу, словно проверяя, как Стефан воспримет эти слова.

– Конкурс? – переспросил инспектор, приподнимая бровь. Его голос прозвучал холодно. – И ради чего весь этот цирк?

– По слухам, это связано с санитарными мерами. Что-то вроде поиска лучших идей по борьбе с болезнями, – Григорий немного замялся, наблюдая за реакцией.

Стефан сжал подлокотники кресла, его лицо стало напряжённым.

– Они что, решили привлекать всех подряд, чтобы решать такие вопросы? Это просто смешно. Что ещё?

Григорий кашлянул, явно нервничая ещё больше.

– В дополнение к этому по городу начали передвигаться телеги с грузом. Их вывозят за пределы города. Брезент, дерево, инструменты… Местные говорят, что это для строительства чего-то большого за городскими воротами.

Стефан прищурился. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза загорелись тревожным блеском.

– Ты уверен? – спросил он резко.

– Да, господин инспектор. Это не слухи. Я видел, как грузчики направляют телеги к северным воротам.

Стефан встал, его руки дрожали, хоть он пытался это скрыть.

– Чёртовы амбициозные идиоты! Решили действовать за моей спиной? Устроили фарс с конкурсами, чтобы отвлечь внимание?

Григорий молчал, боясь ещё больше разозлить начальника.

– Господин инспектор, возможно, стоит вмешаться? – тихо предложил он, пытаясь быть полезным.

Стефан опёрся руками на стол и, глядя прямо на Григория, ответил:

– Я разберусь. Не твоё дело. Следи за дальнейшими перемещениями грузов. Узнай, что именно они строят и где.

Григорий быстро кивнул, с видимым облегчением выскользнув из кабинета.

Оставшись один, Стефан снова сел в кресло, потер виски и устало выдохнул. Его взгляд упал на портрет семьи, стоявший в углу стола. На нём Мириам улыбалась своей детской, беззаботной улыбкой, рядом стоял её старший брат с гордо поднятой головой. Марина смотрела прямо на Стефана, её глаза излучали тепло и заботу.

"Я не могу их потерять," – пронеслось в голове инспектора.

Он вспомнил тот день, когда Марина принесла счета за лечение Мириам. "Нам нужно 50 золотых, Стефан. Это её жизнь," – тогда её голос дрожал от отчаяния. Он не смог ей отказать. Да и как мог? Он тогда поклялся, что сделает всё ради своей семьи.

Но теперь эта клятва грозила разрушить его жизнь.

"Нет, я не дам им провести ревизию," – он резко встал. – "Ханум в долгу передо мной. Пора напомнить ему, кто спасал его честь."

Его мысли прервал стук в дверь. Это снова был Григорий.

– Ещё новости? – спросил Стефан раздражённо.

– Нет, господин инспектор, всё идёт по плану. Я просто хотел уточнить, нужны ли вам дополнительные люди для наблюдения?

Стефан на миг задумался и кивнул.

– Да. Возьми пару человек и усиливайте наблюдение. Я должен знать каждую деталь.

– Понял, – коротко ответил Григорий и снова исчез.

Стефан тяжело вздохнул.

Дождавшись, пока шаги Григория затихнут в коридоре, и только тогда позволил себе подняться из кресла. Его взгляд скользнул по массивному шкафу в углу кабинета, который на первый взгляд казался обычной частью обстановки. Стефан подошёл к нему, достал из кармана ключ и вставил в едва заметное отверстие. С тихим щелчком замок поддался, открывая доступ к скрытой двери.

Он вошёл в узкую, тускло освещённую комнату, которую знал только он один. Это было его убежище, место, где хранилось всё, что он считал ценным: мешочки с монетами, документы, небольшие украшения и даже редкие книги.

Затем осторожно прикрыл дверь за собой, оглянувшись, словно ожидая, что кто-то может следить за ним. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием. Здесь, в этой тайной обители, он хранил всё, что имело для него значение — всё, что могло хоть как-то сохранить его достоинство, если внешний мир разрушится.