Ридж быстро просматривает список, но глядит на нее и показывает жестами что-то, чего я не понимаю. Мэгги кивает.

– Да. Я собираюсь прыгать на тарзанке, и ты не можешь мне запретить. Мы идем на компромисс.

Ридж вздыхает и кладет список обратно перед Мэгги.

– Прекрасно. Но у тебя будет группа поддержки.

Мэгги смеется, а Ридж – нет.

– Это не компромисс, – говорит Мэгги. – Это пытка.

Ридж пожимает плечами.

– Мы идем на компромисс, – говорит он. – Если тебе это не нравится, можешь остановиться. Но я думаю, что это пойдет тебе на пользу. Я не думаю, что кто-то из нас действительно знает, через что ты проходишь, и я думаю, что тебе будет полезно поговорить с теми, кто знает.

Мэгги стонет и роняет голову на стол, трижды ударившись ею о поверхность. Она вскакивает со стула и смотрит на меня.

– Ты пойдешь со мной, – говорит она, направляясь на кухню.

– В твою группу поддержки больных? – растерянно спрашиваю я. Я не знаю, почему меня вдруг втягивают в этот компромисс.

– Нет, – говорит Мэгги. – Не в эту группу поддержки. Группы поддержки муковисцидозобольных работают только онлайн. Ты будешь прыгать на тарзанке со мной.

Банджи-джампинг. Хм. Бывшая девушка моего парня хочет, чтобы я прыгнула с моста. Какая ирония, если подумать. Я смотрю на Риджа и ухмыляюсь. Я всегда хотела прыгнуть с тарзанки. Он только качает головой и улыбается мне в ответ, как будто только что потерпел поражение.

– Мне всегда было интересно, – говорит Бриджит, глядя через комнату на Мэгги. Уоррен в гостиной достает пилочку для ногтей Бриджит. – Почему бы тебе просто не сделать пересадку легких? Разве это не излечит от болезни?

Я тоже задавалась этим вопросом, но еще не выясняла его у Риджа.

– Это не так просто, – говорит Уоррен, протягивая Бриджит пилочку для ногтей. – Муковисцидоз поражает не только легкие, поэтому новые легкие не излечивают от болезни полностью.

– Кроме того, я еще не в таком тяжелом положении, – говорит Мэгги. – Чтобы получить новые легкие, нужно иметь действительно страшный диагноз, но не слишком мрачный, чтобы перенести пересадку легких. К счастью, я слишком здорова, чтобы стать кандидатом на пересадку прямо сейчас. Это слишком коварная ситуация, чтобы желать оказаться в ней. Новые легкие были бы кстати, но я, по сути, не хочу стать кандидатом, потому что это означает, что мое здоровье, прежде всего, должно было бы ухудшится. А пересадка может продлить жизнь на несколько лет, но может и сократить ее. Очень сократить. Это не то, на что я надеюсь в ближайшее время, если честно.

– Однако развитие науки происходит каждый день, – добавляет Уоррен. – Именно поэтому сегодня мы обсуждаем только ближайшее будущее, а не строим долгосрочные планы. Если мы попытаемся планировать слишком далеко вперед, то можем упустить другие возможности. Мэгги не хочет мешать нашей жизни, а мы не хотим мешать ее, поэтому сейчас лучший сценарий для нас – это просто решать проблемы по мере их поступления с помощью ресурсов, которые у нас есть.

Ридж кивает, но затем отвечает Уоррену:

– Иногда мне кажется, что твой мозг находится в резерве. Зачастую он спит, но иногда, когда ты его включаешь, он работает на полную мощность.

Уоррен улыбается ему.

– Что ж, спасибо, Ридж.

Мэгги смеется.

– Я не уверена, что это был комплимент, Уоррен.

– Конечно, – говорит Уоррен. – Я думаю, что это было и оскорбление, и комплимент, что заставляет меня смеяться.

Следующие полчаса мы едим лазанью, приготовленную Мэгги, и придумываем новые компромиссы. Бриджит почти ничего не говорит, но она и не грубит, что намного лучше, чем когда мы вошли в парадную дверь.

После того, как мы желаем Мэгги спокойной ночи, Ридж хватает меня за руку и ведет к заднему сиденью машины. Так как он вёз нас сюда, то заставляет Уоррена сесть за руль, что меня вполне устраивает, потому что я очень хочу разделить заднее сиденье с Риджем по дороге домой.

Когда мы выезжаем с подъездной дорожки Мэгги, он протягивает руку через сиденье и переплетает свои пальцы с моими. Он достает телефон и одной рукой пишет мне смс.

РИДЖ: Ты словно заклинательница Бриджит. Я не знаю, как ты это делаешь.

СИДНИ: Она не такая уж плохая. Я думаю, что она всегда так обороняется, потому что никто никогда не предпринимал никаких усилий, чтобы прорваться через ее защиту.

РИДЖ: Совершенно верно. Это говорит о том, что ты приложила эти усилия.

СИДНИ: И Уоррен тоже.

РИДЖ: Только потому, что он хотел переспать с ней. Я думаю, что он никак не ожидал влюбиться в нее. Это было сюрпризом для всех. Особенно для него.

СИДНИ: У тебя необычные друзья. Они мне нравятся.

РИДЖ: Теперь они и твои друзья тоже.

Он сжимает мою руку, когда я читаю его сообщение. Затем он протягивает руку и отстегивает мой ремень безопасности, притягивая меня ближе к себе. Как только я оказываюсь на середине заднего сиденья, он снова застегивает средний ремень безопасности вокруг меня, притягивая меня к себе.

– Уже лучше, – говорит он, обнимая меня за плечи.

Его большой палец скользит по моему плечу, но в конце концов его рука опускается вниз, достаточно далеко, чтобы он мог проследить выцветшие буквы, которые он написал над моим сердцем. Он прижимается губами к моему уху.

– Моя, – тихо говорит он.

Я улыбаюсь и кладу руку ему на сердце.

– Мой, – шепчу я.

Ридж прижимается своими губами к моим, и я улыбаюсь в течение всего поцелуя. Я ничего не могу с собой поделать. Когда он отстраняется, то прислоняется к дверце, притягивая меня еще ближе. Я поднимаю ноги на сиденье и подтягиваю их под себя, прижимаясь к нему.

Это кажется таким правильным. Окончательно. Раньше это казалось неправильным, но теперь ничто в нас не кажется неправильным. Я многим обязана готовности Мэгги простить и двигаться вперед, и даже принять меня в свою жизнь после всего, что случилось.

Так много изменилось за последний год. В тот день, когда мне исполнилось двадцать два, я думала, что грядёт худший год в моей жизни. Но я не знала, что парень с гитарой на балконе изменит все.

Теперь я здесь, в его объятиях, не в силах и не желая стирать улыбку со своего лица, потому что его сердце принадлежит мне.

МОЙ.

Глава 21

Ридж

Очень трудно высказать Уоррену все, что он делает неправильно, когда мои руки заняты матрасом, который мы несем наверх, а он в наушниках. Не хотел бы я наблюдать, как он пытается маневрировать лодкой или сдавать задним ходом с прицепом, если он не способен даже подняться по чертовой лестнице, толкая матрас.

А ещё я не понимаю, зачем мы вообще переносим матрас Мэгги наверх. Ее квартира будет готова через четыре дня, и у нас есть диван, плюс кровать Бреннана пуста. Но я не спорю, потому что если она собирается находиться в нашей квартире, я бы предпочел, чтобы она жила в самой дальней спальне от моей, просто чтобы это было не так неловко, даже если я пробуду у Сидни все ночи на этой неделе.

Не дойдя три шага, Уоррен останавливается, чтобы сделать перерыв. Он опирается рукой на перила и снимает наушники:

– Это единственная вещь, которую мы перетаскиваем, верно? Все остальное остается в грузовике?

Я киваю и показываю знаком чтоб он снова поднимал матрас. Он закатывает глаза и поправляет захват, подталкивая матрас ко мне.

Новая квартира Мэгги находится на другой стороне комплекса. Вообще-то, недалеко от старой квартиры Сидни. Мэгги несколько раз пыталась пойти на попятную и найти другое место, чтобы перекантоваться, потому как она боится, что жить так близко будет чересчур. Но так, честно говоря, будет лучше для всех. Она так часто болеет, и за последний год мне пришлось провести много ночей в Сан-Антонио. Даже если она будет жить всего в нескольких милях отсюда в другом комплексе, ее болезнь часто требует от меня или Уоррена оставаться на ночь, потому что она становится настолько слабой, что даже не может встать с постели.