Проклятье.

Я беру Риджа за руку и медленно выхожу из машины. Тори выглядит так, будто увидела привидение. Но она не убегает, как мне бы хотелось. Вместо этого она несет пакеты с продуктами к капоту своей машины и ставит их на землю. Затем она поворачивается ко мне, обхватив себя руками.

– Привет, – говорит она. Я вижу, что она хочет поговорить. И я просто не могу выглядеть полной дурой. Я смотрю на Риджа.

– Ты иди, – говорю я. – Две минуты.

Ридж смотрит на Тори, а затем на меня. Он кивает и отступает назад, шагая в сторону Бреннана, и они вместе направляются к квартире Риджа.

Тори выглядит хорошо. Она всегда хорошо выглядела. Я ловлю себя на том, что дергаю себя за конский хвост и убираю прядь волос с лица.

– Это твой парень? – спрашивает она.

Я смотрю на верхнюю ступеньку лестницы. Ридж входит в свою квартиру задом наперед, глядя на нас с беспокойством. Я ободряюще улыбаюсь ему, прежде чем он закрывает дверь. Я снова обращаю свое внимание на Тори, скрестив руки на груди.

– Да.

В глазах Тори появляется понимающий взгляд.

– Это тот парень с балкона, верно? Тот, для которого ты писала стихи?

Внезапно мне хочется оградить все, что происходит в моей жизни от нее, и я не хочу ничего ей рассказывать. Я даже не понимаю, зачем я здесь сейчас стою. Мне показалось, что она действительно хотела, чтобы я остановилась и поговорила с ней. Может быть, она пытается оставить в прошлом все, что произошло между нами.

Я смотрю ей за спину, на машину Хантера. На боковых и задних окнах вывешена табличка «Продается».

– Хантер продает свою машину?

Тори смотрит на нее через плечо.

– Да. Мы думаем, что она пострадала от воды или что-то в этом роде. Она уже долгое время странно пахнет.

Я прикрываю рот рукой, чтобы она не заметила, как я улыбаюсь. Когда я уверена, что смогу сдержаться, я опускаю руку и хватаюсь за ремешок сумочки.

– Это очень плохо. Я знаю, что он любит эту машину.

Звонит телефон Тори, она смотрит на него, затем берет трубку, немного отворачиваясь от меня. Как будто не хочет, чтобы я слышала разговор.

– Что? – она шепчет. Судя по тому, как она отвечает на звонок, ее раздражает тот, кто звонит. Она бросает взгляд на свою квартиру и говорит: «Мне еще нужно принести продукты. Дай мне секунду».

Она заканчивает разговор и прячет телефон в карман. Она подходит к капоту своей машины и хватает пакеты с продуктами. Она останавливается передо мной с пакетами в каждой опущенной по бокам руке.

– Ну... – она делает паузу, резко вдыхает и так же быстро выдыхает. – Не хочешь как-нибудь выпить кофе? Мне бы очень хотелось наверстать упущенное. Узнать все о твоем новом парне.

Я пристально смотрю на нее, удивляясь, почему она думает, что я бы согласилась. Я понимаю, что я тоже была Тори очень короткий промежуток во время нашей с Риджем дружбы, но как бы я ни злилась на Хантера, и как бы Мэгги не злилась на Риджа, на Земле есть не так много коварств, которые ранят сильнее, чем предательство лучшей подруги. Она – тот человек, с которым я делила свою жизнь. Дом. Все свои секреты. Но все то время, что мы жили вместе, она ежедневно предавала меня.

Я не хочу пить с ней кофе. Я даже не хочу стоять здесь, болтая с ней, как будто она не разбила мое сердце, сделав больнее в десять раз, чем Хантер когда-либо мог.

Я отрицательно качаю головой.

– Не думаю, что кофе – хорошая идея.

Я решила обойти сзади ее машину, чтобы не приближаться к ней еще ближе. Прежде чем направиться к лестнице, я смотрю на нее:

– Ты причинила мне боль, Тори. Больнее, чем Хантер когда-либо мог. Но я все равно думаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем мужчину, который даже не потрудился спуститься и помочь тебе отнести продукты.

Я поворачиваюсь и бегу вверх по лестнице, прочь от нее, прочь от этой вонючей машины, прочь от печальной реальности, что она все еще не обрела счастья. Интересно, сможет ли она когда-нибудь это сделать.

Я захожу в квартиру, а Бреннан сидит на диване со своей гитарой. Он кивает головой в сторону комнаты Риджа. Я открываю дверь в спальню Риджа и вижу, что он лежит поперек кровати на животе, обнимая подушку. Я подхожу к нему, но он спит. Знаю, что у него были долгие сутки, поэтому не бужу его. Пусть отдохнет.

Бреннан сидит за столом и играет песню, которую они с Риджем только что написали. Я иду на кухню и наливаю себе бокал вина. Осталось только на один. Бриджит и я хорошо выпотрошили их тайник. Ридж, вероятно, собирается держать вино в бутылке из-под «Виндекса».

– Сидни?

Я поворачиваюсь к Бреннану, он обнимает свою гитару, положив на нее подбородок.

– Я, по правде говоря, голоден. Можешь сделать мне сэндвич с сыром?

Я смеюсь, как только вопрос слетает с его губ. Но потом я понимаю, что он говорит серьезно.

– Ты просишь меня сделать тебе сэндвич?

– У меня был длинный день, а я не умею готовить. Когда я здесь, Ридж готовит для меня.

– О, боже мой! Сколько тебе лет? Двенадцать?

– Переставь местами цифры и получишь ответ.

Я закатываю глаза и открываю холодильник, чтобы достать сыр.

– Не могу поверить, что делаю тебе сэндвич. Я сейчас разочаровываю каждую женщину, которая когда-либо боролась за равенство полов.

– Преступлением против феминизма считается, только если ты делаешь сэндвич своему парню. Не считается, если это для друга.

– Ну, мы не станем друзьями, если ты думаешь, что можешь просить меня готовить для тебя каждый раз, когда ты навещаешь своего брата.

Бреннан улыбается и поворачивается к своей гитаре. Он начинает наигрывать мелодию, которую я раньше не слышала. Затем начинает петь.

Чеддер, швейцарский, проволоне.

Тут я чувствую себя как дома.

Шлепни этот сыр на хлеб.

Мне нравится, что он засел в моей голове.

Сэндвич с сыром,

Сэндвич с сыром,

Сэндвич с сыром от Сидни.

Блейк. Сидни – это не в Австралии.

Я смеюсь над его впечатляющими импровизационными способностями, хотя это была ужасная песня. Очевидно, он так же талантлив, как и Ридж. Он просто по какой-то причине не использует свой талант.

Он кладет гитару на стол и идет к бару. Хватает бумажное полотенце и кладет его перед собой. Я думаю, что это его предел сервировки для сэндвича.

– У тебя вообще есть проблемы с написанием текстов? Или ты притворяешься, что не можешь писать из-за своего чувства вины?

– За что мне чувствовать себя виноватым? – спрашивает Бреннан, усаживаясь за стойку бара.

– Просто предположение, но я думаю, тебя бесит, что ты родился со способностью слышать, а Ридж – нет, поэтому ты притворяешься, что нуждаешься в нем больше, чем на самом деле. Потому что ты его любишь.

Я переворачиваю жареный сыр. Бреннан отвечает не сразу, так что я знаю, что попала в точку.

– Ридж тоже так думает?

Я смотрю ему прямо в лицо.

– Вряд ли. Я думаю, ему нравится писать для тебя стихи. Я не говорю тебе перестать притворяться, что ты не умеешь писать тексты так же хорошо, как он. Я просто говорю, что понимаю, почему ты это делаешь.

Бреннан облегченно улыбается.

– А ты умная, Сидни. Тебе стоит подумать о том, чтобы заняться чем-то серьезным в жизни, чем просто готовить сэндвичи голодным мужчинам.

Я смеюсь, подхватываю сэндвич лопаткой и выкладываю на бумажное полотенце перед ним.

– Ты совершенно прав. Я увольняюсь.

Он откусывает кусочек как раз, когда открывается входная дверь. Хмурая Бриджит, одетая в униформу «Хутерс», входит с пакетом в руках. Увидев нас на кухне, она кивает, идет в свою комнату и хлопает дверью.

– Она только что кивнула головой тебе? – спрашивает Бреннан. – Удивительно милый жест без среднего пальца. Она что больше не ненавидит тебя?

– Нет. Мы теперь практически лучшие подруги.

Я начинаю убирать на кухне, но Бриджит из ванной выкрикивает мое имя. Бреннан поднимает бровь, беспокоясь за меня. Я иду к ванной и слышу шуршание. Когда открываю дверь, она хватает меня за запястье, затаскивает внутрь и захлопывает дверь. Она поворачивается к стойке и начинает вываливать содержимое сумки в раковину.