– Назови Уоррена засранцем, – говорю я.

Ридж смотрит на затылок Уоррена.

– Ты просто засранец.

Я прикрываю рот рукой, совершенно ошеломленная тем, что Ридж Лоусон так многословен.

Как будто он совсем другой человек.

Уоррен смотрит на меня, перехватывая руль коленом, чтобы показать для Риджа то, что он говорит.

 – Он вовсе не малыш. И не попугай.

Я толкаю Уоррена в плечо.

– Заткнись. Позволь мне насладиться этим, – я снова смотрю на Риджа и кладу подбородок на подголовник. – Скажи «фак».

– Фак, – говорит он, смеясь над моим инфантилизмом. – Что-нибудь еще? Блин. Черт. Мать твою. Какого хрена. Сукин сын. Бриджит.

Я умираю от смеха, как только он включает ее имя в свою череду ругательств. Уоррен показывает средний палец.

Я оборачиваюсь и снова смотрю на дорогу, все еще смеясь. Я делаю глоток своего напитка и со вздохом расслабляюсь на сиденье.

– Я скучала по вам, ребята, – говорю я. Только Уоррен слышит, что я это сказала.

– Мы тоже скучали по тебе, Мэггот. (Червяк - в переводе с англ., прим. перев.)

Я закатываю глаза, снова слыша это прозвище. Я смотрю на него, убеждаюсь, что мой подголовник закрывает меня от Риджа, так что он не может читать по моим губам.

– Сидни злится, что он уехал?

Уоррен бросает на меня беглый взгляд, а затем снова смотрит на дорогу.

– Злится – не то слово. Она действительно ярко отреагировала, но не так, как большинство людей, – он делает паузу на мгновение, а затем продолжает. – Она слишком хороша для него, Мэгги. Она просто... хорошая. Точка. И если бы вся эта ситуация не была бы такой чертовски странной, я чувствую, что она бы тебе очень понравилась.

– Я не питаю к ней неприязни.

Уоррен смотрит на меня краем глаза. Он ухмыляется:

– Да, но в ближайшее время вряд ли вы с ней пойдёте делать маникюр или отправитесь в совместное путешествие.

Я смеюсь в знак согласия:

– Это уж точно, черт возьми.

Ридж наклоняется вперед между сиденьями и сжимает оба передних подголовника. Он смотрит на меня, а потом он смотрит на Уоррена.

– Зеркала заднего вида, – говорит он, – это как стереосистема для глухих, – он откидывается на спинку сиденья. – Перестаньте говорить о нас, будто меня здесь нет.

Уоррен слегка смеется. Я просто опускаюсь на свое место, обдумывая последнюю фразу.

«Перестаньте говорить о нас так, будто меня здесь нет».

«Перестаньте говорить о нас...»

«Нас».

Теперь он называет себя и Сидни нас. И он говорит вслух. И... я делаю еще один глоток своего напитка, потому что это не так легко проглотить, как я предполагала.

Глава 12

Сидни

Даже не знаю, что больше выбивает меня из колеи: то, что Ридж уехал провести ночь со своей бывшей девушкой, или что я осталась в его квартире наедине с Бриджит.

Как только Уоррен и Ридж ушли, зазвонил телефон Бриджит.

Она сняла трубку и прошла в свою спальню, даже не взглянув на меня. Похоже, она разговаривала с сестрой, но это было час назад. Потом я услышала, что она начала принимать душ.

А я теперь здесь, привожу в порядок их кухню и мою посуду. Да, знаю, Ридж велел мне не беспокоиться об уборке, но я не смогу заснуть, зная, что остатки еды разбросаны по всей кухне.

Я загружаю в посудомойку последние столовые приборы, когда Бриджит выходит из своей комнаты в пижаме.

Ее телефон снова прижат к уху, но на этот раз она смотрит на меня.

– Ты же не из этих, кто предпочитает безглютеновую или вегетарианскую пиццу, правда?

Вау. Мы действительно отважимся на это? Ничего себе. Вообще-то я немного взволнована. Я качаю головой:

– Ни разу не пробовала даже маленького кусочка пиццы, который бы мне не понравился.

Бриджит кладет телефон на стойку бара, включает громкую связь, открывает холодильник и достает бутылку вина. Она протягивает ее мне, ожидая, что я открою вино, поэтому, взяв бутылку, я ищу штопор.

– Пицца «Шек», – отвечает на звонок парень. – Заказ на вынос или доставка?

– Доставка.

– Что будете заказывать?

– Две большие пиццы со всякой всячиной. Одна с толстой корочкой, другая – с тонкой.

Я открываю бутылку вина, а она продолжает заказывать.

– Предпочитаете мясную пиццу?

– Да, – говорит Бриджит. – Со всем на свете.

– Добавить сыр фета?

– Я же сказала, что хочу все.

Раздается клацанье, как будто кто-то стучит пальцами по клавишам, пока парень делает паузу, чтобы ввести заказ.

– Предложить вам ананас?

Бриджит закатывает глаза.

– Я ведь уже трижды повторила. Все мясо, все овощи, все фрукты. Что бы у тебя там ни было, просто положи все это в чёртову пиццу и притащи нам!

Я резко останавливаюсь и таращусь на нее. Она смотрит на меня так, будто разговаривает по телефону с самым большим идиотом в мире. Бедный парень. Он больше не задает ей вопросов. Он записывает наш адрес, и, прежде чем закончить разговор, она диктует ему номер карты Уоррена.

Теперь мне любопытно посмотреть, какую же пиццу мы собираемся есть. Я молюсь, чтобы у них в ресторане не оказалось сардин и анчоусов. Я наливаю два бокала вина и протягиваю один Бриджит. Сделав глоток, она складывает руки на груди, потом подносит бокал к губам и оглядывает меня с головы до ног.

Она действительно очень привлекательная в сексуальном смысле. Я понимаю, почему Уоррена так тянет к ней. Они, на самом деле, самая интересная пара, которую я когда-либо встречала. И когда я говорю: «интересная», это вовсе не комплимент.

– Раньше я тебя ненавидела, – деловито признаётся Бриджит. Она прислоняется к бару и делает еще один глоток вина.

Так непринужденно, как будто люди, так и должны общаться с друг с другом. Она напоминает мне одну из моих подруг детства. Ее звали Тасара, и она болтала все, что приходило ей на ум. Клянусь, она провела в местах лишения свободы больше дней, чем в школе. Думаю, именно поэтому меня к ней и тянуло. Она была жестокой, но честной.

Одно дело, когда ты злюка и врешь напропалую. Но гораздо приятнее, когда ты просто безжалостно честна.

Бриджит не похожа на тех, кто тратит время на ложь, и по этой причине ее комментарий не оскорбляет меня. И раз я намереваюсь разобраться в ее признании, то должна отметить, что ее предложение прозвучало в прошедшем времени. Раньше она меня ненавидела. Это, наверное, наилучший комплимент, который я когда-либо смогу получить от нее.

– Ты тоже начинаешь мне нравиться, Бриджит.

Она закатывает глаза, затем проходит мимо меня к шкафчику под раковиной. Она тянется к «Пайн Соль», а затем хватает две рюмки. Разве вина недостаточно?

Она наполняет рюмки и, протягивая мне одну, поясняет:

– Это вино недостаточно крепкое. Я чувствую себя очень неловко, когда люди становятся добры ко мне. Для этого мне понадобится спиртное покрепче.

Я смеюсь и беру у нее рюмку. Мы поднимаем их одновременно, и я произношу тост:

– Выпьем за женщин, которым не нужны мужчины, чтобы хорошо провести время.

Мы чокаемся рюмками, прежде чем их осушить. Я не могу разобрать, что это за выпивка. Может быть виски? Хотя какая разница. Пока это что-то помогает.

Она наливает нам еще по рюмке.

 – Этот тост был слишком веселым, Сидни.

Мы снова поднимаем бокалы, и она откашливается, прежде чем заговорить:

– Выпьем за Мэгги и ее безумное умение оставаться друзьями с обоими своими бывшими парнями, до такой степени, что они каким-то образом все еще в ее распоряжении, даже когда секс их уже не связывает.

Я замираю, когда она чокается своей рюмкой с моей, а затем опрокидывает ее залпом. Я не двигаю свою рюмку. Увидев, что ее слова лишили меня дара речи, она толкает мою рюмку мне ко рту и пальцами запрокидывает ее в меня. Наконец я опускаю рюмку.

– Хорошая девочка, – говорит она. Она выхватывает у меня рюмку и протягивает мне бокал с вином. Она подтягивается и садится на барную стойку, скрестив ноги.

– Итак, – говорит она. – Что делают девушки, когда вот так тусуются?