Она без комплексов, такая же, как и Уоррен.

– Итак, – говорит Бриджит, разворачивая туалетную бумагу в руке. – Этот парень понимает, во что ввязывается?

– Что ты имеешь в виду?

Она машет рукой по кругу.

– Ну знаешь, вся эта компания, с которой он собирается провести день. Знает ли он предысторию?

Я на секунду закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Пока нет, – говорю я, выдыхая.

Бриджит делает то, что делает редко. Она усмехается.

Нет... она улыбается. Огромная, возбужденная улыбка, открывающая все ее идеальные белые зубы. Ей следует почаще улыбаться. У нее замечательная улыбка, хотя она появилась в странный момент.

– Почему у тебя такой счастливый вид? – осторожно спрашиваю я.

– Просто прошло так много времени с тех пор, как я была так взбудоражена чем-либо.

Я отвожу от нее взгляд, не отвечая, и снова смотрю на свое отражение. Я выгляжу бледной. Не могу сказать, то ли это из-за того, что я нервничаю, то ли из-за снижения уровня сахара в крови. Иногда трудно разглядеть разницу между низким или высоким уровнем сахара в крови и началом панической атаки.

Я выхожу из ванной и иду на кухню. Я копаюсь в сумочке, лежащей на столешнице, пока не нахожу свой комплект для измерения глюкозы. Я прислоняюсь к стойке, чтобы проверить уровень сахара в крови. Как только я вставляю тест-полоску в прибор, входная дверь открывается, и в квартиру, держась за руки, входят Ридж и Сидни. Она приветствует меня, а он кивает, а затем показывает Сидни, что собирается принять душ. Однако, когда он видит набор для измерения глюкозы в моих руках, то по пути в свою спальню делает крюк. Его лоб, естественно, морщится от беспокойства.

– Я в порядке, – отвечаю я. – Просто хотела измерить, прежде чем мы поедем, чтобы убедиться, что все в порядке.

Облегчение отражается на его лице.

– Скоро мы поедем?

Я пожимаю плечами.

– Не торопись. Джейк еще не приехал.

Он кивает и направляется в свою спальню. Сидни кладет свою сумочку на барную стойку рядом с моей и, открывая шкафчик, хватает упаковку кукурузных чипсов.

Уровень глюкозы у меня в норме. Я вздыхаю с облегчением, затем кладу набор обратно в сумочку. Я хватаю телефон и открываю свои сообщения с Джейком. Сегодня утром у нас состоялся короткий разговор. Я отправила ему адрес нашей квартиры, и через полчаса он ответил мне.

ДЖЕЙК: Конференция закончилась. Я в пути.

Это было почти час назад. А значит, он может постучать в дверь в любую минуту.

– Ты в порядке? – спрашивает Сидни.

Я отрываю взгляд от телефона. Она, прислонившись к столешнице, с беспокойством смотрит на меня и жует чипсы.

– Ты выглядишь немного нервной, – добавляет она.

Неужели это так очевидно?

– Правда?

Она мягко кивает, словно стараясь не обидеть меня своим замечанием.

Даже сегодня утром, когда я проснулась от кошмара, то не так нервничала. И по мере того, как часы тикают, мое сожаление растет. Я заламываю руки и смотрю на двери спальни Риджа и Уоррена, чтобы убедиться, что они закрыты. Удостоверившись, что мы с ней наедине, я оглядываюсь на Сидни.

– Я хватала телефон, чтобы отменить встречу, кажется, раза три раза этим утром, но так и не смогла нажать кнопку «Отправить». Я просто уверена, что ему никак не может понравится сегодняшний день. Я даже не знаю, зачем я его пригласила. Я была так взволнована, когда он перезвонил вчера, что даже не подумала об этом.

Сидни наклоняет голову и ободряюще улыбается мне.

– Все будет хорошо, Мэгги. Ты ему явно нравишься, иначе он не согласился бы ехать сюда и проводить время с людьми, которых совсем не знает.

– В том-то и проблема, – говорю я. – Я ему действительно нравлюсь. Но ему нравится та моя версия, которая уверенная и независимая, с которой был секс на одну ночь. Он не общался с неуверенной в себе версией меня, которая живет на матрасе на полу в свободной спальне в квартире своего бывшего парня.

Сидни открещивается от моего замечания небрежным взмахом руки.

– Всего на один день. Завтра ты переедешь, и снова станешь независимой, с собственным жильем.

Я пожимаю плечами.

– Все равно. Это не меняет того факта, что я была капризным ребенком большую часть последних двух недель. – Я со стоном откидываю голову назад. – Я была так горяча, и так холодна с ним. Он, вероятно, согласился сегодня, только потому что надеется, что я произведу на него должное впечатление, чтобы он мог забыть обо всех тех временах, когда я была невпечатляющей.

Сидни ставит пакет с чипсами на стол. Она понимает глаза к небу, подходит ближе и кладет руки мне на плечи. Она прислоняет меня спиной к барному стулу, держа руки на моих плечах, и заставляет сесть.

– Знаешь, чем я занималась первые две недели, пока жила здесь?

Я качаю головой.

– Я плакала каждый день. Я плакала, потому что моя жизнь была дерьмом, и что меня уволили из библиотеки, потому что из-за эмоционального срыва я швыряла книги в стену. И, конечно, на какое-то время мне стало лучше. Но через несколько месяцев, когда я переехала и обзавелась собственным жильем, я снова плакала каждый день в течение нескольких недель.

Я приподнимаю бровь.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Потому что, – говорит она, отпуская мои плечи и выпрямляясь. – Мои эмоции были повсюду со мной в течение нескольких месяцев подряд. Но каждый раз, когда я видела тебя, ты была воплощением силы. Даже в тот день, когда ты узнала обо мне и Ридже, я была так напугана твоей решимостью. И... может быть, даже немного сражена. Но ты, кажется, забываешь обо всем этом, и вместо этого сосредотачиваешься на нескольких плохих днях, которые у тебя были. – Она наклоняется и хватает меня за руки, глядя на меня с выражением полной искренности. – Никто не может быть лучшей версией самого себя, Мэгги. Но вот, что создает разницу между уверенностью и неуверенностью – это моменты в нашем прошлом, которые мы выбираем, чтобы зациклиться на них. Ты так одержима своими самыми дерьмовыми моментами, когда должна быть одержима – лучшими.

Мне не часто приходится общаться с ней, но когда она рядом, то все больше и больше поражает меня тем, насколько она всегда права. Я внемлю ее словам, когда делаю пару вдохов и выдохов. Я начинаю кивать. У меня определенно было несколько ничем не примечательных моментов. И у нее тоже. Как и у Риджа. Как и Уоррена с Бриджит. И... хотя Джейк кажется идеальным... в прошлом у него были моменты, когда он был не идеален. И я уверена, что, если бы узнала о его моментах несовершенства, я бы ни секунды не использовала их против него. А это значит, что он, вероятно, не держит на меня зла за мою нерешительность, как я опасалась. Иначе он не стал бы сейчас стучать в дверь.

Боже. Он стучит.

– О, Боже, – говорю я вслух.

Сидни смотрит на дверь, потом снова на меня.

– Хочешь, я открою?

Я качаю головой.

– Нет. Я сама.

Она ждет, что я встану, но я не встаю, просто смотрю на дверь, не двигаясь.

– Мэгги.

– Я знаю. Просто... не думаю, что еще готова к знакомству. Ты можешь…

Она кивает, вытаскивая меня из кресла.

– Я исчезаю, – соглашается она. – Ты открываешь дверь.

Сидни быстро толкает меня к двери, а сама мчится в спальню Риджа. Джейк стучит снова, и я боюсь, что, если сейчас же не открою дверь, Уоррен выйдет из своей спальни, чтобы открыть дверь. Или еще хуже... Бриджит

Эта мысль заставляет меня действовать. Я открываю входную дверь, и Джейк уже здесь, стоит прямо передо мной. Он выше, чем я помню. Симпатичнее. Я втягиваю в себя воздух при виде его, но не даю себе времени, чтобы как следует разглядеть его. Я хватаю его за руку и тащу в квартиру через гостиную. Я не отпускаю его руку, пока мы не остаемся одни в моей спальне. Я поворачиваюсь и закрываю за нами дверь, прислоняясь к ней лбом. Я выдыхаю, все еще глядя на дверь. Теперь, когда мы вышли из опасной зоны, я чувствую себя немного спокойнее, но все еще чертовски нервничаю, медленно поворачиваясь к нему лицом.