От твердого и властного тона отца моя грудь сжимается. Я опускаю взгляд на стол и вожу вилкой по тарелке, пытаясь справиться с тем, как тяжело стучит сердце.
Вдруг музыка замолкает. За несколько секунд пространство перед сценой наполняется легкой дымкой тумана. Гости не успевают покинуть танцпол, как на сцену выходит парень с длинной тонкой штуковиной, горящей огнем с обеих сторон. За ним показываются еще пятеро артистов. Их тела скрывают костюмы из кожи и сверкающих камней.
Раздаются первые звуки «The One To Survive» Hidden Citizens, после которых большие бенгальские свечи вспыхивают выше человеческого роста. Гости воодушевленно аплодируют, когда начинается файер-шоу.
Артисты жонглируют веерами, факелами и цепями с огнем легко и изящно, будто им по-настоящему удалось подчинить стихию. В завершение они выдувают такой огненный залп, что я ахаю от неожиданности. Кажется, даже ночной воздух прогрелся и стал опаляющим.
После выступления один из артистов подходит к микрофону и сбивчиво произносит:
– Мне понадобится девушка для следующего шоу.
Среди гостей слышатся возбужденные возгласы, но никто не решается выйти на сцену. Кайли обнимает Тайлера и оборачивается, встречаясь взглядом со мной.
«Иди», – произносит она одними губами, но я отрицательно качаю головой.
– Не волнуйтесь, это абсолютно безопасно, – продолжает говорить в микрофон файерщик.
– Она хочет поучаствовать! – кричит Кайли со своего места и указывает на меня.
Все гости оборачиваются, их взгляды обращены на меня. Вместе с ними на меня смотрит артист и приветливо улыбается.
– Поднимайся, светловолосый ангел, – медовым голосом говорит он и делает жест рукой, приглашая меня на сцену.
Я отказываюсь с вежливой улыбкой, но похоже файерщик не слышит меня. Он спускается со сцены и идет в сторону нашего стола. Чем ближе он оказывается, тем более сердитым становится бормотание Фрэнка.
Артист уверенно заходит в шатер, и под огоньками поблескивают камни на его кожаном черном костюме. На нем жилет, открывающий вид на загорелые плечи и спортивную грудь.
Приблизившись, он останавливается и протягивает руку. Я поднимаю на него взгляд. Темный оттенок кожи и черты лица делают его похожим на колумбийца. Может быть, так и есть.
– Не нужно отказываться, светловолосый ангел, – говорит артист, и среди женской половины гостей раздается хор умиления.
Громкий и властный голос разрезает воздух как кнут.
– Отвали от нее.
Мой пульс подскакивает, когда я поворачиваю голову и вижу, как Кэш не сводит с артиста взгляда, полного яда.
– Она же сказала, что не хочет, – добавляет он.
Теперь мне хочется поступить с точностью наоборот и согласиться назло Кэшу. Но, с другой стороны, я действительно не желаю в этом участвовать.
– Мы устроим незабываемое шоу. Обещаю, будет жарко, – улыбается артист. Похоже, он слепой и не может заметить, как Кэш убийственно на него смотрит. Либо он храбрый и настойчивый… идиот.
– Если ты сейчас же не отойдешь от нее, я воткну горящий факел в твою задницу. Обещаю, будет жарко, – передразнивает его Кэш, громко отодвигая стул.
Только сейчас файерщик настороженно оборачивается и смотрит на Кэша, который не сводит с него взгляда. Его глаза темнеют по краям, в глубине сохраняется синева и что-то еще, что заставляет артиста отступить от моего стола.
– Я найду другую девушку для выступления, – произносит он с натянутой улыбкой.
В этот момент один из парней, сидящий за столом среди гонщиков обращается к Десмонду.
– Угомони своего брата. Ты не видишь, что он нажрался и ведет себя, как…
– Заткнись, нахуй! – грубо обрывает его Кэш.
Он берет бутылку скотча, открывает крышку зубами и выплевывает ее.
– Сегодня мой брат женится. У меня есть повод нажраться. И не один.
Его взгляд падает на меня, и в его глазах сквозит доля горечи, когда он смотрит на мою руку, лежащую на столе. Точнее, Кэш смотрит на мой безымянный палец.
Я посылаю ему взгляд, полный вызова. На мне нет кольца только по твоей вине.
– Брат, успокойся, – говорит Десмонд, опуская руку на плечо Кэша, но он сбрасывает ее с себя.
– Я просто хотел, чтобы этот гребаный Хуанес2 к ней не приближался. Ким же ясно сказала, что не хочет идти на сцену, – он переводит тяжелый взгляд на Кайли. – Как насчет того, чтобы самой выйти на сцену и потрясти задницей на всеобщем обозрении, мисс Алабама3?
– Это сделаю я, – раздается женский голос. – Хочу поучаствовать в шоу.
Темноволосая девушка уходит на сцену вместе с артистом.
– Давай, жги, Джарвис! – Кайли громко аплодирует.
После небольшого инструктажа один из артистов отдает Джарвис факел. И следующие несколько минут они исполняют следующий танец. Я наблюдаю, как завитки искр и огня кружатся в темном воздухе, как языки пламени подсвечивают силуэты артистов, пока мои пальцы с напряжением сжимают несчастную вилку.
Неужели Кэш считает, что может угрожать любому мужчине, кто подойдет ко мне на расстояние вытянутой руки? Разве он еще не понял?
Я уже не беззащитная Кимберли Эванс. И в состоянии сама позаботиться о себе.
Между тем, фаер-шоу подходит к завершению. На сцену поднимаются музыканты, и под романтичные первые аккорды гости начинают танцевать. К ним присоединяются Маркос с Луизой.
Фрэнк вынимает из внутреннего кармана пиджака портсигар и отодвигает стул.
– Я оставлю тебя на несколько минут, – папа встает из-за стола, и вскоре я теряю его из виду.
Я тянусь к бокалу с охлажденной водой. Если в ближайшее время не сделаю глоток, то у меня пересохнет горло.
– Все еще хуже, чем я думал.
Позади меня вибрирует хрипловатый голос, и от неожиданности я вздрагиваю. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять слова Кэша и придумать ответ.
– У меня все хорошо, и тебе необязательно портить мой вечер.
Я звучу враждебно, но разве это когда-то останавливало Кэша? Он занимает место, где недавно сидел Фрэнк, и без какого-либо вопроса берет мой бокал, чтобы сделать глоток.
– Ты проводишь вечер в компании пердунов и пьешь воду. Принцесса, ты точно уверена, что у тебя все хорошо?
Мне не нравится моя реакция на присутствие Кэша. Сердце бьется быстрее, платье кажется тесным, воздух становится густым.
Я сглатываю и подавляю глубокий вздох. Черт возьми, мне даже дышать трудно рядом с ним.
Оставив его без ответа, я поднимаюсь из-за стола. Но Кэш одним резким движением придвигает мой стул, отчего я плюхаюсь обратно.
– Не уходи от меня никогда, мать твою, – у меня пробегают мурашки от его властного тона.
Повернувшись, я смотрю на Кэша. По его блеску в глаза можно сказать, что он пьян. Но даже для нетрезвого Кэша вести со мной таким образом – грубо и неприемлемо. На моем языке вертится много ругательств. Только посмотрите на него: сидит рядом со мной и строит из себя собственника.
– Найди себе кого-нибудь другого, чтобы указывать, – выпаливаю я.
Кэш хохочет, и я вынуждена признать, что даже его пьяный смех звучит сексуально. Он расслабленно откидывается на спинку стула, его пиджак расстегнут, а крепкое бедро задевает мое под столом.
Я стараюсь не придавать значения тому электричеству, пробежавшему от этого прикосновения.
– Ты не пьешь шампанское, поэтому я прихватил с собой кое-что другое.
Похоже, Кэш не собирается останавливаться на своем алкогольном лимите, когда ставит на стол откупоренную бутылку вина. Одно из моих любимых.
– Я запомнил, что в прошлый раз тебе оно понравилось.
– Я не буду, – отказываюсь я. – Когда выпью, у меня появляются проблемы с языком.
– Почему? – спрашивает Кэш и усмехается. – Боишься признаться, как сильно любишь меня?
На его губах появляется привычная самодовольная ухмылка, которую хочется моментально стереть.
