Поблагодарив товарища, я вышел из клиники и сел в машину. Я был убит. Буквально уничтожен. Как так, ведь ещё сегодня вечером мы разговаривали с ней, шутили, смеялись? Почему она не сказала, что всё настолько плохо? Впрочем, если она не приходила в себя, то просто не знала об этом. В этом мире она просто спит. Очень-очень крепко спит. И вряд ли здесь поможет чей-либо поцелуй.

Я понимал, что это глупо, но мне надо было её увидеть. Прикоснуться. Подержать за руку. Снова набрал своего сокурсника и спросил, сможет ли тот провести меня в реанимацию к Лере. Конечно, нет. В эту святая святых любой больницы не пускают кого попало. И всё же… Что я могу сделать? Предложить деньги? Это вполне может сработать, вот только сумма нужна большая. У меня же деньги, обычно, не задерживались. Они всегда были в наличии, но никаких накоплений не имелось. Мне нужна помощь. И есть только один человек, к которому я могу обратиться с подобной проблемой, не боясь нарваться на нравоучения или осуждение.

— Привет, брат. Занят сейчас?

— Даня? Что-то случилось? Я только от офиса отъехал, собираюсь домой.

— Надо поговорить. Срочно. И очень важно.

— Тогда приезжай к нам?

Я очень люблю бывать у брата, мне нравится его жена Марина и маленькая дочурка. Но сейчас я просто не смог бы с ними общаться…

— Нет, давай лучше в кафе где-нибудь.

— Ок, тогда в «4 сезона», там неплохо.

— Буду через 15 минут!

Так уж получилось, что самым лучшим другом для меня всегда был именно брат. Андрей. И то, что он был на пять лет старше, совершенно этому не мешало. В детстве, вместо того, чтобы проводить время со сверстниками, я таскался за братом и его друзьями. С ними было намного интереснее! Андрей увлекался рок-музыкой и часто брал меня с собой на концерты. А ещё он всегда разговаривал со мной, как с равным. Не поучительным тоном, как отец, не с чрезмерной заботой, как мама. Он всегда пытался выяснить причину того или иного моего проступка, и либо объяснял, в чём я не прав, причем так объяснял, что я с ним полностью соглашался, либо вставал на мою сторону и несколько раз даже помогал в урегулировании школьных конфликтов. И очень надеюсь, что и сейчас брат даст мне совет, как поступить.

***

— Ну, что у тебя опять стряслось? Надеюсь, в этот раз твоя проблема связана с красивой девушкой. Что, угадал? Видел бы ты себя сейчас, братец! Нечего смущаться, давно пора!

— Всё совсем не так! И вообще… Всё плохо… Она в коме. В реанимации. Меня к ней не пускают.

— Тут всё правильно. Ты пока не родственник. Но если кто-то из родственников тебя проведёт…

— Она сирота. У неё нет родственников. Совсем.

— Это хуже. Может, не стоит рваться в реанимацию? Вот переведут её в обычную палату, и тогда…

— Этого может просто не случиться! Она… Она умирает, Андрей!. А я не могу её даже увидеть!

— Всё настолько плохо?

— Ещё хуже!

— Как же ты так?

— Андрей!

— Надо думать! В этой больнице кто-то из ваших проходит практику?

— Да, но их тоже туда не пускают.

— Но возможность найти можно, было бы желание. Тебе надо перевестись туда. А дальше искать подход к персоналу, работающему в реанимации. Думаю, история о большой и светлой любви вполне прокатит, медсёстры обычно очень романтичные особы.

— Думаешь? Но как? Все документы были оформлены заранее, просто так поменять место практики нельзя!

— А если поменяться?

— Всё равно много бумажной волокиты. К тому же… Хотя, областная больница — самый лучший вариант, я его буквально с боем выбил. Так что желающего я, возможно, найду… А вот договориться с руководителем практики…

— Твоё дело — уговорить сокурсника поменяться. А руководителя я беру на себя.

***

Ну что сказать, мой брат — мастер уговора и убеждения. Думаю, не зря он выбрал профессию адвоката. Уже на следующий день я пришёл на практику в ту клинику, где лежала Лера. Конечно же, первым делом получил доступную всему медперсоналу инфу о пациентах. Лера пока держалась. Умница! Осталось лишь уговорить медсестёр пустить меня в реанимацию. Тут нельзя спешить, надо действовать продуманно и осторожно. Первым делом пообщался с медсестрами в приёмной. Рассказал, что перевёлся сюда только ради Леры. Правда, пришлось сказать, что мы практически уже женаты, и невеста попала в аварию буквально за день до свадьбы. Так получилось трагичнее. Буквально за пару часов слухи распространились по всей больнице. Я постоянно ловил на себя сочувствующие взгляды персонала. И когда в обед решился попытаться проникнуть в реанимацию, меня встретили там, как родного. Правда, девушки иногда опасливо посматривали на двери ординаторской, но я не зря выбрал именно это время — все врачи, кроме дежурного, сейчас ушли на обед.

— Я понимаю, как тебе должно быть тяжело. Но обнадежить ничем не могу. Состояние Валерии очень тяжёлое.

— Я знаю. Просто дай мне её увидеть. Я должен ей сказать… Кое-что.

— Это так романтично, — пробормотала медсестра смахивая слезу. — Только недолго, пожалуйста.

— Спасибо!

И через минуту я уже входил в палату. А дальше? Что мне делать дальше? Как помочь Лере?

Лера

Он пришёл! Всё-таки нашёл меня в этом огромном городе! Значит… А что это значит? Я всё-равно не смогу поправиться, и в этом мире у нас не может быть никакого будущего. Только боль и горечь потери. Зачем он меня нашёл? Это бесполезно! Он даже не видит меня настоящую. Склонился над кроватью, взяв за руку. Что-то шепчет. А я не могу разобрать слов! Как же так? Он же мне их говорит! И это важно, очень важно! Я должна, должна их услышать!

Я подлетела поближе, буквально прислонившись к нему. Нет, ничего. Тогда, сделав усилие, я нырнула обратно в своё тело. Как темно! Неудобно! Тесно! И… больно… Очень, очень больно! Я с усилием сдержала стон и попыталась сосредоточиться на звуках.

— Я правда боялся… Боялся что-то изменить в своей жизни. Боялся перемен. И только сейчас, почти потеряв тебя, я понял, какую ошибку совершил. Ты нужна мне, Лера. Без тебя каждое утро стало пустым и холодным. Без этой твоей улыбки. И если бы сейчас мы встретились на том перроне, я обязательно бы подошёл к тебе. И сказал бы: «Привет, Принцесса. Меня зовут Данил, и я, похоже, влюбился в твои голубые лучистые глаза, в твою светлую улыбку и эти маленькие, почти незаметные веснушки. Позволь мне быть рядом, без тебя я просто пропаду!» Может быть, это было бы глупо, может быть, ты посмотрела бы на меня, как на дурака, но я думаю, что нет… Ты ответила бы мне: «Конечно!» И мы взялись бы за руки и вместе сели бы в этот вагон. А на следующий день я встретил бы тебя у общежития и отвёз бы на учёбу на своей машине. И тебе не надо было бы переходить эту дорогу. И ты не попала бы в аварию…

Что это он такое придумал? Считает, что каким-то образом виноват в том, что случилось? Но ведь это вовсе не так! Он ни при чём! Надо как-то сказать ему об этом! Объяснить. Успокоить. Но ничего не вышло. Тело меня не слушалось. Да ещё эта трубка во рту… Единственное, что у меня получилось, это застонать. Издать жалобный стон-хрип. При этом я слышала, как начали истошно пищать приборы. Я предприняла ещё одну отчаянную попытку сжать его руку и почувствовала, как снова погружаюсь в черную бездну.

Данил

Стоило мне увидеть её, как все вопросы сразу отпали. Я ясно знал, что я должен сделать. Я должен перестать врать. Ей и, тем более, себе. Я должен сказать ей то, о чём думаю все эти дни. Должен открыть ей свою душу.

Я взял Леру за руку и начал говорить. Наверное я слишком увлёкся и не сразу почувствовал неладное. И лишь пронзительный писк приборов привёл меня в чувство. Я испуганно взглянул на показания. Но не успел ничего сделать. В палату уже вбежала медсестра: «Быстро уходи! Сейчас здесь врачи будут!»

Я выскочил за дверь и бегом покинул отделение. Что я наделал? Своими словами сделал только хуже! Лера умирает, теперь уже по-настоящему! Навсегда!