Я успокоилась, словно по моей голове кто-то ласково провел рукой, и наивная вера в скорую благотворную перемену в моей жизни завладела моим детским сердцем. Некоторое время я лежала на постели, затем перебралась на подоконник и залюбовалась закатом вечернего солнца. Его алые лучи падали на деревья парка, заставляя их ветви, покрытые инеем сверкать волшебным блеском, где-то на востоке сгущалась темная синева будущей ночи, неся с собою первые, загоревшиеся на небе звезды, с липы мягкие дуновения ветра сбрасывали комки снега. Эта красота снова заставила меня ощутить жизнь как великий дар Божий, и я снова поверила в то, что в моей жизни радостных страниц будет больше, чем печальных.
» Глава 4
Мое заточение длилось около недели, затем произошло долгожданное освобождение. Утром того дня я сидела на кровати, неумело пришивая оторванное кружево к своей ночной сорочке и не предполагала, что кто-то вспомнит обо мне. Непривычная работа не слишком спорилась. Ранее мои вещи чинили горничные или няня Мэг, но с приездом новых хозяев им стало не до моих нужд. Я старалась делать по возможности маленькие и аккуратные стежки шва, но без сноровки они у меня плохо получались, и приходилось полностью сосредотачивать свое внимание на шитье, чтобы шов выходил более-менее ровным.
Внезапно дверь резко открылась и ко мне, задыхаясь от быстрой ходьбы, вошла Мэг. Лицо моей пожилой няни было покрыто капельками пота, она выглядела такой озабоченной, что я забыла о своем занятии и удивленно спросила у нее:
- Мэг, что случилось?
- За вами человек приехал, мисс Эмма, - выпалила няня. – Встаньте, чтобы я посмотрела все ли у вас в порядке.
- Подожди немного, Мэг, мне осталось сделать всего пять стежков, - попросила я ее, желая закончить свою работу.
- Мне некогда ждать, Эмма, хозяйка велела, чтобы ты шла в гостиную немедленно, - нетерпеливо отозвалась няня. Она грубо выдернула сорочку у меня из рук, заставила встать и осмотрела. Осмотр Мэг удовлетворил – моя прическа и платье были в полном порядке – и она повела меня по коридору в то место, где находилась гостиная.
В гостиной сидели в креслах Уильям Линн, его жена Кэролайн, и еще один незнакомый мне джентльмен стоял возле пылающего камина и изящно держал в руке фарфоровое блюдце с чашкой чая. Я смотрела на него во все глаза, догадываясь, что этот рыжеволосый господин с широкими бакенбардами тот самый человек, который за мной приехал, чтобы отвезти в школу. Только я ожидала, что посланный за мной из северной благотворительной школы будет напоминать по внешнему виду неотесанного клерка-северянина. А на самом деле мой предполагаемый сопровождающий оказался щегольски, даже богато одет, и его костюм явно шил столичный портной.
Миссис Линн, заметив меня и няню на пороге гостиной, с задушевной улыбкой громко позвала:
- Эмма, дорогая, иди скорее сюда. У нас для тебя есть прекрасные новости, которые привез мистер Роуд!
Сбитая с толку всем увиденным, и еще больше непривычным ласковым тоном Кэролайн Линн, я нерешительно направилась к живописной группе людей, расположившихся возле камина. Незнакомец при виде меня быстро допил остаток своего чая, затем поставил на чайный столик чашку с блюдцем как совершенно уже ненужные ему вещи и важно сказал мне:
- Мисс Линн, я приехал за вами по поручению вашего дяди мистера Джонатана Уилсона.
- Разве у меня есть дядя? – с недоумением спросила я у него, так как о существовании дедушки Уилсона я знала – отец мне говорил о нем, объясняя, почему мы не поддерживаем отношений с матушкиной родней, а вот дядю ни разу не упомянул.
- Есть, - кивнул в знак подтверждения посланный неизвестного мне родственника и пояснил: - Мистер Джонатан Уилсон – старший родной брат вашей матери, миссис Коры Линн. Он недавно вернулся из Франции, куда ездил по делам, прочитал накопившуюся за время его отсутствия корреспонденцию и, узнав о смерти вашего отца, возымел желание стать вашим опекуном. Мой клиент был очень привязан к своей сестре и теперь готов перенести свою родственную привязанность на вас.
- А как же мой дедушка Самсон Уилсон? Не будет ли он против моего присутствия? – растерянно спросила я, зная о том, что отец моей матери отрекся от нее за ее самовольный брак.
- Увы, сей достойный джентльмен покинул наш бренный мир три года назад, - с приличествующей случаю торжественной печалью возвестил рыжеволосый незнакомец.
- И куда вы намерены увезти Эмму, мистер Роуд? – поинтересовалась Кэролайн Линн.
- Мой клиент определил ей в качестве проживания школу Лидброк-Гроув, прислушавшись к советам знакомых, которые пользуется его полным доверием, - вежливо пояснил ей поверенный моего дяди. – Директриса школы миссис Беатрис Леннокс пользуется доброй славой также среди родителей высокородных отпрысков. Она ранее являлась воспитательницей дочерей герцога Девонширского, и так хорошо проявила себя на этой службе, что он дал ей превосходные рекомендации для своих друзей.
- Мистер Джонатан Уилсон настолько богат, что может позволить себе поместить племянницу в школу воспитательницы дочерей герцога? – уважительно осведомился Уильям Линн.
- На Лондонской Бирже состояние мистера Уилсона оценивается в семьдесят тысяч фунтов золотом, - просветил его мистер Роуд. – Этот достойный судовладелец значительно приумножил наследство, доставшееся ему от отца, который сам слыл большим богачом и его состояние продолжает непрерывно расти вследствие его похвального усердия.
- Какое сказочное богатство! – всплеснула в восхищении руками хозяйка дома. – Передайте, пожалуйста, мистеру Уилсону, мистер Роуд, что если он когда-нибудь захочет навестить вместе с Эммой Хайгейт-Хаус, мы будем рады их принять.
- Очень рады, - многозначительно добавил от себя Уильям Линн.
- Непременно передам, - пообещал поверенный и повернулся ко мне. – Я буду признателен, мисс Линн, если вы соберетесь для поездки как можно скорее. Я должен уже сегодня доставить вас в учебное заведение Беатрис Леннокс.
- Конечно, конечно, - засуетилась Кэролайн Линн. – Мэг, возьми двух моих горничных Бетси и Ханну, чтобы они помогли тебе собрать вещи Эммы, - велела она няне.
Менее чем за час усилиями трех служанок мой скудный гардероб был уложен в дорожный сундук, и я оказалась полностью собранной в дорогу. Напоследок, завязывая под подбородком шелковые ленты своей зимней шляпки, я бросила на свою комнату последний взгляд. Меня никто не провожал в путь кроме моих маленьких четвероногих друзей, которые вышли из комода всей семьей после ухода собиравших меня в дорогу женщин, и я положила им на прощание печенья, которое сберегла для них после завтрака.
Поверенный моего дяди усадил меня в дорожную карету, заботливо осведомившись при этом удобно ли мне сидеть. Я отвыкла от подобных знаков внимания и потому с благодарной улыбкой поспешила ответить ему утвердительно. Меня мое место устраивало тем, что находилось возле окна, и я могла бросить прощальный взгляд на Хайгейт-Хаус. Сердце мое невольно защемило, словно я навсегда расставалась с самым родным и близким мне человеком. Но моя вера в Господа очень окрепла после того как он явил мне свою помощь в виде чудесного объявления богатого дяди, пожелавшего стать моим опекуном и я отправилась навстречу своему будущему без особого сожаления о прошлом, с надеждой на счастье, которым Бог награждает истинно верующих в Него людей.
Едва наша карета проехала милю, как в воздухе белыми мушками начал кружить снег. Белая пелена плотным ковром постепенно покрывала невысокие холмы, дорогу, крыши редких домиков, и когда мы въехали в Виндзор, снег стал идти еще гуще. Я увлеченно следила за толпами людей, снующих по городским улицам. Через два дня должно было наступить Рождество, и в Виндзоре витал дух предстоящего праздника. Я мечтательно посмотрела из окна кареты на представительного джентльмена, его молодую жену и их маленькую дочку, которые весело шли по улице, держа в руках свои рождественские покупки, обвязанные цветными лентами. Крошка, заметив меня в карете, приветственно помахала мне своей ладошкой, я с улыбкой махнула ей в ответ. Мне хотелось так же идти домой вместе с отцом и моей матушкой, но увы – это уже была недостижимая для меня мечта, и мне надлежало желать и просить Бога о другом. Только я не знала в тот момент, каковы мои желания – прошлое отступило далеко назад, а будущая моя жизнь еще не наступила.
