— Хорошо. Приготовь нам комнату наверху. Нашим людям вина. Нам наверх тоже вина. И найди нам двух служанок из Дома Удовольствий, или хотя бы местных женщин.
— У нас в городе нет Дома Удовольствий, Господин. Сейчас все уже спят и женщин не найти. Но моя сестра готова услужить жезлам Благородных Господ.
Дрейт с сомнением посмотрел на девушку.
— Сколько ей лет? Непохоже, что двадцать.
— Ей уже двадцать два, Господин и она уже вступила в возраст плодородия.
— Она что, немая? Сама на вопросы отвечать не может?
— Могу, Господин. Мне двадцать два года и покров услаждения с моего цветка давно сорван. Господа останутся довольны мной, я многое умею.
— Если ты нас обманываешь на счёт возраста, Богиня будет разгневана на тебя, а не на нас.
— Я не вру, Господин.
— Хорошо. Приготовь комнату и неси вино.
Через некоторое время подросток отвёл Дрейта и Игли в комнату, где их уже ждал накрытый стол и голая девушка. Кажется она действительно не врала на счёт возраста, фигура была хоть тонкая и изящная, но с хорошей женской грудью. Девушка зазывно улыбнулась, прошлась по комнате и легла на кровать, широко расставив ноги так. что в свете сияющей луны были хорошо видны лепестки её цветка. Дрейт не выдержал первым и сорвав с себя тунику, бросился услаждать эту горячую красотку. Игли не спеша разделся, так же не спеша подошёл к кровати и поднёс свой жезл прямо к губам девушки, которая тут же принялась его ласкать. Кажется она действительно не врала, чувствовался её немалый опыт в услаждении мужских жезлов. Потом красотка, с громкими стонами уселась на жезл Игли своей тёмной пещерой, но её губы не забывали про Дрейта. Сделав передышку братья выпили вина, после чего их постепенно сморил сон, обоих сразу. Красотка встала с кровати, взяла со стола нож и не торопясь, очень спокойно, перерезала братьям глотки. Одев свою тунику она спустилась вниз, забрав нож с собой. Там уже спали телохранители, упав лицами на стол. Девушка так же не торопясь и совершенно спокойно перерезала им глотки всем, корме одного, которому она воткнула нож в печень. Потом, вместе с подростком, они притащили за ноги хозяина таверни с ножом в сердце, подтянули его к телохранителю с ножом в печени и положили их ладони на рукояти ножей так, чтобы казалось, что они успели зарезать друг друга.
— Ну что, сестрёнка, дело сделано. Можем уходить.
— Да братец, мы хорошо поработали, можем уходить.
Забрав мешки, они вышли из таверни и растворились на ночной улице.
Во дворце шло заседание, речь держал Старший Советник, но Агимар слушала его в пол уха, настроение с утра было не очень, племянники уехали на войну, а её цветок, как назло, требовал услаждения, покрываясь обильной росой только при мысли о стоящем жезле, точней о стоящих жезлах. Княгиня так привыкла, что племянники всегда были к её услугам, в любой момент, как только увлажнились лепестки, что уже воспринимала это удовольствие само собой разумеющимся. А вот сейчас, её цветок беззвучно кричал, требуя своей порции услаждения и не получал желаемого. Агимар уже готова была прервать это нудное заседание и затащить к себе в спальню двух, а лучше трёх телохранителей, когда Старший Советник чуть повысил голос.
— Госпожа, мы просим Вас утвердить нового Главного Казначея. Семья Кьега предложила Господина Мьячо. Позвольте пригласить его?
Княгиня нетерпеливо махнула рукой.
— Зовите!
Через некоторое время вошёл новый Главный Казначей и у Агимар перехватило дыхание, это был ещё юноша, совсем юнец, светловолосый и невероятно красивый. У Княгини вдруг пересохли губы и она приоткрыв ротик провела по ним языком, дыхание сильно участилось, грудь затрепетала и приглядевшись, можно было заметить проступившие сквозь тонкую тунику напрягшиеся соски. Агимар сильно сжала вместе ноги и её цветок исторг целый водопад, туника под ней кажется промокла. Мьячо поклонился и посмотрел на неё своими дивными глазами. Княгиня просто не могла оторвать от него взгляд, в свои тридцать восемь лет ей еще не доводилось встречать таких красивых молодых людей. Старший Советник тем временем продолжил свою речь.
— Утверждает ли Госпожа Княгиня Господина Мьчо Главным Казначеем?
— Да. Утверждаю. Конечно утверждаю!
— Желает ли Госпожа Княгиня задать какие-либо вопросы Главному Казначею?
— Да, желаю. Но наедине. Прошу всех удалиться. Мне надо обсудить с ним очень важные и деликатные вопросы, касающиеся только нас двоих.
Сановники встала, поклонились и неспешно вышли, прикрыв за собой дверь. Агимар вскочила, сдёрнула одним движением с себя тунику и подойдя к Мьячо сдёрнула тунику и с него. Жезл его уже стоял. Агимар впилась своими губами в его, у неё просто не было сил ждать и говорить. Разорвав поцелуй, Княгиня улеглась на стол, широко расставив ноги, но Мьячо, подойдя к ней, поцеловал её в шею, а потом стал опускаться ниже, лаская кончиком языка затвердевшие соски, заставив издать Агимар громкие стоны удовольствия. Но поцелуи юноши стали опускаться ещё ниже, прямо к увлажненным лепесткам цветка, таким горячим, мокрым и жаждущим.
Глава 37
Сотни лошадей строящихся армий поднимали пыль в невероятных количествах, но десятники и сотники умудрялись как-то расставлять бойцов в назначенных местах. Это был день решающей битвы между Лахгар и Ганид, все понимали, что больше не в состоянии вести маневренную войну, истощающую ресурсы обеих сторон, нужно было выиграть одним решительным ударом. И молодой Князь Лахгар и старый Князь Ганид очень надеялись победить и сложно было сказать на чьей стороне перевес, если у первых была наёмная пехота, то у вторых больше лёгкой кавалерии, тяжёлых всадников аристократов было приблизительно одинаково. Наконец обе стороны построились и конные метатели копий Ганид медленно двинулись вперёд. Из пехотного строя Лахгар выскочили лучники и быстро начали стрелять, а с флангов пехотной фаланги двинулись вперёд лёгкие всадники. Некоторое время перестрелка шла с равным успехом, но вот, старый Князь Ганид заметил, что его воины начинают уступать и двинул вперёд тяжёлую кавалерию, пятьдесят всадников, наступавших двумя линиями. Пехота, при их приближении начала разбегаться, но темп атаки Ганид замедлился, а тем временем тяжёлая кавалерия Лахгар, стоявшая позади пехотных порядков на некотором отдалении тоже начала разгоняться для своей атаки. В результате две конные стены столкнулись друг с другом не набрав нужного темпа и бой между ними превратился в свалку. Старый Князь Ганид со своими телохранителями из всех сил пытался пробиться к молодому Князю Лахгар и наконец ему это удалось, увернувшись от копья противника, одним точным колющим ударом он вогнал свой меч тому прямо в рот, но и сам почти сразу получил меткий удар копья телохранителя в глаз. По инерции. сражение продолжалось ещё какое-то время, но бойцы обеих сторон, увидев что оба князя погибли, начали потихоньку выходить из боя, сейчас, здесь, им уже не за что было сражаться, а вот в своих столицах нужно было успеть поделить власть, самые сообразительные быстро поняли, что это придётся делать с помощью той силы, которая у них осталась, и желательно сберечь этой силы как можно больше. Наёмники же понимали. что обязательства по выплатам денег тоже лежали на князьях и теперь не понятно кто им будет платить и сражаться здесь и сейчас им тоже уже не за что. Бой затих сам собой и стороны разошлись в разные стороны, направившись к своим столицам. Разумеется это были аристократы и их дружины, наёмники же разбрелись в разные стороны, рассчитывая вернуть не заплаченные деньги с помощью грабежа. В Эме, столице Лахгар, претенденты разделились на три партии и сперва пытались договориться, но потом те, у кого было меньше всего шансов на власть, нанесли первый удар по своим конкурентам, конкуренты ответили и всё переросло в городские бои, в которых претенденты вдруг быстро закончились. У Ганид ситуация развивалась ещё быстрей, у них было всего две партии и они начали выяснять кто более достоин власти недалеко отъехав с предыдущего поля боя, одна из сторон, после долгого и упорного боя одержала победу, вырезав бегущих проигравших, но тут и победители получили в спину внезапный удар от вернувшихся наёмников, которые решили, что добив оставшихся, им будет чем поживиться. В обоих княжествах наступил хаос и безвластие, они просто перестали существовать как государства. Ополчения в городах пытались отбиваться от рыскавших по всюду банд наёмников, но это удавалось не всегда, несколько городов подверглись полному истреблению. Правящие княжеские семьи и Лахгар и Ганид бежали из столиц, прихватив лишь золото.
