— Вот за такое ты обязана провести голосование, или я за себя не ручаюсь! — Ламия ударила кулаками по столу, проломив его и чуть не перевернув, а после вытерла проступающую слезинку от обиды на сказанное и жалости к четвероногим пушистикам.

— Проводим голосование! — Половина стола посочувствовала переживаниям Ламии. Даже Элеонора Порочная успокаивающе похлопала свою сестру по спине.

— Три «за», пять «против»! После конца гона северных порождений собираемся и будем более предметно говорить о «Жатве»! Объявляю своим старшим голосом о закрытии совета Истинных!

***

Пока в республике среди Истинных бурлила работа по поиску утраченного сына Венефики, в Аврийской империи становилось очень неспокойно. Матриарх Жалящая горевала в своих покоях о потере Праведника, а все приближённые, узнав, отчего их глава в печали, взбунтовались против Имперского престола. Каждый проповедник культа искупления взывал к ответу вторую половину церкви Праведника. Призывали к ответу даже Императора Аврия! Никто не давал официального ответа, а все верха старались всячески отмалчиваться.

Всеми осталась не замечена одинокая фигура, что прибыла в ночи к Матриарху. Предстала эта персона перед ней с книгой о великом и милосердном Праведнике, которого похитили, но рано или поздно, по приданию пророчества, он вернётся.

Из тьмы той явится наш свет.

В грехе падёт наш светлый мир.

За грех утонет мир в крови.

На нашу кровь явятся они.

Они пожрут наш светлый мир.

И свет, что вылезший из тьмы.

Испепелит весь грех и их.

В одну руку Матриарх взяла стилет Праведника, а в другую — великую артефактную книгу о Праведнике и с высоко поднятой головой вышла в народ.

Одинокая фигура, написавшая артефакт и вложившая в него частичку себя, сейчас не могла поддержать предводительницу культа Искупления в великом шествии против еретиков. Изнеможденная персона пошла в подвалы греха, чтобы предаться похоти и разврату. Она желала наполнить своё тело грехом, ибо уже совершила великий благой поступок, написав столь прекрасные строки.

Мария Жалящая явила всему праведному люду благую книгу о новорожденном Праведнике, обвинив в похищении глав великих домов и кланов, погрязших в еретических догмах, затем возглавила поход отмщения лично.

Половина имперской армии поддержала Матриарха, но другая половина осталась верна престолу или, если быть точней, своим великим домам и кланам. Неизвестно точно, в какой момент, но Император был убит заговорщиками. Культ Искупления всячески отрицает своё причастие, потому что они не желали смерти наместника Праведника, а лишь хотели посадить на равных правах подле него свою предводительницу и покарать еретиков.

Вся Аврийская империя погрязла в гражданской войне, все против всех. Никто не может найти правых и виноватых. Даже Истинные полностью утратили контроль над ситуацией и просто наблюдали за происходящим в центре западной части континента.

Впервые за долгие века сходились огромные армии, уничтожая друг друга без жалости и сожаления. Брат пошёл на брата, и сестра на сестру с одними и теми же словами. Во славу Праведника.

Из глубин Тёмных земель показались орды нежити и различных монстров, пришедших на пролитые реки крови. Этой страшной, недисциплинированной армии пограничные гарнизоны не смогли дать достойный отпор и были захвачены. Развивать же успех дальше нежить не могла из-за внутренних разборок. Они не могли договориться, кому что достанется, ещё и Истинные недобро посматривают.

Соседние королевства и княжества испугались, что эта война перекинется и на их земли. Все правители были заняты удержанием своего люда от ухода на праведную войну. Каждый верующий называет её праведной и идёт туда во славу Праведника. Эта религия была очень распространённой по всем соседним землям благодаря промышленности и торговле. Она считалась самой спокойной и умиротворённой. Многие правители, включая Истинных, не возбраняли распространению и теперь пожинают плоды своего попустительства.

— Неееет! Заберите мою душу! Я больше не могу выносить этого!!!

После громкого крика отчаяния бедной замученной девушки вся экзекуция в один момент прекратилась, будто ничего и не происходило. Свет в комнате для богомерзких ритуалов загорелся, и стало возможно осмотреть всех присутствующих.

В комнате стояли пять очень красивых, молодых, полуголых и окровавленных молодых персон обоих полов. Они уничижительно смотрели на поломанную и окровавленную хрупкую девушку в кругу ритуала. Даже инструменты для пыток побросали в разные стороны со злостью и великой печалью. Каждый находящийся в этой комнате делал свою работу с улыбкой, предвкушением и желанием. Все хотели увидеть плоды своих трудов по завершению и предаться пороку. НО, к их сожалению, этому было не суждено сбыться.

— Никчёмное отродье.

— Слабачка!

— Большая часть из «этих» слабы. Наша прямая обязанность — найти из них достойных! — Каждый находящийся здесь поддержал сказанные слова молодого человека с одобрением, но в глубине своей тёмной души были в глубокой печали и сожалели об ещё одной утрате.

— Позовите предводительницу! Мы должны уведомить её о столь грустном исходе ритуала... — Двое людей, побрякивая благим металлом, вышли из ритуальной комнаты в направлении покоев их новой владычицы. Никто не хотел приносить такие грустные новости и ещё больше портить настроение. Хотя, казалось бы, куда ещё больше?

Оставшиеся не выдержали и продолжили пытки, но уже без цели, а чтобы утешить свою горечь об утрате. Никто не предполагал, что такая благородная особа не продержится даже несколько часов. Каждый желал лично прирезать это отродье на алтаре покровительницы! Злая, но милая девушка возжелала дорвать оставшиеся ногти. Эта красавица не сдержалась и погнула инструмент в руках от своей злобы и бросила в ногу замученной девушки, переломив ту пополам.

Комната снова погрузилась в мольбах и криках прекратить, но с каждым её новым словом присутствующие ещё больше выходили из себя. Неизвестно, чем могла такая экзекуция закончиться, если бы не открылась дверь и в комнату не зашла их избранная предводительница, что узрела первой истинное бытие.

— Довольно! Оставьте нас! Я буду лично ей заниматься! — Все окровавленные палачи уважительно поклонились и вышли из помещения, оставив двух очень близких когда-то людей одних.

Молодая, красивая, статная девушка в дорогих тканях и увешенная по всему телу золотыми украшениями проследовала к ритуальному кругу с очень презрительным взглядом. Мученица из последних сил подняла голову и прошептала:

— Сестрёнка, помоги мне... Я на всё согласна, только прекрати эти пытки. — На сказанное высокомерная красавица плюнула в лицо лежавшей.

— Не называй меня сестрой, отродье! Ты недостойна ей быть! Ты слаба и никчёмна! Ты даже не выдержала и пары часов ритуала! Как я могу такому отребью приходиться сестрой?! Я лично перережу весь твой род, как бескрылых больных птичек! — Разъярённая красавица поставила свою ногу на голову мученицы и просунула каблук в рот, чтобы заткнуть, но это не помогло.

— Умммоляю... Лекса.

— Я Долора, мразь! Великое первое дитя боли! Избранная повелительницами мира! Достойная говорить с Истинными! Весь ваш род не мог попасть даже к простой дочери Венефика на аудиенцию! Я же жила в одном доме с самой Бессердечной! Разговаривала с ней и обменивалась мнениями! Сама её дочь Агнесса мне покровительствовала и открыла глаза на мир! Я прошла через гораздо худшее, чем ты, и не сломилась! Моя душа принадлежит любимому, и никто не смеет иметь на неё прав, кроме него!

Долора, дитя боли, убрала ногу с лица и наклонилась к названной когда-то сестре, с которой прожила большую часть жизни. Посмотрела уничижительно в глаза цвета благой зелени, которым когда-то завидовала, и схватив за волосы, приподняла голову девы над полом.