Заряд скутера сел за сто метров до ворот, я бросил его и побежал. Оказавшись перед забором, ограждавшим небоскрёб, резко остановился. У меня не было чипа. И я не хотел звонить Соне — не зная, кто ответит на том конце — дочь или улучшенная копия. И как эта копия решит мне помешать.

Я вхолостую метался вдоль забора. Ждать, пока кто-то войдёт, выйдет? Объяснять охране, что сейчас моя дочь совершит непоправимую ошибку? Что мне делать?

Оценив высоту забора, свою физическую форму, вернее, её отсутствие, перебрав в голове навыки детства, проведённого на скалодроме, я полез вверх. Охрана тунеядствовала в своей «умной» будке, наслаждаясь кондиционером, останавливать меня было некому. Но со второй неуспешной попытки я кое-что вспомнил. Когда Соня только переехала сюда и мы ещё общались, она дала мне доступ уровня хозяина квартиры. Я приложил к табло на заборе палец — биометрия должна сработать.

Есть!

Выбрав нужное парадное, я ворвался в невозможно белый холл, напоминавший больничное отделение, и беспрепятственно прошёл к лифту.

Тридцать восьмой.

Я не знал, что скажу. Мне надо просто увидеть свою дочь.

Но увидел я Вита. Дверь квартиры была распахнута. В студии царил хаос. Лишь мигал окном экрана ноут. Вит сидел, откинувшись на диване, из уголка рта тянулась ниточка слюны.

— Где Соня? Где она?

— Соло? — Вит распахнул мутные глаза.

— К чёрту Соло, мне нужна Соня! — я тряс парня со всех сил, и его голова безвольно болталась из стороны в сторону.

— Сол… Соня сделала это… Она ушла…

— Куда? Говори? Она подключила помощника? Да, нет? А то спалю эту высокотехнологичную хибару к лешему! И останешься без своего Глобала!

Угроза подействовала. Взгляд Вита стал более осмысленным.

— Да. Подключила. А потом… Я не мог её остановить. Она… Всё здесь разбила… Меня оглушила…

Я отпустил парня и тот застонал, опустил голову на руки, мучительно приходя в себя.

— Как тебя зовут?

— Вит, — тот удивился, забыв о боли.

— Нет, настоящее имя.

В глазах парня промелькнул испуг и тут же потух. Понял, что хуже не будет.

— Витя.

— Запомни его и никогда не забывай. Виктор — это победитель. А Соня, София — это мудрость. Уяснил?

Тот неуверенно кивнул.

Я подошёл к ноуту, он мигнул, погас и больше не включался.

Где теперь искать Соню?

С Витей пришлось завязать тесный разговор. Было стыдно — я так мало знал о своей дочери, что поддался её желанию уйти в одиночество. Хотя она, конечно, принимала это за самостоятельность.

Соня не встречалась с Витей: им было удобно снимать на двоих дорогую квартиру. Правдами и неправдами ей удалось устроиться на работу в Глобал — в техподдержку. Она была разочарована в парнях и считала — больше никому и никогда не понравится. Витя замолчал и покраснел.

— Ты хоть раз пытался её поцеловать? — не выдержал я.

Тот упрямо мотнул головой.

— А зря. Может, всего этого бы не случилось, — я обвёл рукой разгромленную комнату. И как моей малышке удалось навести такой бардак?

— Там не подступиться. Холодная, как далёкий космос.

— Рядом со звёздами и в космосе жарко. Даже очень. Фото на мотоцикле — вы действительно катались? Или это дополненная реальность?

— Катались, — Витя вымученно улыбнулся, — я пытался её растормошить. Но после она с головой ушла в Глобал, ещё больше. Решила, что её виртуальный двойник будет заниматься экстримом. Хотела прокачать его в сети, а потом развиртуализировать и… Ну, она думала, если будет следовать его советам в реале, станет такой же крутой, как на своих шоу.

— На кой ей всё это, а, Витя? — я еле сдерживал злость. Первым делом на себя.

— Она хотела оставить след в жизни. Сделать что-то стоящее. Быть самой-самой хоть в чём-то.

Почему моя девочка не знала, что она уже самая-самая — просто потому что живёт. Просто потому что родилась. У нас… ведь была любовь. С женщиной, которую я по-прежнему называю своей женой.

— И как считаешь, так можно оставить след?

— Честно говоря, нет! Я вообще Глобал не люблю, — парень запустил пятерню в лохматую шевелюру. — Но я в меньшинстве. Почти все друзья активировали помощников.

— Откуда деньги взяли? Это ж недёшево стоит, — волосы на затылке поднялись дыбом.

— Родители дали. Они целыми семьями подключаются. Глобал делает хорошую скидку. Ну и так типа все успешные…

Я вспомнил мальчишек во дворе — молчаливая размеренная игра, совсем непохожая на детскую. Значит, так действуют эти помощники. Перед глазами всплыли шоу Сони. Чужое тело, колючий взгляд. Ужасная догадка прошила иглой.

— Витя, она… Соня когда подключила помощника?

— Кажется, у неё что-то не получилось. И она разозлилась.

Я задержал взгляд на поломанных стульях, опрокинутом стеллаже. Соня не была самбистом. Не метала молоты. Не укладывала шпалы. Откуда в руках хрупкой девушки такая сила?

— Где её искать? — я задал вопрос разгромленной квартире.

И тут раздался звонок.

— Хай! — выдохнул смарт голосом Жанны. — Говорю очень быстро, звоню с защищённого канала. Я занималась разработкой этих помощников. Частично. Наноботы с программами встраиваются в нейронную сеть. Программы сделаны так, что блокируют любое решение, невыгодное Глобал. Свобода воли ограничивается многократно. Инфа не должна разглашаться, сам понимаешь. В лучшем случае меня уволят… Ты нашёл Соню?

— Её нет дома. Даже не знаю, подключила ли она помощника.

— Надеюсь, не успела. Я выслала только часть суммы. При частичной оплате можно взять демоверсию. Без встройки в нейронные сети — просто следовать советам бота. Это тоже опасно, но не настолько. Найди её!..

Чёрт, я снова не успел спросить главного.

— Она говорила что-то обо мне? Вспоминала? — я снова вцепился в парня. — Плохое, хорошее?

К своему стыду я не знал, куда сбегает моя дочь, когда ей плохо. Вряд ли Соня сейчас стоит у дверей дома, который называла глупым. Но, возможно, она пошла туда, где ей было хорошо. Где мы были вместе и Соня ещё умела улыбаться.

— Кое-что она не могла вам простить… — Витя замялся, снова покраснел. — Соня считала, что вы… в общем, слишком легко отпустили её маму. Что не боролись за неё.

Проступило воспоминание — удушливое и невыносимое, как эта жара. Я понял, где сейчас моя дочь.

События десятилетней давности. Я моложе и глупее. Соня — младше и мудрее. Фейсбук доживает последние дни. Глобал ещё не монополизировал сеть. Унибраслеты только в фантастических фильмах. Дети бегают на игровых площадках.

Мы сидим с Соней на скамейке — смотрим на веревочный аттракцион. Между деревьями на уровне шести метров от земли развешаны веревочные трассы. Петли из канатов, ненадёжные деревяшки, а то и вовсе ленты. Иди как хочешь. Да, страховка есть. Но соскользнуть и беспомощно болтаться на верхотуре — кому захочется? Соня прилипла глазами к трассе. Я знаю, ей хочется попробовать. Но она боится. И вдруг говорит:

— Мама улетает через месяц.

Парк меркнет, перед глазами появляется лицо Жанны. Умное, любимое. И не верю, что теперь — чужое.

— Он чаще говорит «да», — спокойно объясняет жена. — Я задыхаюсь с тобой. Мне нужен воздух и немного безумия.

Воздух? Я всё ещё не понимаю. Разве наша дочь, её улыбка — не глоток воздуха каждый миг?

— Ты слишком крепко меня держал. А сейчас отпусти.

На следующий день Жанна пошла на курсы пилотов.

— Через месяц, — повторяю я слова дочери.

— И ты ничего ей не скажешь? — Соня по-прежнему смотрит на верёвки. Группа проходит по натянутому тросу — трос раскачивает ветер, люди балансируют и чудом не падают.

— Зачем? — от бессилия злюсь. — Я не очень хорош для твоей мамы. Возможно, она найдёт лучше.

Соня молчит, и в её молчании сверкают молнии. После долгой паузы она сдавленно говорит:

— Но ты даже не пробовал…

Моя дочь вскакивает и бежит к началу верёвочной трассы. Как в тумане, я иду за ней. Смотрю, как на Соню надевают систему, шлем. Надо идти с ней, но я лишён воли, ничего не могу. Инструктор даёт краткие объяснения, и Соня, цепляясь руками за трос, уже идёт по первой — самой длинной и оттого страшной — трассе.